Каково быть одному?

Ночь окутывала своей тьмой и холодом каждого, кто смел выйти в столь поздний час на улицу. Землю покрывал новый, чистый слой снега. Обычно улочки Берлина были тихи в такое время, пррваливаясь в царство Морфея. Такая же ночь в столице Германии сегодня тоже бела погружена в сон. Кроме Рейхстага. Руперт смотрел на всех гордо, одаривая им каждого человека и каждого слугу, что сейчас окружали его в тесном кабинете его старшего брата. По мнению Рейха, Велтен должен был погибнуть от потери крови. В его планы входило полностью прикончить его, застрелив. Что бы быть точно увереренным, что Республика больше никогда не появится в его жизни с того света. Отвернувшись к большому окну, он смотрел на заснеженый сад и гордо фыркнул, а после подал свой голос. -Увезите его. Как можно дальше отсюда. И оставьте там,-его голос был довольно красив и спокоен, убеждая других вокруг себя в своей правоте. Алые волосы, что были завязаны бичевкой на затылке, и образовывали короткой хвост, слегка растрепались, как и челка, образованная из кучи прядей, падающих в беспорядке на его худое бледное лицо. Пара слуг бычтро покинули кабинет, направляясь в сторону медецинского крыла, где находился их прошлый правитель. Тяжелое дыхание сотрясало его худую грудную клетку. Сам он был следнее обычного от большой кровопотери. Еще пол часа назад его рубашкв была такой белой, чистой. А сейчас большая часть была испачкана вязкой алой жидкостью и впиталась в ткань, испортив ее навсегда. Поврежденная часть лица была плотно забинтована тканью, что заменяла им сейчас бинты. Правителя взяли на руки, аккуратно придерживая его голову. Они понимали, что сейчас если Веймарская Республика не погибнет от кровопотери, то погибнет от мороза на улице, где его сказал оставить Нацисткая Германия. Переглянувшись, те покинули кабинет, оставляя теперь нового правителя наедине со своими мыслями. Руперт был зол на брата. Можно сказать, что ненавидел его. Считал его разочарованием даже больше, чем собственного отца. Велтен держал своего собственного брата, как одну из партий всё эти годы, что старший немец представлял страну. И Рейх, точнее, НСДАП, был успешной партией, продвигая в люди свои идеи, показывая поступками и уговаривая народ, что тонул в бедности. Люди верили партии. Но Республика не давал брату контроль. Не давал тому осуществить свои планы и подвергнуть и так бедствующую страну большему безумию. А сейчас он, Руперт Миль, наконец добился своего. Раз его не слушали, то он пойдёт по головам, двигая свои идеи на конец не только в народ. Он вернёт величие немецкому народу. И его верные союзники помогут тому. Прикрыв голубые глаза, красноволосый закрыл окно плотными шторами, а потом обернулся на прислугу и нахмурился -Почему его кровь кровь ещё не страшно? Мне не хочется, что бы частица этого недоразумения здесь была!-в конце он слегка повысил голос, и сразу к алому пятну, что расстеклось по полу, кинулась молодая девушка, что стала быстро вытирать пятно. Но вернёмся к двум слугам, что сейчас двигались в сторону больничного крыла, где находилось тело бывшего правителя. И им было ничуть не жаль. Тринадцать лет бедноты, и Веймар ничего не сделал, что бы это исправить. По-этому, как только тем дошли, то один из них взял бездвижное, практически не дышашее тело, на руки, а второй молча шëл рядом, придерживая двери товарищу. Они понимали, что возвращаться опасно. Нацист явно будет избавляться от прислуги брата, как от потенциальных изменников. -Есть идеи, Фридрих? -спросил немец, что нес Велтена. Он был темноволосый парнем с зелёными глазами, и довольно высокий. Работал до этого садовником. -Есть... Вывезти его к границе и свалить самим.. Я тоже не хочу умирать, Генри, -ответ не заставил себя ждать. Напарник был блондином с карими, почти чёрными глазами, и не уступал в росте своему товарищу. Раньше он работал одним из помощников повара. -План хороший, главное, что бы хватило топлива... Ехать почти сутки... -с лёгким сомнением сказал Генри и чуть нахмурил густые брови. -Хватит... Деньги есть, так что доедем... Если ехать до русских, то там у меня есть связи... Так же можно ехать до Италии, -он фыркнул. -А в Италии что? Троюродная бабка? -попытался он сострить. -Нет, сестра, -серьёзно говорил Фридрих, открывая дверь на улицу для друга и пропуская его вперёд, а после шёл за ним, - и ехать на час меньше. -Ну так реши уже, Русские или Итальянцы? -раздражённо спросил садовник, дожидаясь, пока тому откроют дверь, а после бросил на заднее сиденье  тело. -Россия. А потом Италия. Этот подонок помрёт от холода или потери крови, А мы наконец то получим тепло и будем жить, как люди, -садясь на водительское сиденье, Фридрих мечтательно вздохнул. -Тут ты прав, -сев рядом, он посмотрел назад, удостоверившись, что тело без сознания, -меня его лицо напрягает. Может, прикроем эту дыру, -он нахмурился, а потом достал станок и воткнул его в пустую глазницу. -Просто не смотри. Хот, ты сделал правильно. А то вся машина была бы в крови, -включив мотор, светловолосый наконец оповестил друга о начали их долгого пути. В пути они провели почти сутки, почти не останавливаясь. Сейчас за рулём был Генри, была его очередь вести машину. На улице было уже темно, но безоблачно. Звезды ярко сияли на небосклоне, выстраиваяя из себя причудливые фигуры, созвездия, плеяды яркую полосу на всё небо, что астрономы звали "Млечным путëм". Прекрасное зрелище, разве нет? Но столь прекрасную атмосферу омрачал только далёкий лай собак, что означал скорый пограничный пост на Границе Нацисткой Германии и Советского Союза. -Бросим его тут или ближе к посту, -Генри  чуть притормозил и мельком посмотрел на Фридриха. -Чуть ближе. Может, собаки сожрут, -холодно ответил Фридрих. И Генри продолжил ехать, но быстро остановился и вышел из машины, за ним и Фридрих, что после достал тело бывшего правителя и понёс к границе. Судьбы этих двоих висела буквально на волоске. Неловкое движение, и их могли просто расстрелять, думая, что это беженцы или шпионы. Не доходя пары сотен метров до поста, Фридрих сбросил с себя лишний груз и тихо вдохнул этот свежий морозный воздух. Тело с характерным звуком упало в снег. После этого двое немцев быстро скрылись с места "преступления", оставляя прошлую жизнь позади. Ночь прошла тихо. А на утро тело обнаружили собаки, что учуяли запах крови и стали рваться в ту сторону. Сторож незамедлительно сообщил о находке товарищам, и те аккуратно перетащили тело в небольшое деревянное здание, укутав его шинелью одного из солдат, а после стали осматривать рану. Немец очнулся от дикой боли. Место ранения обрабатывали спиртом, обеззараживая рану. Веки чуть дрогнули, а после приоткрылись, открывая присутствующим голубую радужку и совсем маленький от боли зрачек, что испуганно бегал от одного незнакомого лицу к другому. Солдаты переговаривались, смотря на раненую и беспомощную страну. То один, то второй отбегал к полевому телефону, дабы сообщить в Москву о необычном проишествия. Ведь солдаты не знали, что делать в такой необычной для тех ситуации . Всё таки им ещё не приходилось спасать воплощение страны. И вскоре пришло указание. Доставить Веймарскую Республику в Москву. И вновь для немца начался длинный и долгий путь. Всё же меньше, но тоже тяжёлый. Солдаты не особо церемонились о целости страны, поэтому на руках, плечах и боках оставились синяки. Его буквально кидало от одной двери к другой на не самых ровных дорогах. В один момент он сильно приложился затылком о дверь машины и вновь потерял сознание. Очнулся он уже в теплом здании. Немец был переодет из пропитанной крови одежды в пижаму, что висела на его худощавом теле. А на раненый глаз наконец наложена нормальная повязка. Комната вокруг была совершенно не знакома. Мебель, как и доски на прошу, были сделаны из берёзы, даже остался запах. От белья пахло стиральным порошком. А на стене был большой ковер, ограждающий спящено от холодной стены в зимнюю пору. Из окна, занавешанного плотными льняными шторами, что было рядом с кроватью,бил слабый солнечный свет, что немного освещал комнатушку. Он не понимал, где тот оказался, пока не послышался скрип двери , п после и до боли знакомый голос: -Не ожидал тебя увидить, Велтен..