Под прицелом

Думал ли он о свободе выбора хоть раз в жизни? Скорее нет, чем да. На такую работу не попадают благовоспитанные юноши, для которых открыты двери в светлое будущее. Однако такой заработок даёт шанс тому, кто должен был умереть раньше положенного срока, но вопреки всему выжил. Пожалуй, именно тогда он сделал свой единственный свободный выбор. Стал киллером. Было ли убийство единственным выходом? Безусловно да. На кону стояла его собственная жизнь, а за ней и жизнь брата. И если свою смерть он бы принял без колебаний, то вторую не мог допустить ни в коем случае. Был ли его выбор добровольным? И да, и нет. Под давлением обстоятельств шестнадцатилетний подросток выбрал жизнь вне закона. Никакой романтики, никаких обещаний, кроме отсрочки. Смерть откладывалась на тот срок, на который он полезен. И он был. Была ли ему присуща жестокость? Скорее нет, чем да. Он редко заставлял своих жертв мучиться. Никогда не применял пыток и не получал удовольствия от агонии. Его работа была безупречна. За это его быстро оставили без надзора и дали свободу передвижения. Но он не мог изменить свой контракт. Был ли он жив? Скорее нет, чем да. Внутри он давно был мёртв. И только забота о брате заставляла его хладнокровно нажимать на курок, обрывая жизнь очередной цели. Он был киллером, этот выбор его заставили сделать очень давно. Сегодняшняя цель не казалась сложной или интересной. Какой-то неосмотрительный мальчишка, много возомнивший о себе. Его отец перешёл дорогу влиятельному политику и тот убрал его без лишнего шума, прибегнув к помощи кого-то из незадачливых коллег Лань Сичэня. Незадачливых и неаккуратных, иначе нанятый человек учёл бы возможность наличия у цели компромата и позаботился бы о том, чтобы как следует подчистить за собой. Скорее всего тот, кто выполнял задание, уже кормил рыб, потому что у Лань Сичэня появилось новое задание и чёткая цель: узнать, где спрятан компромат на заказчика, выяснить, кому ещё мальчишка Цзинь рассказал о том, что случилось с его отцом, и после убить юношу. Лань Сичэнь изучил дело своей цели и лишь покачал головой. Цзинь Гуанъяо был чуть старше Ванцзи, такие заказы встречались нечасто. Трепетно оберегая брата от грязи этого мира, Лань Сичэнь не любил, когда кто-то начинал ассоциироваться у него с Ванцзи. Смотрящий на него с фотографии большеглазый мальчишка чем-то походил на брата. Пожалуй, главным образом тем, что был словно из другого мира. Не то чтобы это могло спасти его. Абсолютно немыслимый исход. Однако сам факт подобных ассоциаций вызывал желание сделать всё быстрее. Но Лань Сичэнь умел держать свои желания в узде. Годы работы наложили свой отпечаток на его характер. Он был холоден, осмотрителен и придерживался строгих правил. Одно из них гласило, что любая цель — это один выстрел. И сейчас ему для выстрела нужно было чуть больше. Только и всего. Объект жил один, работал актёром, близко к себе никого не подпускал, но и телохранителей не завёл. Либо слишком самонадеян, либо слишком умён. Это и предстояло выяснить. Проследив за юношей до театра, где он работал, Лань Сичэнь решил изучить объект и без труда проник в гримёрную. Идеальная чистота, упорядоченность вещей, разложенных у зеркала, и вольготно развалившаяся в кресле серая кошка. Поразительное сочетание. Лань Сичэнь сделал для себя выводы о характере юноши и без труда вскрыл сейф, спрятанный за деревянной панелью в стене. Ничего важного он там не нашёл. Лишь несколько фотографий юноши с красивой женщиной, скорее всего его матерью, билет на выступление пекинской оперы, датированный десятью годами ранее, и небольшая записная книжка, где аккуратным почерком было вписано расписание спектаклей. Изучив книжку, Лань Сичэнь нашёл весьма странной привычку писать расписание каждый день, и убрал находку в карман. После погасил свет и устроился на диване, чтобы дождаться юношу и не засветиться возле его дома, где по соседству располагалась армейская часть. Привыкший к длительным засадам, он сидел не шевелясь и прислушиваясь к своим ощущениям. В помещении чувствовался мужской запах, перебиваемый ароматами духов, грима, средств по уходу за вещами. Но ни с чем нельзя было спутать нотки пота, впитавшегося в обивку дивана. Убранство гримёрки многое говорило о её хозяине, как и молчаливая соседка, которая заинтересованно взглянула на него янтарным глазом спустя примерно час. Открыв второй, она изогнулась на кресле, выгнулась в спине, потянулась и сладко зевнула. На правах хозяйки спрыгнула на ковёр, вальяжно прошлась по полу и притёрлась к ногам Лань Сичэня. Он с лёгкой ухмылкой опустил взгляд и посмотрел в яркие глаза. Кошка смотрела не мигая, а затем запрыгнула на столик и уселась строго напротив. Никакой враждебности, только задумчивое любопытство, но Лань Сичэнь мог с лёгкостью свернуть ей шею в случае необходимости. Когда дверь открылась и вспыхнул яркий свет, Лань Сичэнь моргнул, чтобы перестроиться, и впился взглядом в вошедшего юношу. Тот уже снял громоздкий костюм, в котором выступал на сцене, и сейчас остался лишь в тонких брюках и запахнутой на скорую руку рубашке. Из-за грима на лице юноша казался странной, одетой не по правилам куклой с ярко накрашенными глазами и алеющими, будто кровавые порезы, губами. Он не сразу заметил незваного гостя, успел положить костюм на полку, подойти к зеркалу и лишь возле него пугливо замер, почувствовав чужое присутствие. Резко обернувшись, юноша хотел закричать, но подавился звуком, заметив направленный на него пистолет. — Кто вы? — донёсся до Лань Сичэня сдавленный шёпот. — Если убьёте меня, случится большая беда. — Я знаю, — равнодушно ответил Лань Сичэнь. — Потеря жизни всегда большая беда. — Вы не понимаете, — покачал головой юноша. — Конечно, — не стал спорить он. — Красивая кошка, не знал, что в театре разрешают держать животных. — Не разрешают, но она отличный крысолов. — Полезное качество. Как для кошки, так и для человека. — Что вы хотите? — Поговорить? — Лань Сичэнь указал глушителем на кресло, в котором недавно спала кошка. — Садись. И не вздумай выкинуть какую-нибудь глупость, мне бы не хотелось лишать мир отличной крысоловки. Взгляд юноши метнулся к кошке, он попытался показать ей что-то глазами, но Лань Сичэнь усмехнулся. — Кошки стремительные, но я всё равно быстрее. Даже не пытайся, если не хочешь, чтобы нас осталось двое. Тяжело сглотнув, юноша опустился в кресло, пытаясь не показывать страх, но его выдавали капельки холодного пота над верхней губой и подрагивающие кончики пальцев. — Так чего вы хотите? — Оригиналы документов и записей. Усмехнувшись, юноша слегка подался вперёд. — Чтобы потом вы меня убили? Нет, господин. Убьёте сейчас и все документы попадут туда, где вы не сможете уничтожить улики. Отпустите, и я оставлю в безопасности того, кто вас нанял. — У меня иные условия сделки. Расскажешь, где документы, заберём их и я убью тебя быстро. В противном случае ты будешь умирать медленно, очень мучительно и долго. Всё просто. Было видно, что юноше страшно, но он высокомерно задрал лицо и презрительно смерил его взглядом. — Думаете, что я боюсь боли? Её в моей жизни было предостаточно. — Но она никогда не вела к смерти. Так или иначе, ты умрёшь, — Лань Сичэнь немного наклонился вперёд, спокойно отмечая, как вжался в спинку кресла актёр. Кошка спрыгнула, обдав его колебанием воздуха, и пошла вдоль стола к своему хозяину. Лань Сичэнь же открыл стоящую на столе бутылку с виски и налил на два пальца в один бокал, затем, не отрывая взгляда от глаз напротив, в другой. Подтолкнув первый к другому краю, он снова повёл дулом. — Пей. — Я не пью. — Что ещё ты не делаешь? — улыбнулся он. — Расскажи, мне интересно. Юноша сглотнул, и Лань Сичэнь проследил за движением его кадыка, отмечая про себя, что происходящее его заводит. Привычная скука рассеялась и в игре с этой жертвой появился интерес. — Я не убиваю людей и не работаю на ублюдков. — Хорошо, — Лань Сичэнь улыбнулся, — мы нашли уже три различия между нами. Видишь, какие мы разные? Может быть, ты ещё не занимаешься сексом и не куришь? Тогда это будет полное несовпадение. Выудив из кармана вэйп, Лань Сичэнь втянул горьковатый дым с травяным привкусом. — Раньше курил обычные сигареты, но у них едкий запах и может сработать датчик дыма. Пришлось перейти на более щадящие. — И зачем мне нужна эта информация? — дерзко поинтересовался актёр. — Не нужна? — удивлённо приподнял одну бровь Лань Сичэнь. — Чем больше я говорю, тем дольше ты живёшь, не испытывая боли. Разве это плохо? Пей. Потянувшись за бокалом от безысходности, Цзинь Гуанъяо взглянул на любимицу, что тёрлась об его ноги и еле сдержался от судорожного всхлипа. Он знал, что рано или поздно к нему придут, но надеялся, что документы, хранящиеся в надёжном месте, смогут уберечь его от этого визита. Виски обжёг внутренности, и Цзинь Гуанъяо закашлялся. Он никогда прежде не употреблял крепкий алкоголь и совсем не привык находиться в помутнении сознания. На щеках тут же выступил лихорадочный румянец, а спустя пару минут закружилась голова. Всё это время убийца молча смотрел на него, потягивая виски из своего бокала и изучая его будто диковинку в музее. — Ты не солгал, действительно не пьёшь. Ну как, может быть ещё? Алкоголь прекрасно развязывает язык и умирать пьяным не так страшно. Цзинь Гуанъяо, осмелев от выпитого, горько рассмеялся. — Ты от меня ничего не добьёшься. Если мне в любом случае придётся умереть, твой хозяин отправится следом за мной. — У меня нет хозяев. Я всего лишь делаю свою работу. И делаю её хорошо. — Ты же не бесплатно её делаешь, а значит, у тебя есть и цена, и хозяин. Если бы у меня были деньги, я бы предложил их в обмен на свою жизнь, но у меня ничего нет. — У тебя есть документы, которые ты можешь отдать мне, и я сделаю твой уход абсолютно безболезненным, — Лань Сичэнь отвернул край пиджака и двумя пальцами достал небольшой футляр. — Здесь лежит одна доза инъекции. Ты просто уснёшь, и все тяготы мира перестанут тебя заботить. А о кошке я, так и быть, позабочусь. Отдам в хорошие руки. — У меня есть иное предложение, — Цзинь Гуанъяо говорил немного пьяно, но с лёгкой улыбкой, играющей на губах. — Как у приговорённого к смерти в любом случае у меня есть последнее желание. Не так ли? — Не помню, чтобы я озвучивал подобные условия, но пусть будет по-твоему. Видишь, я иду на уступки. Облизнувшись и заставив Лань Сичэня проследить взглядом за кончиком своего языка, медленно скользнувшего сперва по нижней, а после по верхней губе, Цзинь Гуанъяо тихо произнёс: — Ты нашёл пять отличий между нами. Я не пью, но теперь впервые попробовал виски под дулом пистолета. Я не убиваю людей и не работаю на ублюдков, это попробовать я не успею и не горю желанием. Я не занимаюсь сексом и не курю. Цзинь Гуанъяо под пристальным взглядом Лань Сичэня поднялся из кресла. Его руки всё ещё немного дрожали, но он сделал пару шагов вперёд и протянул руку к мужчине. — Если мне будет позволено, я хотел бы попробовать. — Сигарету? — Лань Сичэнь приподнял бровь и, чувствуя небывалый азарт, потянулся к юноше, вложив в его ладонь вэйп. Цзинь Гуанъяо неглубоко затянулся и, округлив губы, выпустил колечко пара. — У тебя отлично получилось для новичка. Сделав ещё одну затяжку, Цзинь Гуанъяо отложил сигарету на стол и медленно развёл полы рубашки в стороны. Лань Сичэнь вскинул брови. — Вот даже как? И ты думаешь, я на это пойду? — Ну, заниматься сексом с самим собой я не смогу, а кроме тебя, здесь никого нет. Глупо ведь умирать девственником? Думал сохранить себя для особенного человека. — Что же изменилось, кроме скорой кончины? Или ты считаешь меня особенным? Или… Наивно полагаешь, что после секса я не смогу причинить тебе боль и убить? Поверь, сам акт соития со мной будет мучительно болезненным для тебя. Цзинь Гуанъяо пожал плечами. — Какая разница? Так я хотя бы не буду переживать, что лишил себя чего-то приносящего удовольствие. Лань Сичэнь покачал головой. Рука с пистолетом легла рядом, а сам он сильнее развёл ноги и указал на пространство между ними. — Для начала встань на колени и докажи мне, что есть смысл вестись на твоё предложение. Если сумеешь меня возбудить, то сможешь и оседлать. Цзинь Гуанъяо на секунду прикрыл глаза, демонстрируя слишком длинные для юноши ресницы, и подошёл к Лань Сичэню, послушно опустившись перед ним на колени. Когда он потянулся к ширинке мужчины, тот поднял руку с пистолетом и упёр дуло ему в шею. — Если вздумаешь укусить, я успею выстрелить тебе в плечо. Ты не умрёшь, и у меня будет время распустить тебя на лоскуты. У юноши на лбу выступил пот, и он немного отстранился, со страхом покосившись на пистолет. — Я не дурак. Нет смысла мне угрожать, я и так не в лучшем положении. Лань Сичэнь усмехнулся. — Прекрасно, что ты понимаешь это. Убрав пистолет, мужчина сам расстегнул ширинку и высвободил член, с удовольствием наблюдая за смущением на лице Цзинь Гуанъяо. Возможно, тот не врал про свою невинность, и эта игра становилась по-настоящему интересной. Лань Сичэнь понимал, что юноша лишь пытается потянуть время и что-то придумать, только всё было бессмысленно. Но тон, заданный им, интриговал. — Знаешь, как общаться с чужим членом? — Догадаюсь, у меня такой же имеется, — ответил актёр, беря себя в руки и дотрагиваясь пальцами до ещё незаинтересованного пениса. Это странным образом отозвалось где-то внутри. Там, где не должно было отзываться. Лань Сичэнь крепче сжал пистолет в руке, позволяя неопытному мальчишке трогать себя. Секс не был для него чем-то заветным, искренним или важным. Простое механическое движение, которое приносило телу необходимую разрядку раз или два в неделю. Партнёры всегда разные, чаще всего из специализированных заведений, но иногда он трахал случайных парней в туалете клуба. Никаких имён, чувств, предложений поехать домой и продолжить. Никакой романтики, даже намёка на симпатию. Его всё устраивало, Лань Сичэнь знал, кто он и что ему нужно от жизни. А вот парень на коленях не знал. Он волновался, трогал, мял, облизывал ярко очерченные помадой губы, и это дико заводило. Когда член заинтересованно дёрнулся, юноша вздрогнул и поднял глаза. В них плескалось столько эмоций, что только броня, отращиваемая много лет, не давала и шанса его утешить. — Что смотришь? Всё делаешь правильно, молодец. Теперь возьми в рот. Лань Сичэнь усмехнулся, видя, как юноша нервно облизнул губы, съедая часть помады, и вплёл пальцы Цзинь Гуанъяо в волосы, наклоняя его к своему паху. — Ты сам этого хотел, не разочаруй меня. Резко выдохнув так, что Лань Сичэнь почувствовал на своей коже тепло от чужого дыхания, Цзинь Гуанъяо взял у него в рот, на пробу трогая языком головку. — Не торопись, — голос уже охрип, — постепенно бери глубже и постарайся не задевать зубами. Было до одури странно и хорошо. Его обычные любовники умели доставлять удовольствием ртом, некоторые рвались отсосать ему, но их действия не шли ни в какое сравнение с этими робкими попытками. Цзинь Гуанъяо мстительно подумал о том, чтобы действительно пустить в ход зубы, но капелька заботы в чужом голосе сработала лучше, чем пистолет. Он лизнул на пробу головку и это не вызвало у него отторжения. Да и пах киллер весьма приятно. Чистый запах тела с лёгким ароматом пота, не то что грязный потный член в каком-нибудь притоне, где он рисковал оказаться, если бы не отец. Это примиряло с принуждением плюс давало отсрочку. Он надеялся сейчас только на себя. Если постарается, то киллер утратит бдительность, и он сможет завладеть оружием. Должен им завладеть. Именно поэтому он обхватил губами тёмную головку и облизал её. Слюны от волнения было мало и он попытался наполнить ею рот, вспомнив, как недавно ел лимон. Это помогло. Вторая попытка оказалась более удачной, и он принялся отсасывать, помогая рукой. Лань Сичэнь быстро возбудился. Он смотрел, как юноша двигает головой, медленно насаживаясь ртом на его член до середины, ласкает тонкими пальцами у основания, и получал странное, извращённое удовольствие от происходящего. Когда юноша на секунду остановился и посмотрел на Лань Сичэня подведёнными чёрным глазами будто ища одобрения, мужчина едва сдержал стон. Эта робость, старательность и, кажется, искренность будили внутри странные эмоции. Крепче сжав пистолет в пальцах, Лань Сичэнь кивнул Цзинь Гуанъяо. — Молодец, продолжай. Юноша сглотнул, отчего стало ещё лучше, и Лань Сичэнь всё-таки тихо застонал. — Талантливый мальчик. Похвала отозвалась внутри теплом и разлилась по всему телу. Цзинь Гуанъяо странным образом возбудился, хотя и не должен был, но сам факт, что он сосёт красивому мужчине, который приятно пахнет и не пытается в эти мгновения его убить или пытать, сильно вдохновлял. Собственный член наливался желанием, но он продолжал усердно трудиться над чужим, размазывая по нему помаду и грим. Было жарко и потно, очень хотелось умыться, и он взмолился: — Можно я сниму грим? Ужасно мешает. Лань Сичэнь на мгновение задумался. У них впереди вся ночь, они ещё успеют заняться всем чем хотелось и чем положено. Поэтому он согласно кивнул и снова поднял пистолет. Оружие в непосредственной близости от члена добавляло пикантности и возбуждения. — Быстро. Цзинь Гуанъяо вздрогнул и поспешно сел у зеркала, доставая салфетки и средство для снятия макияжа. Лань Сичэнь внимательно следил за тем, чтобы парень не выкинул какой-нибудь глупости, но тревожной кнопки в гримёрной не было, он проверил всё заранее. По мере того как Цзинь Гуанъяо смывал косметику, брови Лань Сичэня медленно ползли вверх. Оказалось, что без белил, подводки и вычурной помады юноша ещё красивее. Фотографии не передавали его прелести, и теперь мужчина мог оценить его внешность по достоинству. Закончив и умывшись в раковине, Цзинь Гуанъяо вернулся к своему случайному, должно быть, первому и последнему любовнику. — Раздевайся, — спокойно и равнодушно сказал Лань Сичэнь. Юноша гулко сглотнул, но тут кошка, словно подбадривая его, потёрлась о ноги и мяукнула. — Она хочет есть. Можно я дам ей корм? А то она начнёт громко требовать. — Быстро, — согласился Лань Сичэнь. Сидеть с возбуждённым членом, который требовал к себе внимания, было не самым лучшим времяпрепровождением, но он был терпелив. Когда кошка заурчала, хрустя кормом, юноша вернулся и начал раздеваться. Лань Сичэнь следил за ним, никак не комментировал действия, но и не опускал пистолет. Краска смущения окрашивала юношеское лицо в розовые тона и это снова вызывало ненужные ассоциации с братом. Тот давно научился справляться с реакциями тела, перестав краснеть, но Лань Сичэнь без труда считывал всё по глазам и жестам Ванцзи. Когда на Цзинь Гуанъяо осталось только бельё, он судорожно выдохнул и потянул его вниз, неотрывно смотря в глаза киллеру. Лань Сичэнь удивился, увидев, что юноша возбуждён. Хоть и не так сильно, как он сам. — Тебе нравится опасность, да? Цзинь Гуанъяо опустил глаза, а потом посмотрел на мужчину из-под ресниц, заставив сердце на секунду замереть. — Мне понравился ты. Лань Сичэнь коротко хохотнул. — Не сказал бы, что твои желания здоровые. Впрочем, это уже неважно. Иди сюда. И заодно захвати что-нибудь, чтобы облегчить проникновение. Юноша явственно смутился и метнулся к стойке, доставая из ящика крем для рук. Потоптавшись немного на месте, он несмело подошёл к Лань Сичэню и протянул ему тюбик. Руки у Цзинь Гуанъяо всё ещё дрожали. — Ты уверен, что хочешь этого? Я убийца, а не насильник. Юноша внимательно посмотрел ему в глаза. Он выдержал этот взгляд, и не такое выдерживал. — Да, я хочу этого. — Главное, не натвори глупостей, считая, что ты умнее, — с улыбкой посоветовал ему Лань Сичэнь. — Растяни себя сам. Можешь на столе. Он кивнул на столик перед собой и немного отодвинул его ногой дальше, чтобы не мешал. Цзинь Гуанъяо встал коленями на полированную поверхность, открыл тюбик со смазкой и завёл руку за спину. Вся ситуация была дикой, страшной, но он почему-то действительно хотел, чтобы у него случился секс. Надежда или очередной неправильный выбор? Он не знал. Но вряд ли киллер убьёт его, пока он будет скакать на его члене. Или сразу после. А что если с ним договориться? Цзинь Гуанъяо оценивающе присмотрелся к невозмутимому мужчине. Его свободная рука гладила член, тогда как вторая продолжала уверенно сжимать пистолет. Вряд ли такой согласится выслушать его, но почему бы не попробовать? Выбора всё равно нет. Цзинь Гуанъяо в любом случае приговорён к смерти, и любую возможность выжить он будет использовать на все двести процентов. Его педагог по актёрскому мастерству всегда говорил, что любая роль будет сыграна идеально, если ты сам поверишь в то, что происходящее правда. Цзинь Гуанъяо хотел показать мужчине, который пугал его до дрожи, что тот в его глазах привлекателен. И старался сам в это поверить. Было не так уж и сложно. Убийца был красив. Какой-то неземной холодной красотой. На таком Цзинь Гуанъяо и правда задержал бы взгляд, если бы встретил в иных обстоятельствах. Слышать тяжёлое дыхание за своей спиной было приятно. Подготовив себя, юноша слез со стола и несмело, нервно улыбнулся будущему любовнику. — Я всё сделал правильно? — Сейчас проверим, — Лань Сичэнь протянул руку, отпуская свой член и, взяв Цзинь Гуанъяо за пальцы, помог сесть сверху. — Насаживайся медленно, если не хочешь порваться. Он и сам не понимал, с чего у него появилась забота в голосе, но она проскользнула. Чтобы отвлечь от этого юношу, он упёрся ему в бок пистолетом и заглянул в глаза. — Это чтобы ты не забывал, для чего мы здесь. — Поверь, я не забывал ни на секунду. Можно я тебя поцелую? Лань Сичэнь удивлённо распахнул глаза. Он не целовался во время секса. Учитывая, с кем он трахался, это было излишне и вызывало скорее отвращение, но сейчас он мазнул взглядом по привлекательным губам и кивнул. Целовался юноша хорошо. Было очевидно — в этом какой-никакой, а опыт у него имелся. Это почему-то раздражало, и Лань Сичэнь слегка надавил на бедро Цзинь Гуанъяо, вопреки своим же словам заставив насадиться на член быстрее. Юноша всхлипнул и замер, едва заметно дрожа и перестав отвечать на поцелуй. Лань Сичэнь успокаивающе погладил его по спине и отвёл руку с пистолетом в сторону, слегка прикусив Цзинь Гуанъяо за губу, побуждая продолжить поцелуй. Тот оказался послушным мальчиком и приоткрыл губы, отвечая и постепенно расслабляясь, перестав трястись. Хотелось похвалить его, но это выглядело глупо. Они оба знали, что сегодня произойдёт, но почему-то на время секса захотелось обо всём забыть. Оказавшись в тесном плену, Лань Сичэнь не смог сдержать громкого вздоха, однако и помогать не собирался. Цзинь Гуанъяо сам выбирал, как ему лучше, и двигался мучительно медленно. Выдержка киллера и пистолет в руке отрезвляли при каждом новом толчке, но возбуждённый член, что притёрся к пряжке ремня сбивал с отрешённости. Лань Сичэню почему-то хотелось доставить хоть каплю удовольствия этому парню, и он взял его член в руку. Цзинь Гуанъяо вцепился в плечи мужчине и, запрокинув голову, тихо застонал. Не в силах сдержаться, Лань Сичэнь припал губами к его кадыку и растёр по головке выступившую капельку естественной смазки. — Выслушай меня, — прохрипел актёр. Лань Сичэнь стиснул зубы. Захотелось скинуть парня с колен и избить ногами за то, что разрушил короткие мгновения отрешённости от проблем, но Цзинь Гуанъяо двинулся как-то так, что в глазах снова потемнело, и, пережав член юноши у основания, Лань Сичэнь прохрипел: — Говори. Юноша сильнее вцепился пальцами в плечи Лань Сичэня и начал двигаться немного быстрее, выгибаясь и подставляя беззащитное горло так, будто совсем не боялся. О своём желании поговорить он будто забыл и, обняв мужчину за шею, хрипло шепнул на ухо: — Погладь его, пожалуйста. Мне так нравится… Лань Сичэнь выполнил просьбу и снова принялся ласкать член Цзинь Гуанъяо, поражаясь тому, какой он оказался отзывчивый и страстный. Навидавшись в своей жизни всего, Лань Сичэнь мог отличить невинного юношу от прожжённой сучки. Цзинь Гуанъяо явно был невинен, но при этом отдавался ему с искренним желанием и наслаждением. Вряд ли он настолько талантлив, чтобы сыграть перед ним вожделение и беззащитность, неопытность и горячность. Водя рукой по чужому члену, Лань Сичэнь считывал каждый миг, вслушивался в биение чужого сердца и хрипы, когда оргазм внезапно настиг парня и он излился в его кулак, содрогаясь от спазмов. Ссадив его на колени, Лань Сичэнь додрочил себе сам и от души забрызгал плоский живот юноши своей спермой. На него смотрели подёрнутые поволокой глаза. Цзинь Гуанъяо медленно отходил от оргазма и жадно водил сухим языком по своим губам.