Под прицелом

Утро было настолько замечательным, что Мэн Яо пару раз ущипнул себя за бедро, чтобы убедиться в реальности происходящего. Он выспался, был полон сил и счастлив. И ему очень сильно хотелось отблагодарить Не Минцзюэ за это. Поэтому он встал, заправил постель, осторожно прокрался в ванную комнату, где привёл себя в порядок, и пошёл готовить завтрак. Он, пока лепил баоцзы, мурлыкал под нос последнюю партию из постановки, в которой был задействован, когда ещё работал в театре. Утро выдалось солнечным, лучи проникали на кухню, подсвечивая её мистическим образом, отчего тепло растекалось по всему телу. — Удивительное удовольствие — видеть тебя таким жизнерадостным, — раздался за спиной голос, от которого по всему телу пробежали будоражащие мурашки. — Доброе утро, Не лаогэ, — поклонился он мужчине, ожидая, как тот отреагирует на подобное обращение. Не Минцзюэ вошёл на кухню, рассматривая стол и всё, что на нём стояло. — Доброе утро, А-Яо, — усмехнулся он, видя, как румянец разлился по щекам юноши. — Как спалось? — Я выспался первый раз за целый год, если не больше. И кошмаров не было. Так что у меня и правда лучший отдых, какой только можно придумать. Не Минцзюэ накрыл руку Мэн Яо своей и слегка сжал пальцы. — Спасибо за завтрак, котёнок. Сегодня мы больше времени проведём на природе. Научу тебя рыбачить, нужно только заправить мотор на лодке. Мэн Яо счастливо улыбнулся, демонстрируя ямочки, которые мужчина хотел бы видеть чаще. Почему-то от этой простой улыбки перехватило дыхание. — Садись завтракать, Не лаогэ, я постарался следовать твоим вкусам и сделал салат с мясом. — Мне нравится всё, что ты приготовил. Уверен, на вкус не хуже, чем на вид. Пока баоцзы доходили в пароварке, Мэн Яо быстро накрыл на стол, заварил чай и с радостью сел рядом с мужчиной. — А что ты пел, когда готовил? Очень красиво. Мэн Яо замялся, обдумывая такой простой и такой сложный вопрос. — Это опера хуадань, я разучивал её во время зачёта, — ответил он наконец и опустил глаза. Ему разрешили лгать, но он почувствовал, как всё счастье испаряется. Он не мог рассказать, что пел арию в театре, это бы выдало его с головой. Но ложь во спасение выжигала всё то хорошее, что сделал для него Не Минцзюэ. Мэн Яо уже не видел проницательного взгляда, направленного на него, не чувствовал вкуса еды, тепла солнечных лучей. Всё рухнуло из-за его лжи, и он сгорбился за столом, не смея поднять взгляд и хоть как-то обратиться к мужчине. Ему хотелось попросить прощения, но он не мог. Боль и вина разливались по его телу, сковывая и погружая в пучину безысходности. Поднявшись из-за стола, Не Минцзюэ подошёл к юноше сзади и обнял за плечи, касаясь губами макушки. — Если ложь причиняет тебе боль, не лги мне. Я даю слово не обращаться к твоему прошлому и не винить за него. Как не виню за вынужденную ложь. Но прошу тебя не лгать мне о том, что происходит сейчас. Ты не в порядке. Мэн Яо судорожно вздохнул и ему внезапно захотелось вывалить Не Минцзюэ всё, что случилось с ним до бегства и смены имени. Он понимал — это желание глупое и нерациональное, его могут посадить за убийство, ведь мужчина работает в Министерстве общественной безопасности, но совершенно невозможно казалось держать всё в себе. Развернувшись к Не Минцзюэ, Мэн Яо вцепился пальцами ему в футболку и, бросившись в омут с головой, потянулся к губам мужчины. Всё, лишь бы не разговаривать и не выдать себя. Хоть что-то, чтобы успокоиться. Не Минцзюэ ответил на поцелуй. Это было сложно, учитывая его влечение, желание обладать этим раненым, несчастным юношей. Вся его выдержка трещала по швам, но он пытался не наломать дров. Он взял ответственность на себя и просто не имел права подвести. Это было не в его характере. Поэтому, мягко разорвав поцелуй, он заглянул в глаза, на дне которых плескалась боль. — Что ты почувствовал, солгав мне? — Боль, и что счастье уходит. Оно такое хрупкое, а я так глупо сломал его. — Мой вопрос о песне был без подвоха, просто интересно. Я не знаю, что связано с этим, но оно причиняет тебе страдания. И с этим тебе будет трудно жить. У тебя два выхода. Первый — научись врать так, чтобы это не ранило тебя самого. Второй — говори правду, даже если она ранит нас обоих. — Это страшно, Не лаогэ. Ты возненавидишь меня, если я расскажу тебе правду. Я даже психологу не могу этого рассказать. — Я не врач, но готов выслушать тебя. Поверь, в своей жизни я сталкивался с кучей сломанных судеб, видел много грязи. Меня сложно шокировать. Но я оставляю право выбора за тобой. Я не могу приказать тебе говорить правду, это поставит под удар доверие между нами. А это последнее, что я хочу сделать. Я прощаю твою ложь и не держу зла из-за неё. Она не отравила моего отношения к тебе, не изменила моего желания провести этот день как планировалось. Тебе нужно успокоиться и принять свою ложь. Ты проанализировал её и сделал выводы. Это хорошо. Твой первый шаг к тому, чтобы что-то изменить. Поэтому просто поешь, выпей чаю и иди оденься в тёплые вещи. Хорошо? — Да. Да, спасибо. Мэн Яо чувствовал, как у него снова затряслись руки, но не от страха или отвращения к себе, а от едва сдерживаемого желания всё рассказать. Лгать мужчине совсем не хотелось, но он понимал необходимость этой лжи и всё же спросил: — Откуда ты знаешь, что не станешь винить меня за прошлое? Я боюсь этого, я, честно сказать, всего боюсь. А ведь раньше думал, что почти бесстрашный. Не Минцзюэ мягко усадил Мэн Яо за стол и положил руки ему на плечи, разминая. — Вряд ли ты жестоко убивал невинных людей и получал от этого удовольствие, А-Яо. Ты не кажешься мне порочным и дурным человеком. Если говорить о преступлениях — мне доводилось убивать людей, это нелегко, даже если знаешь, что они негодяи. Но иногда просто нужно сделать так, чтобы кого-то остановить или выжить. Мэн Яо вздрогнул и резко развернулся к мужчине, глядя на него с тревогой. — Откуда ты знаешь? — Я участвовал в операциях под прикрытием до повышения, — спокойно ответил Не Минцзюэ. — На моих руках кровь. Это были плохие люди. Очень плохие. Но отнять чужую жизнь всё равно, что расколоть свою душу. Это сложно. Я убивал, чтобы выжить в той ситуации. После этого был суд, мои действия признали необходимой самообороной. Я спас нескольких девочек, проданных в сексуальное рабство. Только это оправдало меня перед обществом. Поэтому я знаю цену жизни, А-Яо. И знаю, что люди способны на очень многое под воздействием обстоятельств. — И это приемлемо для тебя? — Что именно: убийство работорговцев или продажа девочек? — Ты знаешь, о чём я. Преступление ради спасения жизни. В рамках закона это всё равно преступление, за которое последует наказание. Не Минцзюэ вздохнул. Это был опасный момент, он понимал, что это знание, если Мэн Яо доверится ему, ляжет тяжёлым грузом на совесть. Что бы ни натворил этот мальчишка, ему придётся разделить с ним ответственность. Обмануть его доверие он не мог, но стоит ли пытаться облегчить чужие страдания, чтобы потом испытывать свои? — Мы говорим с тобой не как подозреваемый и следователь. И надо бы оставить твои секреты тебе, но я вижу, что это оказывает на тебя губительное влияние. Что ты такого совершил, что твоя совесть неспокойна? — Убил человека, чтобы спасти несколько жизней, включая свою. Не Минцзюэ кивнул. Он догадывался о чём-то подобном, но догадываться и знать точно — разные вещи. — Это был плохой человек? Преступник? Он оставил на тебе шрамы? — Да. Это был очень плохой человек, я провёл у него в рабстве несколько месяцев. Он поступал так не только со мной, список его преступлений будет длиннее, чем у большинства. Но это не обеляет меня перед законом. Не Минцзюэ тяжело вздохнул и прижал Мэн Яо к себе, бережно погладив по спине. — Кто-нибудь знает о том, что ты сделал? — Да. Один человек. Но он отпустил меня. — Хорошо. Как я могу помочь тебе избавиться от чувства вины? — Знаешь, самое ужасное — я не виню себя за убийство. Просто страшно, что прошлая жизнь не даст мне спокойно жить сейчас. До того, как ко мне прислали убийцу, я играл в театре и хотел быть просто актером. Сейчас я хочу того же, но боюсь, что снова ничего не получится. — Ты оставил следы? Улики? — профессионально спросил Не Минцзюэ, погладив юношу по бедру. — Мы уничтожили всё. Он, тот человек, поджёг дом. Всё сгорело. — Дело Вэнь, — тихо произнёс мужчина. — Не пугайся, я всё ещё здесь, с тобой. Догадаться несложно, дело до сих пор не раскрыто. Никаких зацепок и ориентировок. Ничего, что могло бы навести на след киллера. Ты можешь спать спокойно. Твоего имени в деле нет. — Я сменил имя, точнее вернул себе то, что носил до того, как отец дал мне своё. Не Минцзюэ покачал головой. — Я уже понял, что ты Цзинь Гуанъяо. Ты считаешься одной из жертв, есть показания человека, который видел тебя в доме. Это общеизвестная информация. Там был не только поджог, но и взрывы, это дело не раскроют. Мэн Яо вцепился в мужчину мёртвой хваткой и попытался разглядеть в глазах осуждение, но его почему-то не было. — Что мне теперь делать? Это так глупо — рассказать тебе, но я больше не могу справляться со всем один и вечно бояться. Тот, кто вытащил меня… я сбежал от него, но всё время думаю о том, что он может прийти. — Ты боишься этого? — Иногда боюсь, иногда хочу. Он… не хочу об этом, ладно? Я жив только по его милости. — Почему он это сделал? Личная месть? — Вроде того. Он должен был убить меня, но я… Я дал ему информацию, из-за которой ему бы тоже не поздоровилось. По сути я его подставил. Но заказчик почему-то прислал за ним других убийц. Мы помогли друг другу. — Ценой твоего тела и искалеченной души? — Это был единственный выход. Он убил их всех. Я даже не представляю сколько это людей. — Очень много, тебе лучше не знать. И все отъявленные ублюдки. Если он умный парень, а судя по тому, как он провернул всё, оставаясь в тени, это так. Он никогда не придёт к тебе. Скорее всего он исчез, возможно сбежал за пределы Китая. Тебе нечего бояться. — Хорошо. Да, ты прав. — Ты знаешь его имя? — Знаю, но не скажу, прости. Как бы там ни было, но он пришёл в нужный момент. Дал мне возможность выжить и начать всё сначала. — Я тебя понял. Не Минцзюэ ненадолго замолчал. В рамки его морали вполне укладывалось то, что не за все преступления должно следовать наказание. И он точно не собирался сдавать этого напуганного котёнка властям. — Успокойся. Тебе не нужно бояться меня. Я сдержу слово и от меня твою историю никто не узнает. Теперь тебе не придётся много лгать. Хотя бы мне. Мэн Яо едва сдержал судорожный всхлип, а потом обхватил мужчину руками за шею и, кое-как оттолкнувшись носками от пола, повис на нём, вжавшись изо всех сил. Не Минцзюэ поддержал его за бёдра и, обдав тёплым дыханием ухо, шепнул: — Если ты решишься дать слово не лгать мне, я сделаю всё, чтобы не осуждать тебя, котёнок. Мэн Яо боднул мужчину головой в знак согласия и заёрзал, чувствуя себя маленьким мальчиком, которого держит на руках нормальный отец или старший брат. — А-Яо, ты такой лёгкий, что я ещё раз убедился в необходимости как следует тебя кормить. Как насчёт завтрака каждый день? У Мэн Яо перехватило дыхание и он осторожно спросил: — Это то предложение завтрака, которое связано с тем, что мы просыпаемся вместе, или мы будем ездить друг к другу в гости? — Выбор за тобой. Однако я бы предпочёл первый вариант. — Мне нужно время. Я… — Знаю. У тебя есть время, А-Яо. Я не тороплю тебя. Делай так, как тебе спокойнее. — Спасибо, — улыбка вышла не только смущённой, но и счастливой. — Ой, баоцзы! Юноша потянулся к пароварке, чтобы выключить, и Не Минцзюэ помог, поднеся его ближе, а затем усадил за стол и присел рядом. — Завтрак, одежда, рыбалка, — напомнил он. Мэн Яо согласно кивнул, чувствуя, как за спиной вырастают крылья. Впервые в жизни он чувствовал себя защищённым, и только одно омрачало его счастье. Он так и не решил, что делать с чувством, которое испытывал к Лань Сичэню.

***

— Давай, ты сможешь. Нужно, чтобы движение было не просто размашистым, но ещё и стремительным. Вот так, рукой немного вправо и вверх! Мэн Яо попробовал повторить за Не Минцзюэ движение и обрадовался как ребёнок, когда у него получилось. — Смотри, какая большая! Не лаогэ, я правда поймал рыбу! Хочу её приготовить! Не Минцзюэ коснулся губами волос юноши. — Ты молодец, А-Яо, талантливый во всём. Я не слишком хорошо готовлю рыбу, готов всю отдать в твои руки. — Мы с мамой жили в Юньпине, там много озёр, я хорошо умею готовить рыбу. Тебе понравится! Только потребуются специи. У тебя есть? — Да, много разных, можешь их смешать на свой вкус. Мэн Яо радовался как ребёнок и, получая похвалу, встречал её с открытым сердцем. Лёгкие прикосновения и поцелуи не обременяли его, а наоборот дали понять, что он в нужном месте с нужным человеком. В доме нашлись необходимые специи, и ловко разделав улов, юноша начинил рыбу всем, что, по его мнению, сочеталось, и вынес к огню на заднем дворе. Не Минцзюэ действительно любил треск поленьев и еду, приготовленную именно таким образом. Он даже не стал дожидаться, когда Мэн Яо разложит готовый ужин по тарелкам, и ел прямо с решётки, на которой готовилась рыба. — Обожжёшься ведь. — Так вкуснее, — возразил мужчина и ловко засунул кусочек рыбы прямо в рот юноше. Успев сообразить, что только что произошло, Мэн Яо облизал чужие пальцы и благодарно улыбнулся. — Спасибо, действительно вкуснее. Не Минцзюэ широко улыбнулся и повторил фокус, на этот раз не отнимая руки, когда Мэн Яо принялся облизывать его пальцы гораздо более смело, чем просто для того, чтобы слизать специи. — Кажется, котёнок очень любит рыбу. Давай я тебя покормлю. Мэн Яо с энтузиазмом кивнул и счастливо улыбнулся мужчине, почувствовав, что его окончательно отпускает. Не Минцзюэ кормил его, а он дурачился, немного заигрывал и хотел кричать от переполняющих душу эмоций.

***

Убрав всё после ужина и сходив в душ, Мэн Яо робко постучал в комнату Не Минцзюэ. Тот откликнулся сразу и, кажется, не удивился визиту. — Говори, котёнок. Ты можешь не стесняться меня. — Я хотел спросить… если не посчитаешь мою просьбу издевательством. Я могу поспать с тобой? Или это слишком тяжело и неприлично? — Я в состоянии держать себя в руках, поверь мне, — спокойно ответил Не Минцзюэ и пропустил его в комнату. — Располагайся, кровать довольно-таки широкая. Можешь выбрать, где тебе удобно спать. Мэн Яо шустро юркнул на правую сторону кровати под одеяло и благодарно улыбнулся. — Спасибо. Я очень ценю это и надеюсь, что не сильно наглею. — Всё в порядке, я сам дал тебе возможность вести себя как угодно, — с этими словами Не Минцзюэ погасил свет, оставив только два ночника в изголовье. — Я почитаю перед сном, если ты не против. — Конечно, конечно. А что ты читаешь? — Лю Цысинь. А-Сан очень настойчиво рекомендовал его книгу «Забота о Боге». — И как? — Не знаю, только на днях начал, — Не Минцзюэ взял книгу, раскрыл её на месте закладки и устроился поудобнее. — Если тебе мешает свет, то… — Нет, нет, всё в порядке, — Мэн Яо свернулся около мужчины клубочком и замер. — Почитаешь вслух? — Хорошо, котёнок. Но это довольно специфическое произведение. Пока я воспринимаю его так. Мэн Яо кивнул и положил руку на бедро Не Минцзюэ, крепче вжавшись в него. — Если мне что-то будет непонятно, я прочту начало, когда ты разрешишь. — Хорошо, тогда начнём с того места, где я закончил. Суть в том, что однажды на Землю на космических кораблях прибыли два миллиарда богов, которым больше негде жить, им нужна забота. И дети должны позаботиться о стариках, как подобает почтительным отпрыскам. Но всё это было бы слишком идеальным, понимаешь? Не всем присуще чувство благодарности, даже если к тебе обратился твой создатель. — Асгард пережил Рагнарёк? — Что? — в недоумении спросил Не Минцзюэ. — Это из американского фильма, ты не смотрел? — Наверное смотрел… А-Сан часто включает голливудские фильмы, но я на них ещё чаще засыпаю. Мэн Яо рассмеялся и устроился, приготовившись слушать. Голос Не Минцзюэ успокаивал, а затем он начал массировать ему голову свободной рукой, и Мэн Яо поплыл. Расслабление не заставило себя долго ждать, и он, сам того не заметив, погрузился в сон.