Три
30 сентября 2022 г., 12:00
***
Алана разинула рот, стоя в переговорной, наблюдая за всей этой кровавой бойней. В тот момент, когда она услышала крик Уилла, она отдала приказ санитарам ворваться внутрь. Через несколько секунд они схватили Ганнибала, накачали наркотиками и оторвали от тела Уилла, которое он пожирал. Но, как бы кошмарно это ни было, это бледнело по сравнению с ужасом того, что она увидела, когда посмотрела на Уилла. Он был уничтожен: его тело было полностью разрушено, куски плоти отсутствовали по всему телу, сочилась кровь. Каждый дюйм его тела был вымазан алым. Ее взгляд скользнул вниз, к промежности, и она быстро отвела его, ее лицо побледнело. Она пыталась не скривиться от ужаса и отвращения. Однако самым пугающим было лицо Уилла. Он лежал, не сопротивляясь, выглядел абсолютно безмятежным. Его глаза были закрыты, вероятно, потому что он потерял сознание. Но выражение его лица. Он выглядел блаженным, будто он был под кайфом от какого-то удивительного наркотика или только что занимался лучшим сексом в своей жизни. Она не могла этого понять, она не могла с этим смириться, и поэтому она рявкнула, чтобы его немедленно отвезли в лазарет, и умчалась так быстро, как только могла, дрожа от ужаса. Чувство вины терзало ее, потому что ей стоило догадаться, что так и будет. Она проинструктировала, чтобы Ганнибала держали в седативном состоянии и обездвижили. В его палату принесли больничную койку с ремнями, надежно связали запястья и лодыжки, в руку ввели капельницу, чтобы поддерживать постоянный поток транквилизаторов. Она никогда больше не совершит подобной ошибки. После того, как все было улажено и были сделаны фотографии комнаты, Уилла и окровавленного рта Ганнибала, Уилл был перевязан, а документы были поданы, она пошла в лазарет и остановилась у двери. Собравшись с духом и поправив пиджак, она вошла и увидела ночную медсестру, склонившуюся над своим столом, продолжающую разбирать стопку бумаг, причиной которой, без сомнения, был Уилл. — Здравствуйте, директор, — сказала сестра, поворачиваясь на стуле лицом к ней. Она взглянула на Уилла, сразу догадавшись, почему Алана была тут. — Его состояние стабилизировалось, — сказала медсестра. — Мы сделали ему переливание, хотя, на удивление, ему не потребовалось много, учитывая количество крови, которое он, по-видимому, потерял. Мы также дали ему обезболивающие, и на данный момент все раны перевязаны. Ему понадобится трансплантация покровных тканей. Мой наставник рекомендовал перевести его в больницу, где есть все необходимое для этого. Алана почти не вслушивалась в слова, тупо кивая, пока не услышала «перевести в больницу». И тогда всё встало на свои места. Одной из причин, по которой она согласилась на их визит, было то, что она нашла Ганнибала и Уилла вместе, как любовников, в одной постели. Часть ее верила, что Ганнибал каким-то образом будет менее опасен для Уилла, потому что он заботился о нем. И она была наполовину права. Заботился о нем? Да. Менее опасен? Нет. Это была, без сомнения, попытка Ганнибала освободить Уилла. Чтобы перевести его из BSHCI в обычную больницу с минимальной охраной, откуда он легко смог бы сбежать. Она крепко сжала кулаки. Теперь она ничего не могла с этим поделать. — Я начну звонить по этому поводу утром. Вы сказали, что он будет стабилен до утра? — Да, директор. Я слежу за его жизненными показателями. Если что-то пойдёт не так, я вызову скорую. Алана кивнула. — Да, конечно, — произнесла она, развернулась и ушла. Она не подходила непосредственно к Уиллу, чтобы проверить, как он. Она не могла заставить себя сделать это.***
Глаза Ганнибала были устремлены в потолок камеры, его взгляд блуждал по небу в маленьком окне над ним. Время от времени он шевелил пальцами, убеждаясь, что они двигаются идеально по его команде, а успокоительное лишь слегка затуманило зрение. Он наблюдал, как небо потемнело, а затем подождал, пока луна не появилась, заглядывая к нему. Улыбаясь, он подумал об одном из визитов Уилла к нему много лет назад. О, как все изменилось с тех пор. Каким великолепным стал Уилл. Как они были прекрасны вместе. Теперь он только выжидал своего часа, чувствуя, как к нему возвращается сила. Еще несколько мгновений. Ганнибал размеренно вдыхал и выдыхал, наблюдая, как проясняется зрение, и чувствуя, как растет сила мышц. Он поднял голову и увидел, как его руки потемнели, а затем почернели. Сначала тьма распространилась по его венам, а затем расползлась по коже: крошечные черные кляксы разветвлялись по мере течения вен, пока не окутали его полностью. Ганнибал откинул голову назад, почувствовав, как начинают расти рога, пробиваясь сквозь череп. Волосы опали, оставляя его голову гладкой и черной. Рога ломались и трещали по мере роста, вытягивались над краем кровати, в это же время ноги удлинялись, когтистые ступни пронзали дешевые парусиновые ботинки. Он снова полностью стал собой, поднялся, разрывая ремни, удерживающие его, будто это были нити. Когтями он быстро срезал их с запястий и лодыжек, а затем разорвал оставшиеся клочья одежды. Он повернулся к стеклянной стене, которая непозволительно много раз держала его в плену, и встал перед ней, уверенный и расслабленный. Он открыл рот, издавая низкочастотный рёв, слишком пронзительный, чтобы его могли услышать люди. Стекло разбилось, осыпаясь осколками вниз. Будто куски льда, они каскадом падали на пол кучами, которые звенели, как драгоценные камни. Когда звон осел, Ганнибал перешагнул через стекла - неуязвимые подошвы его когтистых лап не страдали от осколков. Он повернулся к видео-камере, которая всегда была направлена на его клетку, внимательно и долго посмотрел на Алану своими пронзительными белыми глазами и открыл рот, чтобы снова взреветь. На этот раз это была электромагнитная волна, сделавшая бесполезными все камеры в пределах досягаемости. Все еще не потревоженный ни одним санитаром, он спокойно вышел в коридор и направился в лазарет.***
Уилл услышал, как дверь сорвало с петель и швырнуло в коридор, и его сердце бешено заколотилось. Он наклонил ослабевшую голову и увидел, как его прекрасное чудовище перешагнуло через дверной проём и выпрямилось. Чёрная, как ночь, кожа натянулась на невообразимо мощные мышцы, высокие рога гордо вздымались к потолку. Флуоресцентные лампы искрились там, где рога задевали их. Уилл, одурманенный, смотрел в блестящие белые глаза через всю комнату. Затем ночная медсестра закричала, а Ганнибал был перманентно голоден. Он повернулся и вонзил зубы прямо ей в лицо, звук хруста ее черепа смешался с последними всхлипами ее голоса. Когти впились ей в плечи, чтобы сорвать одежду, будто кожуру с плода. Уилл слушал звуки кормления своего монстра; хлюпанье его языка, когда он высасывал кровь, хруст костей, когда его зубы ломали их, как скорлупки от орехов. Уилл лежал неподвижно, пока его возлюбленный ел, глаза скользили по его фигуре. Уилл чувствовал, как сила магии Ганнибала расцветает, пока он поглощал свою пищу. Когда он закончил, все, что осталось от женщины — это туфли и обрывки халата, пропитанные кровью, и лужа телесных жидкостей на полу. Ганнибал повернулся и оказался рядом с Уиллом с нечеловеческой скоростью. Он дотронулся зубами до собственного запястья и разрезал его - черная кровь хлынула, падая на грудь Уилла. Он поднес руку к чужому рту, и Уилл сомкнул губы вокруг раны, глотая магическую жидкость. Уилл почувствовал, как магия немедленно начала действовать. Боль, которую он только начал чувствовать, исчезла, уступив место удовольствию. Сила жизни расцвела в его теле, устремляясь к ранам, которые заживали под бинтами. Все, чего не хватало, вернулось, ощущение было очень странным, но не неприятным. Уилл оттолкнул запястье Ганнибала и сел, сжимая пальцами бинты, чтобы сорвать их, поскольку теперь они безумно чесались. Ганнибал помог: его когти разрезали бинты, которые удерживали повязку вокруг его промежности, открывая совершенно новый, здоровый и заинтересованный член. Ганнибал встретился с ним взглядом и ухмыльнулся. — Утолится ли когда-нибудь твой голод по мне? — прошептал Ганнибал и, не дожидаясь ответа, прижал их губы друг к другу. Уилл застонал в поцелуе и обвил руками его шею, их обнаженные тела прижались друг к другу, совершенно разные, но оба нетерпеливые. — А теперь давай покинем это ужасное место и вернемся к нашей любви, — тихо прошептал Ганнибал. — Думаешь, всё нормально? — спросил Уилл, и первый намек на страх коснулся его голоса с тех пор, как они снова были вместе. — Не волнуйся, мой милый Уилл. Наши меры предосторожности были чрезмерными. Уилл кивнул, дрожа, и выскользнул из рук Ганнибала, чтобы, наконец, покинуть лечебницу. Ганнибал подошел к стене, в которой было единственное окно: маленький прямоугольник наверху, так как они были ниже уровня земли. Он вытянул когти и начал ломать бетонную стену, соскребая ее, как будто это был простой песок. Бетонная пыль сыпалась кучами под его лапами, затем почва, когда он пробил брешь в стене. Он выкопал уклон в земле, вышел наружу через отверстие и поманил Уилла следовать за ним. Как только ноги Уилла коснулись мокрой травы и прохладной земли, он остановился, чтобы глубоко вдохнуть свежий ночной воздух. Он запрокинул голову, чтобы посмотреть на небо, увидел луну и звезды и почувствовал, как ветерок коснулся его лица. Они были свободны. Затем Ганнибал повернулся и подхватил его на руки. С совершенно сверхъестественной скоростью он побежал, оставив BSHCI далеко позади за считанные секунды, а сам Балтимор — менее чем за минуту. Уилл с облегчением вздохнул в плечо своего возлюбленного. Они никогда не вернутся в это адское место, потому что никогда больше не совершат одну и ту же ошибку — их никогда больше не поймают.***
