Литтские Легенды

***

      Айваре, столица Литтского княжества. Таймлайн - события "То, что всегда с тобой": детство Лютобора Яргородского, его поездка с отцом ко двору князя Радвиласа.       После большой охоты, вечером, поужинав, родичи великого литтского князя собрались в просторном гостевом покое, где горел широкий камин. В камине весело гудело пламя, согревая каменную громаду княжеского замка, и в покоях становилось тепло и уютно, как летом. Столько тепла и света давал камин, что троим юным княжеским отпрыскам совсем не хотелось уходить отсюда и идти ложиться спать, хотя было уже поздно. Они играли и боролись на полу возле огня, потом жарили на прутьях кусочки хлеба и мяса; не потому что были голодны, но потому что им было весело. В запахе поджаренной на углях, пахнущей дымом пищи, им чудился аромат приключений. Яргородский княжич Лютобор, хоть и приехал в Айваре всего два дня назад со своим отцом, быстро нашел общий язык со старшими сыновьями великого князя Радвиласа - своими сверстниками, Саулисом и Линасом. Недавно познакомившись, они быстро приняли двоюродного брата в свое общество. Забылась даже недавняя размолвка с Саулисом во время охоты.       Поодаль, в глубине большого зала, в своих креслах беседовали трое братьев-князей - Радвилас, Азуолас и Мадвижас. Рассуждали о распрях в Чжалаирской Орде, о видах различных сварожских княжеств, о давних распрях Яргородской Земли с Лугией - этот вопрос, конечно, больше всего волновал князя Мадвижаса, отца Лютобора. Рядом с Азуоласом сидела его молодая жена, княгиня Рингалле, уютно склонив золотоволосую голову на могучее плечо супруга. Поодаль, возле серебряного семисвечника на столе, сидела с вышивкой княгиня Всемила, супруга Радвиласа, ожидавшая ребенка. Иногда она с улыбкой и тайной нежностью поглядывала на детей, но не произносила ни слова. Дети вовсе не собирались беспокоить старших, играя в своем кругу. Им не хотелось отправляться спать слишком рано, по их разумению. Но тихо усидеть они тоже не могли. Линас стал рассказывать братьям о сегодняшней охоте. Хотя он был младше Саулиса и Лютобора, старался им доказать, что отличился не меньше них. Перечислял, каких зверей видел в лесу, в кого сам пускал стрелы. - А я видел сегодня на Горячих Ключах, где вода не замерзает, пару лебедей! Хотел подстрелить, но боярин Бутаустас не позволил. Такие красивые лебеди, белые, как снег! Вот такие огромные! - младший княжич повел руками, как крыльями, показывая, какие, и ненароком задел кочергу. Она упала со звоном.       Князь Радвилас, прервав разговор, окинул сыновей взором, от какого могли бы замерзнуть даже Горячие Ключи. - Почему вы еще здесь? Ступайте спать! - приказал он.       Никому из мальчиков не хотелось, чтобы вечер, полный веселых приключений, заканчивался вот так, буднично и мрачно! Лютобор мысленно взмолился, чтобы их не отсылали. Саулис глядел в лицо отцу с немой укоризной. Линас, невольный виновник происшествия, решил, что его дело - оправдаться перед великим князем. - Батюшка, позволь нам еще минутку! Совсем не хочется спать! - заговорил он горячо, торопливо. - Сейчас я только доскажу братьям, как охотился на лебедя! - Кстати, и дичь себе впредь поищи получше, - строго заметил Радвилас. - Лебедей убивать нельзя. В них живут души любящих пар. Откуда нам знать - вдруг те лебеди были когда-то мужчиной и женщиной, что любили друг друга больше жизни? Такие легенды известны с древних времен.       "Я знаю: приморская легенда про Алета и деву-лебедь Звану!" - хотел воскликнуть Лютобор, но прикусил язык, взглянув на своего отца. Вряд ли князю Мадвижасу понравится, если его единственный сын наговорит лишнего, да еще в присутствии самого великого князя.       А Радвилас продолжал, словно увлеченный неким воспоминанием: - Я слышал историю лугийского короля Мечеслава и его жены Либуше, соединенных лебединой верностью. - Расскажи! Хоть и про лугийцев, но хорошую историю послушать приятно, - тут же оживился Азуолас, любопытством не уступавший своим малолетним племянникам. Мальчики тут же затаили дыхание, постарались сделаться незаметнее, чтобы их не выпроводили спать раньше времени. - Во времена Мечеслава литты, лугийцы и сварожане были союзниками, объединившись против общей опасности, - внушительным, звучным голосом проговорил Радвилас. - Послушайте эту историю: она нас всех еще касается. - Король Мечеслав был старшим сыном Великоморавского Князя Земомысла и его супруги, Полесской Княжны Дубравки, - начал повествование князь Радвилас. - Началась его жизнь счастливо, да быстро обернулась черной полосой. Когда Мечеславу было шесть лет, напали на Лугию аллеманы. Отец Мечеслава погиб в неравном бою, вся страна была захвачена. Княгиня Дубравка, беременная третьим сыном, ради своего народа и детей согласилась стать женой аллеманского короля. Такой ценой ей удалось прекратить войну. После этого Мечеслав со своими братьями, Мирославом и Милославом, жили в Моравии, при дворе своего вельможного деда. Там они взрослели и становились отважными воинами, развивали тайные дарования, ибо их род был отнюдь не простым. В жилах братьев текла кровь велетов и древних владык земли - сидхе, которых аллеманы называют альвами. Братья яснее обученных жрецов могли видеть тайные прдзнаменования, понимали голоса птиц, могли договориться с лесными и водными духами - дивиями.       Лютобор очень внимательно, едва дыша, слушал рассказ дяди. Он был рад услышать, что в былые времена жили люди, владеющие тайными силами, и никто их не осуждал. Родные Мечеслава и его братьев, должно быть, гордились их достижениями, а не заставляли забыть волшебство, как страшный сон! Мальчик торжествующе взглянул на отца, с трудом подавив желание вскочить и сказать, что думает, ему в лицо. Но сын Мадвижаса уже привык с детства сдерживать свои чувства. Кроме того, ему ни за что не хотелось нарушить повествование. История древнего Мечеслава увлекла Лютобора, как и всех слушателей. Братья и сыновья великого князя, а также женщины, слушали очень внимательно, хотя Радвилас рассказывал кратко, без поэтических красот, какими расцвечивают сказители свое повестование. Только самую суть - но уж ее стоило послушать! - Мечеслав повзрослел, и собирался жениться. С невестой, девушкой знатного рода, по имени Либуше, они знали и любили друг друга с детства. Но незадолго до свадьбы Мечеслав едва не погиб, пытаясь со своими родственниками достать драгоценный меч, скрытый в водах Одера. Он спас своего двоюродного брата, аллеманского королевича Гейзериха, а сам был унесен водопадом. Оставшиеся юноши были убиты горем, думая, что смерть унесла лучшего из них. Княгиня Дубравка три дня и три ночи стояла на берегу Одера, выкликая своего сына. - Даже боги откликаются на материнскую скорбь, - тихо проговорила княгиня Всемила. Радвилас оглянулся, будто не узнав голос жены, и продолжал: - Но Мечеслав не погиб, уйдя под воду. Его встретил бог реки Одера и, признав в нем родича дивий, пригласил в свой подводный дворец. Там Мечеслав пробыл трое суток. Он отнюдь не забыл, зачем пришел, и смело потребовал у Одера меч, каким владели в прошлом двое величайших правителей древности. Одер потребовал от юноши пройти три испытания, и тот все исполнил, доказывая свое право владеть знаменитым мечом. После третьего испытания меч сам лег в его руку, признавая власть над собой. Но слишком долго находился Мечеслав в подводном царстве, дольше, чем мог выдержать без вреда для себя смертный человек, пусть и с кровью дивий. На третьи сутки Одер вынес на берег Мечеслава - без повреждений, без следов разрушения, однако мертвым! Все его родные и здешние жители надели белые траурные платья по молодому княжичу. Больше всех горевала его невеста, юная Либуше.       Собиралась Либуше сыграть свадьбу с живым Мечеславом, а довелось - с мертвым, по древнему обычаю. Одетая в свадебное платье, дева легла в погребальную ладью рядом с телом жениха, в знак брачного обряда. Ей надлежало теперь стать женой Мирослава, брата погибшего, с тем, чтобы старший их сын считался сыном Мечеслава. Но медлила Либуше подняться с погребального ложа. Ей не хотелось прощаться с Мечеславом навсегда, лучше было уйти вместе с ним на Высшее Небо. Уже зажгли погребальную ладью, и завеса дыма скрыла мертвого Мечеслава и живую Либуше.       Вдруг откуда не возьмись, налетели лебеди, целая стая, все закрыли своими белыми крыльями, точно вьюга зимой, и погасили огонь, только сами опалились и закоптились до черноты. А затем изумленные люди, собравшиеся вокруг, увидели, как черные лебеди обернулись рослыми юношами и прекрасными девушками. И вместе с ними поднялся с погребального костра, об руку со своей невестой, живой Мечеслав! Он и впрямь ожил, и даже обрел новые дарования, так что с годами во всей Моравской и Лугийской Земле не стало витязя, равного Мечеславу. Легендарный меч в его руках всегда приносил победу войску, во главе которого бился Мечеслав и его братья. Им были побеждены и хунгары, тогда только поселившеся на Дане-реке, и пришедшие с восхода кочевники-авары. За годы власти Мечеслава были покорены обширные земли, составившие большую часть современной Лугии.       Князь Радвилас говорил уверенным, звучным голосом, с явным одобрением рассказывая об успехах давно умершего лугийского короля, как о своих собственных. Лишь тот, кто сделал свое государство сильнее, чем прежде, в его глазах был достоин уважения. - Когда Мечеслав достиг зрелых лет, ему довелось схлестнуться с набирающим силу аллеманским королевством. - От аллеманов и тогда уже спасения не было! - усмехнулся князь Азуолас, только недавно приехавший с закатной границы. - Верно: аллеманы уже тогда были по большей части такими же как теперь: верили, что достойны властвовать над всеми, и ради общей цели умели повиноваться сильным вождям. Их собралось тогда несметное число, ради большого похода на восход к аллеманам присоединились и другие союзные народы. Справедливости ради: не все аллеманские племена присоединились к союзу: родичи Мечеслава поспешили предупредить его об опасности, и сами стали под его знамена, поскольку враг не щадил и их владений.       У Мечеслава, таким образом, было время подготовиться к большой войне. Он обращался за помощью ко всем народам, которым грозила мощь Аллеманского Союза. Он ездил сам и посылал своих родичей к вождям соседних племен, и был настолько красноречив, что большинство из них поняли его правоту. Даже те, кто раньше враждовали между собой, отложили свои споры для борьбы против общего врага. Под началом Мечеслава пошли лугийцы, моравы, сварожане из Дедославля, Червлянска, Яргорода, Птиморья. Были там и наши предки, род Лиитаса. - Долгой и опасной была решающая битва союзников с аллеманами,- продолжал князь Радвилас свое повествование. - Кто же одержал победу? Мечеслав со своим чудесным мечом? - торопливо спросил Саулис, не в силах ждать ни минуты лишней.       Великий литтский князь задержал пристальный взор на старшем сыне. - Один человек не может одержать победы! Даже вдохновленный Высшими Силами, даже творящий Их волю. Может быть, на заре времен великие герои и побеждали один на один страшных чудовищ и враждебных дивий, но только никак не многотысячные человеческие войска. Против них может выдержать лишь одна сила - такое же войско, идущее за сильным и мудрым вождем. И то, одного воодушевления мало. Надо еще позаботиться, чтобы воины были сыты и хорошо снаряжены, чтобы в бою было преимущество у них, а не у врага. Если вождь заботится о своих воинах, то и они сражаются за него охотно. Таким вождем был Мечеслав. Он был душой и сердцем разнородного войска, за ним люди шли в бой и одерживали победы. Они давались дорогой ценой: аллеманы были могучим и коварным противником. Но все же союзу племен, который возглавлял Мечеслав, довелось изгнать их из своей земли. В решающем бою он лишился одного из своих братьев, да и его самого считали убитым...       Лютобор внимательно слушал каждое слово своего дяди, и за его кратким повествованием вставала, как наяву, вся история далекой войны. Неважно, что Мечеслава давно не было на свете! О том, каким следует быть вождю, чтобы одерживать победы, говорилось для него, для Саулиса, Линаса - будущих сварожских и литтских князей. Говорилось, чтобы они вспомнили, когда придет их время. - К тому времени Мечеслав уже давно был счастливо женат на своей Либуше. У них родились три сына - Бронислав, Вратислав и Венцеслав, и дочь, Предслава, такая же отважная и сильная, как ее братья. Дети росли и перенимали опыт у своего отца, но, понятное дело, не спешили мечтать о власти... - А чудесный меч у Мечеслава? - настойчиво напомнил Саулис. - Зачем было его доставать из реки, чтобы потом им сражаться с простыми людьми, как сражаются все? Что ж, он так ничего особенного им и не совершил?       Радвилас скупо улыбнулся, радуясь про себя догадливости старшего сына. - Нет, ему суждено было совершить Мечом Судьбы подвиг, для которого он и обрел его. Спустя много лет из дальних мест пришел могущественный и опасный чародей. Он звал себя посланником Великого Ящера, противника наших богов. И сам, согласно легендам, напоминал больше прямоходящего ящера с чешуей и хвостом. Он ненавидел всех людей, но при этом колдовством заставлял их служить себе, и собрал сильное войско. А от его чар не могли защитить даже сильнейшие обереги. Только Мечеслав своим чудесным мечом смог убить ящера-колдуна, потомка вымершего рода.       "Ящеры"? В памяти Лютобора шевельнулось что-то неясное, не память, а знание некоей бесконечной далекой эпохи, почти такой же древней, как Погибшая Земля, гораздо более ранней, чем та, о которой рассказывал великий князь. Создания Великого Ящера, самые упорные соперники людей, были повержены как раз на его родине, на Яргородской Земле. Выходит, что не все они были истреблены тогда? - Мечеслав прожил очень долгую жизнь: к тому времени, как он состарился, уже у внуков его были собственные внуки. И всю его жизнь вместе с ним была Либуше, его Лебяжья Дева. Их любовь друг к другу не угасала никогда. Иное дело их старший сын, Бронислав: он по ошибке оказался приворожен к невесте своего сына, литтской княжне Альдоне. - Только этого еще не хватало! - нахмурился Мадвижас. - Да, брат: как бы там ни было, а вторая жена Бронислава была из нашего рода. Впоследствии ее сыновья оспаривали трон у своих старших братьев. И так испортились отношения между литтами и лугийцами. Но все это было позже, когда ни Мечеслава, ни сыновей его не было уже на свете. Те времена давно прошли, но нам полезно знать, с чего начиналось.       "Те времена прошли"? Лютобор не мог понять, почему, но ему вдруг стало холодно при этих словах великого князя. Как будто в покоях потянуло сквозняком. Он увидел, как Радвилас выпрямился в своем кресле, и от этого движения по стене метнулась высокая тень. Но это не была тень его дяди, он увидел другого мужчину, моложе и гибче. Его тень протянула руки к мирно сидевшим в своем кресле Азуоласу и Рингалле, готовая сомкнуть пальцы в смертельной хватке...       В следующий миг все исчезло. Лютобор встряхнул головой, недоумевающе глядя перед собой. Не было никаких теней, в покоях ярко горели свечи. Ни князь Радвилас, ни Азуолас со своей золотоволосой бывшей жрицей, не почувствовали ничего необычного. И яргородский княжич понял, что говорить о том, что видел, бесполезно. Никто не поверит ему. - До самой глубокой старости король Мечеслав сам правил и сам командовал своими войсками, - с гордостью продолжал Радвилас. - И на свою последнюю войну, когда напали кочевники, он отправился, не перекладывая ответственность на сыновей и внуков, хотя был уже тяжело болен. Одержал победу и заставил врагов надолго отступить, однако вернулся домой уже умирающим, и через несколько недель скончался в жестоких страданиях. Весь лугийский народ, все племена, что повиновались Мечеславу и признали его королем, плакали по нему, точно каждый потерял родного отца. Всем казалось, что он будет жить вечно. Но самой страшной потерей его смерть сделалась его детей и потомков, всех без исключения. Мечеслав правил так долго, что его сыновья сами успели состариться, а все же, в тот миг чувствовали себя осиротевшими бесприютными детьми. Либуше, провожая любимого мужа в последний путь, надела свадебный наряд, как некогда, думая, что он погиб в водах Одера. Но второй раз чуда не совершилось. И она упала рядом с ним - мертвая, и их похоронили вместе. Песни о жизни и о смерти Мечеслава, сложенные его соратниками, до сих пор поют по всей Лугии. Имя Мечеслава для них свято: ведь он первым создал на их земле единое государство. - Так же, как для нас, литтов - наш дедушка, князь Алджимантас, а теперь - ты, батюшка, да? - звонким голосом переспросил Линас.       Радвилас был польщен, но сумел скрыть довольную усмешку. - Только жизнь покажет, чего стоили наши усилия! Когда потомки отдадут нам должное, нас самих уже давно не будет на свете, - произнес он назидательно, не столько сыну, сколько самому себе. - Впрочем, последующие лугийские короли больше никогда не могли достичь ни такого могущества, ни такой власти, как у Мечеслава. Сыновья и внуки еще сохраняли достигнутое, но потомки погрязли в междоусобной борьбе. Так и не нашлось у лугийцев нового Мечеслава. Упустили они возможность создать великую державу, - последние слова князь Радвилас проговорил негромко и задумчиво, как бы про себя.       Когда он умолк, собравшиеся в покоях айварского княжеского замка родичи еще долго молчали, размышляя про себя обо всем, что довелось узнать.       В камине горел огонь. Языки пламени облизывали горящие дрова, метались, переливались разными отблесками пламени. И в этом огне юный яргородский княжич видел, будто наяву, всю историю великого лугийского короля Мечеслава.

***