В искупленье собственного зла

– Ты красив, на все сто процентов! – Подушечками пальцев по выступающим ключицам, по нежной бархатистой коже груди. – Ты тоже!.. – Смущение, яркий алый румянец на щеках, оттеняющий жёлтые волосы и золото глаз. Улыбка, тронувшая губы, серые глаза изучали внимательно, но во взгляде читалось неподдельное удовольствие. – Самый красивый из всех, кого мне доводилось видеть! – Пальцы медленно скользят по подтянутому животу, обводя кубики пресса, очерченные лишь слегка. – И многих же тебе доводилось видеть, м? – Тихий стон, прикрытые глаза. – Достаточное количество! – Хитрая улыбка. – А многим ты признавался в любви?.. – Никому! Ты единственный, любить можно лишь одного, не так ли? – Подушечками пальцев по возбуждённому члену, от основания к головке. – Ааа, дааа!.. – Негромкий, полный наслаждения стон. Кровь пульсирует в висках, в груди тесно, тесно от этой эйфории, от воздуха, что он так жадно хватает губами, точно задыхаясь. Руки комкают простыни, хватаясь, точно он боится упасть. – М, Феликс, расслабься, тише!.. – Мягкие поглаживания судорожно сжатых пальчиков. – Куро... Ты так близко, я, кажется, умер от счастья, ммм!.. – Умирать таким прекрасным и юным грустно на все сто процентов! Феликс тихо рассмеялся, обнял Куромаку, прижался к нему. Близость, нежность, кожа к коже, было невероятно тепло и гармонично вот так ласкаться всем телом друг к другу, утопая в удовольствии и восторге. Нежность, длинною в несколько часов, в целый день, мягкий и чувственный секс, так гармонично и так приятно – впервые. – М, ты и правда лучший! – Улыбка, расслабленно бессмысленным взглядом изучая потолок. – Прекрати меня сравнивать с другими, это не по-доброму совсем! Лучше принеси мне покушать, я очень голоден. – Улыбка. Куромаку встал, натянул брюки, и собрался, было, выйти из комнаты, как услышал писк компьютера. Письмо. – Ого! – Король треф обалдело уставился в монитор, перечитывая снова и снова. – Что там? – Моим научным трудом заинтересовались, хотят встретиться, обсудить всё подробно! О, я счастлив на все сто процентов!!! – Куромаку едва ли не прыгал от восторга. Пожалуй, стоило сказать Джокеру спасибо. – Сегодня лучший день в моей жизни! – Ну, так неси шампанское! ... – Вот так всегда... – Зонтик вздыхал, сидя у кошачьей лежанки, на которой растянулся Джокер. – Все считают, что меня можно просто использовать. – Мяу! – Джокер потёрся головой об ладонь валета треф. – Угу. И я так думаю... Джо, понимаешь, я самое слабое и беззащитное существо в этом доме!.. – Фр! – Джокер так не думал. Зонтик не верил в себя, лишь в этом была его проблема. Самое слабое и беззащитное существо Джо не видел что-то уж очень давно. Кот встал на три лапы, и поманил Зонтика за собою. – Мяу! – Ну ты куда? Тебе же нельзя ходить! – Мяу! – «А тебе можно, так подними свою жопу и пошли!» – мысленно возмущался Джокер. – Мяу! – Ну хорошо-хорошо. Идём. Джокер ковылял с огромным трудом, получалось медленно и неуклюже – он и на четырёх-то лапах едва ли управлялся с этим. Но кот шёл, злясь на самого себя, и мысленно матерясь всеми известными ему ругательствами. Зонтик понятия не имел, куда его столь упорно зовёт Джокер, пока, наконец, они не пришли к комнате Габриэля. – И зачем... – Начал, было, Зонтик, но тут услышал тихий всхлип. – Габри, ты чего? – Валет треф вошёл без стука. Габриэль вскочил, и бросился в его объятия, прижимаясь, размазывая по кофте Зонтика слёзы. Тот гладил паренька по голове, удивлённо и растерянно. – Габриэль, эй, ну что случилось?!