В искупленье собственного зла

– Он… Он ушёл… – Тихий всхлип. – Кто ушёл? – Все… И Данте ушёл. Я не люблю, я боюсь одиночества, я так не хочу быть один, но… Я всем только мешаю, и никому не нужен!.. – Опять слёзы. – Эй, ты чего? Ну, что за ерунду ты придумал? – Зонтик взъерошил каштановые волосы паренька. – Очень даже нужен, я, например, люблю тебя, ты такой милый и хрупкий, искренний, и… – Зонтик вдруг смутился, покраснел. Он только что признался Габриэлю в любви, реально?! Быть того не может, чтобы ему и хватило смелости… Габри смотрел большими удивлёнными глазами, он теперь не плакал. – И ты останешься со мной? – Д-да! Останусь. – У меня есть разные пирожные, я сам их делал, а мне даже угостить некого! И вот, посмотрим вместе? – Это фильм ужасов? – Зонтик удивлённо посмотрел на экран. – Да! Ты любишь фильмы ужасов? Я очень люблю фильмы ужасов! – И тебе не страшно? – С тобою? Нет, не страшно! Мне с тобой совсем-совсем ничего не страшно. Ведь ты не уйдёшь? – Не уйду. – И валет треф забрался с Габри под плед. Они ели пирожные прямо в кровати, вздрагивая и вскрикивая в неожиданно страшных моментах, крошки разлетались по постели, а двое заливались смехом. Да, вдвоём не страшно. – А ты умеешь целоваться? – Фильм кончился, но расставаться не хотелось, и Габриэль прижимался к Зонтику. – А ты научишь меня целоваться? Зонтик нежно коснулся поцелуем мягких губ Габри, и тот внезапно смело и уверенно ответил на его поцелуй. От ощущения чуть закружилась голова, и сердце замерло. – Ты ведь и сам умеешь! – Подметил Зонтик, уже после поцелуя. В глазах Габриэля было озорство. Он кивнул. – А что ты ещё умеешь? А умеешь… – И он зашептал на ухо Зонтику такие непристойности, что валет треф снова покраснел. – Нет, н-не умею! – Удивление в голосе. – А хочешь, я тебя научу? ... Джокер остался лежать в коридоре у двери, брошенный и забытый, у него болела лапа, да и, вообще, неплохо было бы уже поесть. Но этим двоим было слишком здорово вместе, чтобы вспомнить про несчастного кота. Всем было слишком хорошо. Одному Джо было плохо. Слишком. – Котик? Что с твоей лапой, милашка? – Ромео взял кота на руки, и пакет с его лекарствами тоже подобрал. Комната Ромео вся была в розовых тонах. Конечно, кто б сомневался! – Ты очень хорошенький котик. – Ромео был каким-то грустным, даже, можно сказать, печальным. – Ты и когда Джокером был, был очень даже хорошеньким… Ох, ну вот опять. Из-за этого никто меня никогда не воспринимает всерьёз. – Мяу? – Да. Я признался ему в любви, ну, по правде, искренне, а он лишь улыбнулся, и произнёс какую-то очередную цитату. Он не поверил мне! – Мяу? – Не мяу, а Данте. Я хочу настоящей любви, чтобы всё было по-настоящему, искренне, не пара каких-то свиданий, а как у Вару с Пиком. Серьёзно. Ты когда-нибудь любил? Джо задумался. Любил… И любит. Своего создателя, Фёдора, и… До чего же ему стыдно от того, как он с ним обошёлся. – Мя… – Джокер сложил уши. – Не грусти. – Ромео погладил кота по голове. – Всё у тебя будет хорошо, ты-то хорошенький. Хорошо? Да он ком шерсти. Кто теперь вообще на него посмотрит?! Разве что, извращенец какой невменяемый. Мда… Но Фёдора он увидеть хотел. Извиниться. Да и, Ромео помочь надо бы. А главное, надо пожрать! – Мяу, мяу, мяу!!!