Лето наших воспоминаний.

***

      Flashback       — Джисон, ты же понимаешь, что это все несерьезно? — женщина стояла у плиты и нервно помешивала что-то в кастрюле половником, — Это увлечение временно, и ты не будешь связывать с этим свою дальнейшую взрослую жизнь, — звучало обидно и больно, будто твои мечты растоптали, даже не попробовав понять их и поддержать. Будто растоптали тебя, решив, что так будет лучше для тебя же самого. Звучит не очень, правда?       — Но почему? Мне нравится, и в дальнейшем я хочу зарабатывать на этом занятии деньги. В чем проблема? Я не понимаю, — Джисон правда не понимал, почему его мать такая категоричная, почему она не может поддержать и просто выслушать его. Разве не это одна из основных обязанностей родителей?       — В этом и вся проблема. Ты не будешь зарабатывать на этом хорошие деньги. Уж поверь мне, как <i>взрослому человеку, что нужно выбирать профессию осознанно, думая наперёд, как и сколько, ты будешь с помощью неё зарабатывать, а не ссылаться на глупые детские хотелки.       — Но… — он не успел договорить.       — Всë. Тема закрыта. Выходи на улицу, тебя отец около машины ждёт и не забудь вещи взять, я их туда положила, — указала пальцем на светло-коричневый диван, на котором одиноко лежала небольшая спортивная сумка, — Я следом выйду, только выключу плиту.       Но Джисон не пошёл в указанном направлении, парень свернул налево и зашёл в другую комнату. Это была ванная. Хан, облокотившись руками на раковину, смотрел в зеркало. Губы сжались в тонкую линию, а к горлу подошёл ком. Было больно. Не физически. Морально. Но это не лучше. Ведь моральная боль может быть намного сильнее, нежели физическая. Сильнее в сотни раз. Иногда даже в тысячи.       Глаза защипало, из-за чего Джисон поспешно зажмурил их, думая, что нужно как можно скорее успокоиться. Его не радовала перспектива выйти к отцу с опухшим лицом и красными от слез глазами.       — И зачем я вообще начал этот разговор? Чего ожидал? — полушёпотом спросил сам себя парень, смотря в голубые глаза напротив. В свои собственные.</i>

***

      Джисон любил музыку, любил еë во всех проявлениях, начиная с тяжелого метала и заканчивая классикой. В то время, как его сверстники на уроках музыки, ненавидя всю и вся, пытались абстрагироваться, закрывая уши руками, от какой-нибудь там лунной сонаты, Хан внимательно слушал и запоминал мелодию, а после ещё вслушивался в объяснения учителя по данной теме.       Ему было интересно не только звучание, но и история происхождения той или иной музыки. Так, в десять лет он узнал историю группы “Nirvana” и, собственно, биографию ее солиста, Курт Дональда Кобейна, чью историю жизни нельзя назвать самой примерной для маленького мальчика. Или же о такой британской певице, как Amy Winehouse, чью биографию также нельзя считать эталоном правильности.       Да, они употребляли и курили травку, что зачастую сказывалось на их здоровье. Как на ментальном, так и на физическом. Но на самом деле, так делало множество творческих личностей. Конечно не все, но добрая половина точно. И Джисон это знал. Не одобрял, но и не осуждал. Он считал, что это не его дело, следить за тем, кто, сколько и что употребляет. Ему это было неважно.       Хан ценил в музыке именно старание и искренность, с которой она была написана. Он находил в ней умиротворение и поддержку. Ему казалось, что можно пережить все, просто включив подходящую песню.       С самого детства он жил с мыслю, что под любое настроение можно найти нужное произведение. Радость, ностальгия, отчаяние, злость, любовь, неважно. Неважно, что это будет за чувство внутри тебя. Важно то, что ты сам можешь контролировать его с помощью наушников и телефона. Это ли не замечательно?        Джисону нравилось ощущение, что именно от него зависит, какую песню выбрать сейчас, в данный момент. Он чувствовал свободу и легкость, которая уносила все мысли далеко-далеко вместе со строчками той или иной песни. Ввиду таких побуждений Хан и начал сочинять свою собственную музыку, играя ее на гитаре.       Почему же, собственно, он выбрал гитару, а не какой-нибудь рояль или же скрипку? Все просто.       Flashback       Осень. Октябрь. 2011 год. Джисону недавно исполнилось одиннадцать. Только-только началась школа, и если другие дети были этому, мягко говоря не рады, то Хан был просто счастлив. Не то чтобы он любил учиться или что-то в этом роде, нет. Просто осенью ему казалось, что жизнь только начинается, и что все ещё впереди. Все идёт по плану и не нужно ни о чем переживать.       Он любил осень, весну и даже зиму, несмотря на то, что многим людям она, так сказать, не импонировала. Он любил все времена года кроме лета. Возможно, это покажется странным, ведь лето - это время тепла, отдыха и каникул, во всяком случае для людей, у которые они есть. Но Джисон не любил его еще с раннего детства, вопреки всем, ранее сказанным характеристикам. Можно ли сказать, что он его ненавидел? Определенно. Конец каждого учебного года парень ждал как собственную смерть. Нервно, ненавистно, а самое главное обреченно. И не из-за предстоящих контрольных и экзаменов, а из-за скорых летних каникул. Но несмотря на это, парень принимал данный, мало приятный факт и просто ждал. Ведь он понимал, что лето по-любому наступит, хочет он этого или нет. На всю эту ненависть у Хана, конечно же, были свои причины. Несколько конкретных причин.       Джисон задерживался в школе из-за теста по математике, который он успешно завалил. Ему никогда не давались технические науки. С самого детства, он искренне не понимал, зачем нужны все эти сложные, непонятные задачки на нахождение икс и игрик. Нет. Он понимал, зачем они нужны, но он не понимал, как их решать.       Кое-как переписав тест на удовлетворительно, он спокойно вышел из кабинета под номером девяносто два, и выдохнул, подумав, что без божьей помощи тут явно не обошлось. На часах уже было 14:13. Понимая, что нужно торопиться домой, Джисон пошёл в гардероб, где находилась верхняя одежда. Взяв свою лёгкую курточку цвета хаки, мальчик присел, чтобы переодеть обувь, но его внимание привлёк едва уловимый звук струн. Он исходил от небольшого телефона, чей владелец сидел на диванчике напротив и, не обращая никакого внимания ни на Джисона, ни на других детей, внимательно слушал. Он выглядел ненамного старше самого Хана, может на год или два. Небрежно завязанный галстук и рубашка, что торчала из-под брюк. Обычный школьник, ничего особенного.       Быстро завязав второй шнурок, Джисон подошёл к мальчику ближе, но остановился, не решаясь сесть рядом. Он ждал, пока на него обратят внимание, но реакции не было. Тогда Хан аккуратно сел чуть левее от мальчика, устремив взгляд в экран телефона. На нем было видео, на котором какой-то мужчина средних лет играет на гитаре красивую мелодию техникой фингерстайл.       На этот раз реакция была, мальчик выключил телефон, поспешно убирая его в карман брюк, и посмотрел на объект, который отвлёк его. На Джисона. Хан уловил в его взгляде немой вопрос, мол что надо. Но вместо того, чтобы извиниться и просто пойти домой, он спросил.       — Тебе нравятся музыкальные инструменты? — гениально.       Мальчик немного приподнял брови, не понимая, что от него хотят, но ответил.       — Думаю, не очень. Но мне нравится смотреть, как играют другие люди. Это захватывающе.       Да. Это правда захватывающе, смотреть, как играют профессионалы и думать, как они понимают, что и где нужно зажимать, что, где дергать. Джисон считал так же, поэтому, не долго думая, ответил.       — Ага, это круто. Повезло наверное людям, которые умеют сами играть на каком-то инструменте или хотя бы имеют друзей музыкантов.       — Наверное…я сам никогда не пробовал, но моя мама играет на фортепиано. Она это делает потрясающе, — говоря это, мальчик гордо приподнял голову, — Надеюсь, я смогу стать, как она.       — Тоже хочешь научиться играть? — Джисон был заинтересован данным диалогом. Раньше никто не поддерживал с ним разговоров на тему вроде этой.       — Не-а, не хочу. Но я хочу тоже стать проффесионалом в деле, которое приносит мне удовольствие.       — Да, думаю я тоже хочу научиться тому, что мне интересно, — пауза.       Повисло неловкое молчание. Оба мальчика смотрели по сторонам, не решаясь заговорить. Джисон не любил тишину, тем более в напряженной атмосфере, поэтому, чтобы сбавить обстановку, сказал — А, придумал. Давай, когда вырастем, вместе станем профессионалами? Я научусь играть на … мм, — в голове всплывает недавнее видео и приятный звук струн, — Допустим, на гитаре и стану самым крутым гитаристом, а ты…а ты? — вопросительный взгляд.       Мальчик задумчиво почесал затылок, из-за чего его каштановые волосы разлохматились и стали похожи на небольшое птичье гнездо. — Мне нравится рисовать, поэтому я стану самым крутым художником.       Хан улыбаясь, протянул руку, дабы закрепить обещание рукопожатием, — Тогда договорились.       С тех пор Джисон начал играть на гитаре, пытаясь стать самым крутым гитаристом. Получается ли у него хоть чуть-чуть? Если спросить самого Хана, то нет, а если его родителей, то лучше бы он вообще не начинал. Но несмотря на это, он уже почти шесть лет пытается.       Конечно, первое время парень не понимал ничего от слова совсем. Репетитора или учителя у него не было, а в школе каких-то кружком тем более. Да и друзей, умеющих играть на гитаре тоже. Друзей в принципе было немного, что уж тут. Но он честно и искренне пытался понять, вникнуть в этот сложный, но до жути интересный гитарный мир. Смотрел видеоуроки, читал статьи, и если первое хоть как-то отзывалось на попытки Джисона научиться играть, то последнее отнюдь. Множество глупых ошибок, глаза, полные непонимания и даже, как сам утверждал Хан, случайно, порванная струна. Самому учиться будет сложно. Это парень понял сразу, но отступать был не намерен.       Итак, через некоторое время Джисон освоил азы гитары. Выучил основные бои и аккорды. Всего есть три основных боя: восьмерка, шестерка и четверка. Их названия определяют количество движений. Ну и выучил одни из основных аккордов. Такие как Am, C, G и F. Последний у парня получался хуже всего, баррэ все-таки. Но с каждым разом получалось все лучше и лучше. Ведь чтобы что-то получилось, а главное получилось хорошо, нужны три вещи. Время, сила воли, а главное, желание. И если желания с временем у Хана хватало, то вот силы воли не очень.       Еще с детства Джисон не мог нормально воспринимать критику и не мог терпеть, когда что-то не получается. И если с первым можно было как-то жить, то со вторым дела обстояли в разы хуже. Ибо от критики можно, как минимум, абстрагироваться, а вот от ошибок никак. Ведь совершать ошибки можно, а в некоторых случаях даже нужно. Ошибки - это прежде всего опыт, пусть даже в самых простых, на первый взгляд вещах. Только вот Хан это не понимал. Ну, возможно понимал, но не мог сопоставить данную информацию со своей жизнью, со своими взглядами на неё. Для него эта жизненная «мудрость» работала только в одну сторону. А то есть, он считал, что все люди могут делать ошибки. Все, кроме него самого.       Особые проблемы начались в переходном возрасте. В то время, когда ты становишься намного чувствительнее и ранимее, даже если пытаешься скрыть данный факт. Именно в этом возрасте начинаешь задумываться и понимать многие, зачастую не самые приятные, вещи. Большинство подростков начинают конфликтовать, спорить и не соглашаться с мнением своих родителей. Многие взрослые думают, что в этом ужасном поведении их чад, у которых начался, как они говорят, день икс, виноват именно переходный возраст. Правы ли они? Абсолютно нет. Ведь, когда у детей начинается переходный возраст, они становятся, так сказать, зеркальным отражением поведения, которое им было показано в детстве. И тут действительно стоит задуматься, почему все-таки так происходит, что ваш ребёнок ужасно себя ведёт.

***

      Джисон ехал в машине, слушая в наушниках спокойную, умиротворяющую музыку, название который просто-напросто не помнил, в то время как его родители активно о чем-то то ли спорили, то ли рассуждали. Парень закачал себе огромный плейлист на телефон, состоящий из пятидесяти, а то и больше, новых треков разных жанров, которые заняли гигабайтов шесть точно. А сделал он это на случай, если в той деревне, куда его везут, все будет настолько запущено, что даже мобильный интернет скажет гудбай, оставляя Хана в полном одиночестве и скорой гибели от скуки. Ведь Джисон понимал, что без связи с социальном миром ему будет не просто скучно, ему будет невыносимо скучно. Ибо без интернета он не сможет даже разучивать новые песни, смотреть табы и схемы боев для гитары. А это как минимум минус развитие и удовольствие, но зато плюс стресс и ненависть ко всему. Поэтому парень, молясь всём святым богам, надеялся, чтобы там ловил интернет, ну или как минимум, просто была хоть какая-то, пусть даже слабая сеть.       И вот спустя десять минут машина остановилась около небольшого домика, который если честно, не вызывал особой эмпатии. Громко вздохнув и мысленно надеясь, что это все глупая шутка, которая просто слегка затянулась, Джисон вышел из машины в след за своими родителями, взяв чехол с гитарой в руки и накинув сумку на одно плечо. Но не успев толком осмотреться получше, как дверь домика открылась и на пороге появилась старушка, лет семидесяти, но несмотря на возрос от неё исходил такой позитив и жизнерадостность, что Хану стало как то не по себе, что даже пожилой человек, который вроде как своё уже прожил, радуется жизни, в отличии от него самого, которому всего лишь семнадцать. Семнадцать. Всего семнадцать.       Да, плюс ещё один повод задуматься о правильности моего существования. Мило. Подумал парень, ещё с большим интересом глядя на пожилую женщину.        — Привет, внучëк! Как ты вырос, изменился, ну прямо-таки жених, — женщина подошла к Джисону и обняла его, — Надеюсь, ты помнишь меня, а то твой отец совсем меня не навещает и тебя не привозит, — произнесла она и укоризненно посмотрела на отца Джисона.        — Мам, что ты такое говоришь, — несвойственным ему голосом ответил мистер Хан.        — Ладно-ладно, вот помру, будешь знать, — на что отец Джисона закатил глаза, а сам парень почувствовал себя немного неловко, — Что ж вы стоите, заходите в дом, я столько всего приготовила.

***

Родители Джисона, попив чай и вдоволь наговорившись, уехали, оставив его здесь. Сейчас же парень стоял посередине небольшой комнаты, осматривая её с пониманием, что тут ему придётся жить все три месяца. Что ж, могло бы быть и хуже.       Сама по себе комната была довольно уютной: на стене висел одинокий ковёр, который наверника старше Хана раза в два точно, множество цветов в горшках, маленький шкаф с одеждой, потрёпанный временем диван с красивыми подушками и старенький стол из красного дерева, на котором мирно спала кошка.        Как сказала мисс Хан, бабушка Джисона, кошку звали Рика, она имела интересную особенность в окраске. Сама была вся чёрная и только на мордочке росла белая шерстка в форме перевёрнутого сердца. Парню кошечка сразу понравилась. Он вообще очень любил животных и всегда мечтал завести кого-нибудь, вот только родители всегда не разрешали.        Парень уже раскладывал свои немногочисленные вещи, как в комнату зашла мисс Хан.        — Сони, я понимаю, что ты уже взрослый, и ты возможно обижаешься на своих родителей за то, что они отправили тебя ко мне на всё лето. Но я хочу, чтобы ты знал, они это делают, потому что очень любят тебя и переживают. Понимаешь?        Джисон не понимал. Но старательно сделал вид, что всё понял и кивнул. Тогда женщина подошла к парню и обняла. От неё пахло уютом, розами и искренностью. Возможно, Хан не очень много знал свою бабушку, но вспомнил этот запах. Запах его детства, когда он был совсем маленьким.        Женщина отстранилась, в её глазах читалась безграничная любовь и тоска. Ведь всем известно, что бабушки любят своих внуков очень сильно, даже больше, чем собственных детей, — У меня будет просьба к тебе. Можешь пожалуйста сходить на почту и отдать кое-какие документы? Заодно прогуляешься немного, — Джисон бы с радостью, но он не знал, где находится эта самая почта, что было видно по глазам парня, полных непонимания, — Ах, не волнуйся. Почта совсем недалеко, ты же взрослый мальчик, надеюсь, не заблудишься, — женщина искренне улыбнулась и вышла.       И правда. Взрослый...        Через некоторое время мисс Хан вернулась, держа в руках какую-то бумажку, — Вот, отдай это на почту, пожалуйста. Скажи от Хан Чаен.       Джисон не смог ей отказать.

***

      Русые волосы развивались по ветру, из-за чего прическа Джисона стала похожа на птичье гнездо. Вокруг не было ни души, что слегка напрягало парня. Да, бабушка в крации объяснила Хану, куда идти, но это особо не помогало. Поэтому Джисон решил тупо пойти прямо. Ну а почему бы нет? Заодно местность осмотрит.       Парень не был любителем прогулок, он из дома в принципе не частно выходил, предпочитая одиночество и спокойствие. Но тут Джисону нравилось. Можно было подумать о своём, забив на всё и всех.       Через какое-то время солнце скрылось, и на небе появились несколько больших туч.        Надо надеяться, что я не попаду под дождь и успею дойти домой.       Пройдя двести метров, впереди показалось какое-то разрушенное здание.       Наверное раньше это был какой-нибудь магазинчик. Подумал парень, решив остановиться и осмотреть здание.       Камни давно посыпались, а на стенах красовались разные рисунки и надписи. Джисон знал, что такое уличное искусство называется граффити, и оно ему даже нравилось. Что-то в этом было. Что-то такое, что вызывает ностальгию, даже если видишь впервые.       На одной из развалившихся стен нарисован вполне себе симпатичный котик, рядом же изображены два парня, обнявшись за плечи. Один из них имел очень красивую внешность, радостно улыбался, а взгляд его излучал счастье и искренность. У другого же на лице была такая мина, будто он недоволен всей и вся, и вообще отойдите все нахуй, иначе убьет. Ей-богу.       Такое ощущение, будто я где-то уже видел этого парня. Странно.        Хан обошёл здание, надеясь увидеть ещё какие-нибудь рисунки, но его взгляд наткнулся на огромную надпись в центре стены. — Хван Хенджин ëбанный торчок и худший из людей, — зачитал вслух Джисон, не завидую этому самому Хван Хенджину.

***

      Наконец Джисон подошёл к тому, что искал. К отделению почты. Это было небольшое здание серого цвета, с вывеской "Почта" и крыльцом у входа.       Зайдя внутрь парень обратил своё внимание на то, какое же маленькое помещение внутри. Справа сидела молодая девушка, активно печатающая что-то на компьютере.       —Извините, — Джисон подал голос.       Девушка повернулась в его сторону и мило улыбнулась.       Черт, а она хорошенькая и очень красивая.       —Здравствуйте, чем я могу Вам помочь?— спросила она. Тёмные волосы, аккуратно собранные в пучок, и взгляд тёмных, как ночь, глаз.       — Я... эм, — почесав голову, продолжил, — Мне нужно отдать документы от Хан Чаен. Вот, — Джисон протягивает аккуратно сложеный листок бумаги пополам.       —Хорошо. Я отмечу, что всё сдано вовремя, — милая улыбка. Опять.       Хан не знал, что делать дальше. Стоит ли уже пойти или ещё подождать.       Боже, ладно...наверное, надо идти... Его размышления прервал голос.       — Вы не местный? — спросила девушка, смотря прямо парню в глаза.       — Я, нет, не местный. Сегодня утром приехал.       — О, а я думала, что сюда никто не ездиет, — хихикнула она, — Я Со Суа, — протягивает руку.       — Я Хан Джисон. Приятно познакомиться.       Вауваувау. Она спросила мое имя.       — И мне. Хорошего дня, Джисон.       — Спасибо, взаимно, — прощается и выходит за дверь.

***

      Твою мать. Дождь. Как знал.       Ливень страшный. Тучи сгустились на небе, без намёка на солнце. Джисон обречённо встал на крыльце почты рядом с каким-то парнем, в ожидании, когда дождь станет чуть-чуть поменьше, чтобы пойти обратно домой.       Прошло уже минут пять, дождь всё не кончался, а лишь становился сильнее. Джисон знатно пожалел, что не взял с собой наушники. И зонт. Да. Зонт.       — Скучаешь? — вдруг ни с того ни с сего спрашивает парень, стоящий рядом. Хан посмотрел в его сторону. Парень стоял, облокотившись спиной на каменную стену здания. Его блондинистые волосы были собраны в небольшой низкий хвост. Отросшие корни сильно бросались в глаза, но Джисон бы не сказал, что ему не идёт. Юноша был очень красив и выглядел ненамного старше Хана. Проколотая губа, чёрная майка, что открывала обзор на его не очень накачанные руки, с татуировкой в виде змеи на одной, и маленькая родинка под левым глазом. Хану показалось, что он немного схож с одним из парней, нарисованных на стене старого разрушеного здания.       Бывают же совпадения однако.       Но больше Джисона привлёк его взгляд. Он был абсолютно другой, не как у парня с рисунка. Опустошенный и потерявший всякий смысл. Вот точная характеристика этого взгяда.       — Ты мне? — растерянно спросил Хан.       — А ты видишь тут ещё кого-то? — ответил блондин. В его голосе отражались нотки грубости.       — Нет. И нет, я не скучаю. Всё в порядке.       — Охотно поверю, — не без доли сарказма произнёс парень, доставая из заднего кармана чёрных скини джинс сигареты. Вытащив одну, поджёг, предварительно прекрыв ладонью, и вдохнул дым.       Сам Джисон никогда не пробовал курить, да и родители с друзьями не курили, поэтому парень с неким интересом, стараясь не привлекать внимание, наблюдал, как это делает незнакомец.       Вдох. Выдох. И вот сигаретный дым летит в противоположную от Джисона сторону.       Заметив заинтересованность, блондин снова достаёт пачку и, протягивая её Хану, спрашивает, — Будешь?       Хан, немного растерявшись, кивает и вытаскивает один косяк из упаковки. Зажигает, также любезно одолженной у незнакомца зажигалкой зелёного цвета, и пытается затянуться. Но лишь давится дымом, начиная кашлять, на что слышит негромкий смех, — Ты до этого хоть курил?       — Нет, — честно признается Джисон и резко хочет провалиться под землю от стыда.       Зачем я вообще согласился и взял? Только опозорился.       Но парень больше не смеется и серьёзно говорит, — Смотри, как надо, — медленно затягивается, вдыхает, а после выдыхает, — Сначало вдыхаешь в лёгкие, — показывает ещё раз, — Потом через нос выдыхаешь. И воуля, привет приятным ощущениям, — улыбаясь, смотрит на Джисона.       Хан делает всё в точности, как он сказал. Сначала вдыхает в лёгкие, потом выдыхает через нос. Из-за чего голова начинает слегка кружиться.       — Вот. Теперь правильно, — оценивает блондин и спрашивает, — Сколько тебе?       — Семнадцать, — отвечает Джисон, сжимая в пальцах сигарету.       — И ты хочешь сказать, что до этого вообще ни разу не курил? Серьёзно? — в его голосе слышится неподдельное удивление и некое неверие.       — Ага, ни разу. Не вижу в этом особого смысла. И так хреново живётся и без разных зависимостей, — слегка улыбнувшись, говорит Хан.       Парень несколько секунд молчит, а после произносит, — Согласен, — но после очередной тяги добавляет, — Но мне тебя не понять. Эти, — хлопает по переднему карману джинс, где теперь покоилась пачка, — Лучшие помощники от стресса и нервов. Kiss energy. Многие считают их бабскими, — усмехается, — Да, они несильные и тонкие. Да и запах у них приторно-сладкий, —размышляет блондин, — Но как по мне, это лучшие сигареты из всех.       Хан без понятия, что отвечать, поэтому просто продолжает наблюдать, как льёт дождь.       Возарилось неловкое молчание. Дождь не прекращается, а Джисон уж очень не любит неловкость, поэтому спрашивает.       — Ты здесь живёшь? Ну, я имею ввиду в этом селе, — поясняет.       Парень вновь смотрит на него. Взгляд серых глаз проникает прямо в душу, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке.       — К сожалению, да. С рождения живу здесь. Местность реально херовая, — грустно улыбается, — Но я привык, поэтому мне тут даже нравится.       — Мне кажется здесь красиво.        Парень вновь грустно улыбается, — С чего же ты взял, что здесь красиво?       — Ну, здесь прекрасная природа и красивые пейзажи. Прям садись и рисуй, хотя я не умею, но я думаю, это неважно, — шутит Джисон.       — Говоришь прям как один мой знакомый, — отвечает блондин, туша сигарету о стену здания.       — Что за знакомый? — глупо спрашивает Хан, смотря незнакомцу в глаза.       Реально красивый. Как модель с обложки журнала.       Но "модель с обложки журнала" лишь отводит взгляд, — Ужасный, который ведёт себя как сраный эгоист, думая лишь о себе.       — Оу, — всё, что выдавливает Хан, обещая себе впредь больше не задавать неуместных и слишком личных вопросов другим людям.       После нескольких минут напряжённого молчания и звука, уже заканчивающегося дождя, блондин говорит, — Знаешь, парень. Хочешь совет? — не дождавшись ответа, продолжает, — Никогда не общайся здесь с человеком по имени Ли Минхо. Он способен приносить только боль и глупые сожаления, — и собирается уходить, как вдруг Джисон окликает его.       — Эй, стой, — блондин останавливается, поворачивая голову на Хана, — А как тебя зовут?       — Хван Хёнджин, — бросает парень и идёт в неизвестном Хану направлении.