Реквием

Весна в посёлке началась внезапно. Март тянул за собой обрывки февраля, мог принести метель, сильный снегопад, который был редким даже в январе, а порой его "подарком" было самое мерзкое проявление зимы - дождь со снегом, от которого сугробы разбухали и размокали, и пройти через всю эту "баталию" было очень сложно. Апрель своим видом больше напоминал типичный март: серый, прохладный и такой же неопределённый в плане погоды. А вот в конце апреля, весна неожиданно разыгралась, вступила в свои права, и май перед жителями посёлка предстал во всём своём великолепии: жаркий, с редким ветерком и короткими ночами. Чувствовалось, что лето будет одним из самых жарких в истории края, поскольку даже старожилы не могли вспомнить такой период, когда в мае столбик термометра поднимался до плюс двадцати двух. Ночью осторожно и старательно пели соловьи, входила в открытые окна спальни свежесть весеннего воздуха, росы и цветов, холодил старый пододеяльник. Я полежал в темноте и уже решил перевернуться на бок, как вдруг поднял голову и привстал, заинтересованно глядя на открытое настежь окно. Я ожидал там увидеть полузабытый зимний кошмар, страшный птичий силуэт, глухой голос, призывающий подойти меня, и очки, лежащие в снегу на внешней стороне окна. Слава Богу, этого не было, и единственное, что я слышал, это соловьиное пение и редкий стрёкот сверчков. Алиса и остальные звери просто исчезли; последний раз я их видел в январе, когда мы все вместе гуляли ночью и незадолго до того, как пропала Катя. Её, кстати, нашли через неделю, даже не нашли - она сама вышла из леса, в ободранном школьном платье и жутко висящими мокрыми локонами, которые все были в грязи и утратили свой естественный пшеничный свет. Она, конечно же, рассказала и милиции, и остальным жителям всё, что помнила: быстрый удар, потеря сознания, - очнулась она уже в какой-то постройке, судя по всему - гараж, мелькали какие-то силуэты (как раз звериные), потом перед глазами резко появилась "...чья-то морда, на лису похожа...", снова забытье, и волшебное появление на краю леса, откуда она вышла. Конечно, лес после этого тщательно прочесали все, кому не лень: милиция, добровольцы, волонтёры, МЧС, даже Внутренние войска привлекли, но никого не нашли, разве что несколько мёртвых животных, но это вполне себе могла быть и воля природы - мало ли, что со зверьми происходит... Меня, как непосредственного участника всех этих событий (я всё же рассказал о своём знакомстве со зверьми), начали вместе с родителями водить по всяким инстанциям, начиная городской и республиканской прокуратурами, заканчивая, - страшно сказать, - Конторой - республиканское управление федеральной службы контрразведки. Особенное внимание, естественно, уделяли описанию зверей. Всё это куда-то записывалось и, наверное, больше эти записи никто никогда не увидит... А остальные пропавшие дети: Семён, Вова Матюхин и Сенечка так и не объявились. Их просто занесли в реестр детей, пропавших без вести на территории Республики Коми. Катя после этого сильно изменилась. Из прежней стервы и задиры она резко стала обычной тихой девочкой, с которой можно нормально разговаривать. Я даже сумел подружиться с ней. Да и все как-то поменялись, стали совсем другими. Особенно странно это было наблюдать на Роме с Бяшей, которые, конечно, не стали паиньками, но тоже немного поутихли. Кажется, единственная, кто не поменялась, это - Полина... Я всё-таки повернулся на бок и мечтательно прикрыл глаза.. С Полиной всё было как-то неопределённо. Наши отношения так и остались на уровне прогулок до и после школы, я по прежнему сильно ревновал её к Роме, а то приглашение в гости сошло на нет: сначала Полина умудрилась заболеть, потом не до того было - всё вокруг Кати вертелось, потом какие-то домашние дела у нас обоих образовались, а потом и вовсе это забылось, а я и не напоминал, не хотел быть навязчивым. Но я уже отчётливо понимал, что это даже не влюблённость, это - любовь... У меня уже были влюблённости, в началке, которые были быстротечны и ничего значительного они в себе не несли. Я был уже влюблён, а это нечто другое... Жаль только, что никаких... скажем так, подвижек, в наших отношениях так и не происходило. "Надо будет с Ромой поговорить, расставить все точки над "и", - подумал я. - Думаю, он более-менее выслушает меня, тоже человек ведь, в конце концов."... В понедельник я в первый раз одел новую летнюю рубашку с коротким рукавом, которую ему недавно купили в городе, на рынке, и был почему-то счастлив тем особым счастьем приближающегося начала свободной жизни, которой для него были летние каникулы. Вместе со мной в школу шли Рома и Бяша, у них тоже было радостное настроение, они обсуждали какую-то девчонку из девятого класса, а я их почти не слушал, всё подбирал слова для того важного разговора. Для пацанов моя молчаливость, наверное, послужила следствием моей всегдашней скромности - я всегда краснел при таких вольных разговорах товарищей, и они тут же поморщились - в шутку, естественно: "Тебе, Тоха, в монахи бы идти..." - с усмешкой посоветовал мне Пятифанов и, конечно же, ему поддакнул Бяша: "Да-да, нах!" Рома подмигнул мне, мол, не обижайся, и я вспомнил, как он так же подмигнул Полине, когда мы всё-таки смогли реализовать ту ужасную постановку, где я был маньяком, а Рома - чудесным спасителем. Она, естественно, поначалу очень сильно удивилась, потом так же сильно разозлилась, накричала на нас обоих, даже чуть не влепила Роме пощёчину, но он сумел своим красноречием убедить её, что это был всего лишь розыгрыш, глупый, как это только что выяснилось. Она замолчала, думая, верить нам или нет, и вот тогда он подмигнул ей, и, кажется, только после этого она успокоилась. Больше мы эту ситуацию не вспоминали, мои с ней отношения не ухудшились - слава Богу, но у неё с Ромой тоже всё осталось по прежнему, тоже без ухудшений - это уже было плохо. Она, похоже, так и не успомнилась в его, по-моему, отчётливо видном вранье. На входе нам повстречалась Полина. Я, после ночных мечтаний, втайне надеялся на то, что она каким-либо образом покажет своё расположение ко мне. Не знаю, улыбнулась бы как-нибудь, повела бы себя по-особенному... Она действительно улыбнулась мне, подчёркнуто вежливо, как другу. Поздоровалась. Так же повела себя с Ромой. С Бяшей ограничилась лёгким кивком. Бяша явно остался этим недоволен, его смешная чёрная чёлка покачнулась взад-вперёд. -Во, блядь, а? Ром, ну ни хера себе, а? Я что ей, не человек, нах? -Щас въебу, - Рома резко обернулся к Бяше, посмотрел ему в глаза. - Ещё раз блядью её назовёшь, я из тебя всё говно вытрясу и жрать заставлю, понял? -Понял, без вопросов, - Бяша примирительно поднял руки. Видно, он тоже побаивался Рому, хоть и был его... корешом. Я же, глядя на всё это, почувствовал, как живот мелко скрутило от малодушного страха. Если Рома так взъелся на Бяшу только из-за одного слова, и то, сказанного наверняка в шутку, то что он со мной тогда сделает?.. Нет, поговорить всё же надо... -Катя! - окликнул я Смирнову. На "большой" перемене почти весь класс куда-то разбежался. Рома с Бяшей ушли куда-то по своим делам, Полина зачем-то побежала в класс музыки, фактически, только мы с Катей и остались. -Да, Антон? - она обернулась, вопросительно посмотрела меня. Я вдруг поймал себя на мысли, что начинаю ею любоваться. Да, чёрт возьми, Катя ничем не хуже той же Полины... Останься Полина с Ромой, у меня, пожалуй, не было бы другого варианта, кроме как искать ключик к этой "фемме фатале", которая, кроме как стервой, была ещё и известной вертихвосткой, из-за которой разгорались страсти даже в седьмом-восьмом классах - ходили слухи. И хоть это были всего лишь слухи, мне всегда было интересно: что восьмиклассники, здоровые лбы, нашли в обычной шестикласснице? -Слушай... - я замялся, ощущая невесть откуда возникшую неловкость, - можешь... -Что? -Когда Рома вернётся, - продолжил я, - можешь, пожалуйста, сделать так, чтобы он дальше этого коридора не вышел? Не знаю, отвлеки как-нибудь, завлеки, придумай, прошу тебя. Катя улыбнулась и неожиданно засмеялась, обнажив изящные белые зубки, и получилось у неё это так мило, что я даже на секунду забыл про Полину. Тут же я нашёл себе причину, почему меня это так завлекло - я никогда не видел Катю смеющейся, не злобно, а обычно, по милому. -Антон, а к чему такие "мадридские" страсти? Я не хотел ей этого говорить - знал, что она хорошо общается с Ромой и вполне может ему рассказать, но смысл был останавливаться на полпути? - решил рассказать: -Мне надо с Полиной поговорить, а Рома нам может помешать. Всё я в Кате замечал будто впервые, впервые заметил и её удивление. Сначала у неё смешно изогнулись тонкие соболиные брови, за ними округлились тёмно-зелёные глаза, затем последовал какой-то шумный выдох, и только потом она удостоила меня своей интересной реакцией: -Да, Антон, я подозревала о вас с Полиной, но чтобы настолько... Ромы боишься? Я, ещё ничего не понимая, ответил: -Да, боюсь. -Правильно делаешь, - призналась она. - Он, ещё зимой, мне про тебя все мозги вынес. Ещё до того, как... -Ну я понял, - отмахнулся я. - Чисто из интереса: почему ты меня тогда не сдала, раз догадывалась - ты же догадывалась? -Конечно же, догадывалась, не хотела тебе "малину" портить, - довольно улыбнулась она. - И совсем не сволочь я, Антон, не такая, как ты думаешь. Я думал, что ответить на столь неожиданный выпад (а я до сих пор так считал, не так сильно, как в январе, но всё равно считал), а она тем временем снова удивила меня: -Задержу, если смогу. Ты беги, давай. Я радостно кивнул и побежал к кабинету музыки. Он находился на втором этаже школы, в самом дальнем конце этой буквы "П", которую из себя представляли коридоры каждого этажа, и поэтому добрался я до него нескоро, надеясь, что Полина была ещё там. Я немного ошибся в своих предсказаниях - она уже выходила оттуда, зачем-то держа в руках футляр со скрипкой. Она увидела меня издалека и радостно помахала мне рукой, и я, будто подстегаемый чем-то, поспешил к ней навстречу с ещё большей скоростью, остановившись прямо перед её носом. -Антон! - вскрикнула она, делано возмутившись. - Ты чего бежишь, как угорелый? Я почувствовал, как на губах расплывается очень неловкая и глупая полуулыбка (она расползалась как-то по-детски) и не нашёл ничего лучше, как ответить ей: -Да так... поговорить с тобой хотел. Она приподняла брови, точь в точь, как Катя, взяла поудобнее футляр. -Вот как... Ну что же, разговаривай - до урока я в твоём распоряжении. Сердце отчего-то забилось быстрее обычного, и я весело осмотрел её, стесняясь своего бесстыдства. Я увидел тёмно-коричневые туфли, тонкие коленки, под лампой блестел едва появившийся загар на её бледных руках, сияли изумрудно-голубые глаза, которые внимательно, с ожиданием смотрели на меня (но я уже видел в них какую-то смешную искорку, вероятно, от моего глупого вида), тёмной синевой отливали густые и мягкие чёрные волосы, сегодня почему-то заплетённые в косу, как у Кати (вот, снова...); ворот её рубашки был расстёгнут, он открывал тонкую лебединую шею с выступающей снизу жилкой и начало полнеющей груди (опять покраснел); губы были тонкие, слегка бледноватые, они начали расплываться в саркастической улыбке, и я понял, что если не прекращу так на неё таращиться, то очень скоро попаду в неловкую ситуацию. -Ты после школы свободна? - спросил я. -Свободна, а что? - она взглянула на меня насмешливо, и я поначалу даже немного обиделся, почувствовал себя неуютно, но потом понял, что она просто кокетничает, как умеет. Усмехнувшись про себя такому прямому кокетству (могла бы сделать это поизящнее), я ответил: -Да погуляли бы, до дома бы проводил. Сколько мы так с тобой уже не ходили? Больше недели. А у нас, - я позволил себе немного наглости, - это стало уже доброй традицией. -Рада, что ты это помнишь, - она мило улыбнулась и подошла ко мне поближе. - Тогда подожди меня после уроков минут двадцать, у меня по музыке занятие будет. -Да... хорошо. Она коротко кивнула и убежала вниз по лестнице, на первый этаж, а я же пошёл обратно на третий, вспомнив, что Катя ведь должна была задержать Рому. Ну что же, судя по тому, что я его ещё ни разу не встретил, ей это удалось. Действительно, Рома стоял на третьем этаже вместе с Бяшей. Катя болтала с подружками, на меня она бросила взгляд и тут же отвернулась. И правда, подумал я, какие-то "мадридские" страсти. Увидев меня, Пятифанов, к моей радости, не набросился на меня с кулаками, а по-обычному поздоровался. -Тох, прикинь, Катька с какого-то перепуга мне минут пять выйти отсюда не давала, говорила про что-то, хе-хе. Я отвлечённо закивал. -Услышал, а Бяша где? -Да съебался куда-то, ищи свищи теперь, да и на фиг он мне нужен? Я, удовлетворённый его настроем, уже хотел зайти обратно в класс, как вдруг меня пронзила мысль: зачем он уйти хотел? Не к Полине ли? -Ром! - окликнул его я. - А ты куда идти-то хотел? Он посмотрел на меня как-то странно, будто что-то почуял. -Ну к Полине я хотел подойти, если тебя это интересует, а что? Я снова почувствовал, как в животе начинает крутить от страха, но тут же успокоил себя. "Чёрт возьми, Антон, соберись, ты мужик или кто? Возьми и разберись с ним! Мало ли, что он тебе товарищ, на кону чувства стоят!" -Как раз по поводу неё мне и надо с тобой поговорить, - максимально твёрдо сказал я. Он на секунду замер, - удивился походу, - потом хотел мне что-то сказать, но я тут же перебил его. - Давай сразу после уроков, на заднем дворе встретимся. -Стрелу мне забиваешь? - выгнул бровь Рома. - Тох, не разочаровывай меня, ты же знаешь, что тогда будет... Он будто бы случайно немного достал из кармана складной ножик, я увидел его деревянную рукоятку. "Господи, что я делаю, да он же меня там зарежет и всё! Ничего ему не будет! В тот раз чуть не убил, а сейчас ему что мешает?" -Нет, не стрелу, - спокойно сказал я. - Смысл мне с тобой драться - всё равно ведь победишь. Просто поговорим, разъясним друг другу ситуацию. -Я её для себя уже разъяснил, - Рома взял меня, что называется, "за грудки" и притянул к себе. - Я это вижу так: какой-то очкарик, который слишком сильно расслабил жопу после Семёна, решил подкатить свои яйца к той, кто... - он задумался, пытаясь подобрать нужное слово, но, видимо не подобрал и ограничился самым простым, - в общем, к Полине. И ты, сучёнок, простым разговором не отделаешься. -Бить будешь? - почему-то безучастно спросил я, хотя у самого уже коленки тряслись. -Посмотрим, - сказал он, отпустил меня и отошёл, будто ничего и не было. Но я уже засомневался в том, что не только Полину до дома провожу, но и вообще домой целым вернусь. Тем более, ориентировочно у меня двадцать минут; мы вполне можем успеть за это время всё обговорить, а если нет... что ж, будем решать проблемы по мере их поступления... Уроки быстро закончились. Я побежал к Полине, потому что хотел, чтобы её светлый лик был последней красотой в моей жизни (я допускал возможность, что Рома меня просто в живых не оставит). -Двадцать минут, да? - спросил я, пытаясь ровно улыбаться. -Да, может чуть больше, - доверчиво ответила она. - Надеюсь, с тобой ничего не случиться за это время. Она хохотнула и убежала, а я остался, поражённый тем, как же точно она сейчас сказала. Нет, понятно, что она пошутила, но чёрт возьми, как же точно... На выходе меня уже ждали Рома с Бяшей, оба мрачные и суровые. Пятифанов увидел меня и поманил, мол, иди, сам же предложил. Ладно... На заднем дворе, как обычно, никого не было. Сюда мы дошли быстро, в полном молчании. Встав на середине нашего футбольного поля, я несколько секунд подышал и обернулся прямо к Роме, который уже игрался с ножом-бабочкой. -Ну, кто из нас говорить хотел? - с усмешкой поинтересовался Рома, делая лезвием какие-то "восьмёрки" и другие непонятные мне финты. -Я хотел говорить наедине, - я кивнул взглядом на Бяшу. Тот снова разозлился, - "блядью" уже оказался я, - первый же начал бычить на меня, но Рома его приструнил. -Бяш, подожди за углом, - посоветовал ему Рома, не отворачиваясь от меня. Бяша действительно отошёл за угол и встал "на стрёме", чтобы не дай Бог никто лишний не пришёл на стрелку. -Ну? - повторил Рома. Я собрался с духом и "доложил" ему: -Я люблю Полину. Люблю давно, ещё с января. И, позволю себе предположить, что я ей тоже не безразличен. Рома тяжело вздохнул, положил мне руку на плечо, почти неслышимо. -Ты что же, сука, говоришь такое? На меня его вопрос подействовал с каким-то отрезвляющим эффектом, и я вскинул голову с прежней силой: -Выбирай выражения! Глаза у Пятифанова помутнели. -Выражения?! Я тебе сейчас елдак твой отрежу, понял?! Ты как вообще дошёл до такого - у нормального пацана девчёнку отбивать? -Ну, допустим, отрежешь, если сможешь, конечно... - Рома навис надо мной, ловя взгляд. - А кто сказал, что я у тебя её отбивал? -Ты... ты как посмел Полинку тронуть?! -В каком смысле, "тронуть"? Мы даже не целовались с ней, если ты об этом. Она сама со мной познакомилась, сама предложила пройтись, ещё в январе, потом так и завязалось... Я люблю её, понимаешь? Я, вроде как, ему это уже говорил, но сейчас он, услышав это, почему-то отшатнулся, а потом затряс головой. -Ты, еблана кусок, спятил или прикидываешься? Я невозмутимо положил руку на его плечо, мы так и остались в такой странной позе - приобнимая друг друга за плечи, будто мы были лучшими друзьями. Повторил: -Я её люблю и буду любить. И не отступлюсь. Рома, наконец, не выдержал. Ударил меня в лицо, довольно больно. -Она меня любит, придурок, понимаешь?! Ты вообще с какого хера между нами встал?! -Я между вами не вставал... Короткий толчок - Рома свалил меня на землю. -Я её люблю тоже, сука, понимаешь? И она меня любила... -Когда-то давно. Она не любит тебя, да и тогда ты, походу, обманывался. Рома сел рядом со мной на корточки, достал из внутреннего кармана своей кожанки какую-то потёртую фотографию. Отдал её мне. Я развернул, посмотрел. Маленькие мальчик и девочка, судя по виду, класс третий-четвёртый. Мальчик коротко подстрижен, одет в белую рубашку с расстёгнутым воротом, она не заправлена в брюки, висит мешками на поясе. Можно легко понять, что это - школьная форма. Девочка же, наоборот, одета с иголочки: широкий бант, изящное платьице. а ниже не было видно - фотография была маленькая. За спиной девочки стоял, как ни странно, футляр для скрипки. Я уже начал обо всём догадываться и окончательно убедился в своих догадках, когда увидел надпись внизу фотки: "1992 год, - и рядом, - Рома+Поля=Л", причём, "Рома" было написано одним почерком, корявым и прыгающим, а "Поля" и буква "Л" - другим, изящным. Я впал в какое-то замешательство, и Рома, увидев это, с победным видом отнял у меня фотку и сказал: -Это тебе о чём-нибудь говорит? -Это - в прошлом, - механически повторил я, - сейчас то, что было тогда, невозможно, и ты сам прекрасно это понимаешь. Рома шумно выдохнул, сказал почти нормальным голосом: -Ну всё, пиздец тебе, мразь. Я - не Пушкин, обойдусь без лирики. Ты, сука, честь свою пацанскую в тот момент потерял, когда хер свой к Полинке обратил. Поэтому, ты - дерьмо. Дерьмом жил, дерьмом и подохнешь. Он достал "бабочку", но у меня ещё сохранялась надежда, что он так понтуется, поэтому я, храбрясь из последних сил, выкрикнул ему: -Если бы любила - не стала бы со мной от тебя прятаться... Не может же быть, чтобы он этого не знал, а так - хоть время немного потяну... Как ни странно, укол подействовал как следует. -Что?! - Рома этого не ожидал, поэтому растерялся и остановил руку, которая уже была готова расквашить мой нос. - Какое "прятаться"? Ты что несёшь такое? -Ты разве не в курсе? - я нервно усмехнулся. - Катя не успела сказать? Ну так вот, я тебе скажу. Я знаю, что ты её добивался, добивался её и я и, как видишь, мне повезло чуть больше. Но как тебе сказать, чтобы ты отстал, она не знала. Ты же непробиваемый, прёшь, как танк. Ты слов не слышишь. Рома замер, потом рухнул на землю рядом со мной, посмотрел на меня уже по-другому. -Ей, чтоб ты понимал, не только за меня, - продолжил я, - но и за себя боязно. Мало ли, что ты сделаешь. -Да она сама... - вспыхнул Рома, но уже не так сильно, как прежде. - А ты, стало быть, утешил её, приголубил, бедную такую, паскуда! Я, главное, сам зову её гулять, а она отнекивается, блин: нет времени, уроки, но ты хороший, а они там уже чпокаются, как не в себя... -Да успокойся ты, ёбаный твой рот! - прикрикнул я на Пятифанова впервые в жизни, от чего он удивился ещё больше. - Ничего у меня с ней не было! Ни объятий, не поцелуев, ни чего-то ещё большего! Но чувства куда ты денешь? -Я же её... не знаю, как объяснить... - Рома закрыл руками лицо, мне даже показалось, что он готов заплакать. "Вот поэтому она никогда не будет твоей, потому что ты не знаешь, как свои чувства объяснить - косноязычен..." -Ну подумай, стал бы я её сам отбивать? Посмотри на меня и хорошо подумай. Рома ничего не сказал. Они сидели так в молчании на земле несколько минут, прежде чем я спокойно окликнул его: -Рома... -Что тебе? -А ты... откуда про меня с Полиной знал? Ты ведь наверняка уже получал подобные... "весточки". -От верблюда, - огрызнулся Пятифанов, но всё же рассказал. - Нужны имена-явки-фамилии? Пожалуйста: сначала Семён в шутку сказал, потом Бяша донёс, а потом и Катька, "добрая душа", глаза пыталась открыть. Ну, когда она ещё прежняя была... -Я понял. Кстати, почему бы тебе с Катей не попробовать замутить? Она же вроде к тебе нормально относится. -Я пытался, - невесело улыбнулся Рома. - Она, конечно, по другому всё обрисовала, но, как я понял, просто брезгует мною. Я ведь не такой, как ты: чистюля такой, опрятненький, романтик, я - другой, и иным никогда не стану. Я взял Рому за ладонь, он вздрогнул, попытался отстраниться от меня. -Ты всё же на меня зло не держи, за Полину... Я и сам уже весь извёлся. Не поверишь, тоже совесть мучила. -Что мне твоя совесть, Тоха, - вздохнул Пятифанов. - Пять минут назад тебя убить хотел, а сейчас как-то перегорело всё... Да и смысл мне теперь к ней подкатывать? Ты удачливее, тебе и карты в руки. Мы, как по приказу, резко встали с земли, посмотрели друг на друга. Рома помолчал, затем протянул мне руку: -Друг? - спросил он. Я подумал несколько секунд, взвесил всё и "перешёл Рубикон". -Друг, - сказал я и ответил на рукопожатие. Мы разошлись в разные стороны. Бяша поспешил за Ромой, успел удивлённо посмотреть на меня, мол, почему я вообще вышел отсюда живым? Вопрос действительно хороший. Я дошёл до входа в школу, подумал, сколько же прошло времени? Как раз минут двадцать и выходило, меньше даже. "Интересно, Полина дождалась меня?" Я потёр расплывающийся синяк на скуле и улыбнулся своим потаённым мыслям, вспоминая то, как впервые позволил себе сегодня так пялиться на Полину. Кстати, а вот и она. Она вышла из школы, и я сделал вид, будто ждал её всё это время. От её вида у меня снова зашлось сердце, я снова и снова влюблялся в неё, будто до этого я к ней ничего не испытывал. -Я уж думала, ты сбежать решил, - сказала она, подбегая ко мне. - Я просто из окна видела, как ты уходил куда-то. -Да так, гулял, - ответил я и повернулся лицом так, чтобы тень упала на синяк. - Ну что, пошли?