Обязанности опекуна

Еще в раннем детстве Гарри довелось прочувствовать на себе все "прелести" медицины и познакомиться с "палачами" в белых халатах, которые, по мнению ребенка, прикрывали свои садистские наклонности благими намерениями и получали удовольствие от издевательств над беззащитными пациентами. В возрасте 5-ти лет, после ночи, проведенной в холодном подвале в наказание за разбитую кружку тети Петуньи, он заболел, и несмотря на то, что родственники никогда не беспокоились о здоровье подопечного, его состояние на тот момент вызвало у них опасение, смерть малолетнего паршивца принесла бы им намного больше проблем, чем его нахождение в доме. В связи с этим, тетей и дядей было принято решение отвезти мальчика в ближайшую больницу, где, к их неподдельной радости, сообщили, что племянника придется оставить в стационаре как минимум на 2 недели. Естественно, пребывание в "обители зла" этим сроком не ограничилось, и Гарри пришлось провести там почти целый месяц. За это время, по ощущениям, он прошел все круги ада несколько раз подряд. Список подготовленных докторами пыток включал: двухнедельный курс антибиотиков в инъекционной форме 3 раза в день, ингаляции с неприятным на вкус лекарством, ежедневные заборы крови, капельницы и, конечно, немыслимое количество отвратительных на вкус препаратов. В отличие от родственников, медперсонал очень ответственно подходил к его лечению, данный факт в сочетании с их физическим превосходством не давал возможности избежать ни одного из назначений, при неповиновении его просто скручивали и держали до окончания "экзекуции". Поэтому, когда лечение наконец подошло к концу и Гарри был отпущен на свободу, он поклялся себе, что никогда не допустит повторного попадания в это место. Но данное самому себе обещание было нарушено, конечно, не по собственной воле. В 9 лет он вновь был госпитализирован с подозрением на аппендицит, диагноз подтвердился, и тогда мальчик узнал, что медицинские манипуляции могу быть не только болезненными, но и унизительными. Буквально через полчаса после попадания в больницу ему взяли мазок из места, которое показывать кому-либо он не горел желанием, и сделали клизму, процедура крайне неприятная и постыдная. Попытки бегства не принесли желаемого результата, напротив, усугубили ситуацию, в дополнение к медсестре в процесс был вовлечен молодой санитар, что сделало ситуацию еще более смущающей, а ласковые причитания девушки вроде "не бойся, это совсем не больно", "ну же расслабь попку, это просто тоненькая трубочка", "какой ты молодец, осталось совсем чуть-чуть" лишь заставляли краснеть еще больше. Единственным плюсом было то, что после прожитого в процедурной стресса, сил бояться самой операции уже не было. Выписали его в тот раз довольно быстро, через 3 дня, клятв он себе больше не давал, но намерение сократить количество попаданий в это ужасное место укрепилось в нем еще более прочно. ***************** Весь спектр неприятных воспоминаний пронесся перед глазами гриффиндорца за считанные секунды, едва он услышал слово "укол", память восстановила события давно прошедших лет, заставив вновь ощутить то чувство животного страха и абсолютной беспомощности перед непреклонными взрослыми. В нос, как будто наяву, ударил резкий запах медицинского спирта, скрип одеваемых латексных перчаток, послышался щелчок открываемой ампулы и мерзкое хлюпанье наполнявшегося шприца. Первая мысль была – "бежать", но волшебным образом пришедший не пойми откуда здравый смысл подсказал, что это плохая идея. Предыдущая попытка не увенчалась успехом, за это время его состояние ничуть не улучшилось, поэтому надеяться на положительный результат сейчас было бы глупо. Подросток глубоко вдохнул и попытался взять себя в руки. "Надо попытаться мыслить рационально. Во-первых, почему зелье не должно подействовать? Наверняка его состав отличается от больничных таблеток, которые не помогали ему в те времена, тем более, какие бы чувства он не испытывал к зельевару, нельзя было отрицать, что он профессионал своего дела. Во-вторых, если дело дойдет до укола, вряд ли Снейпу захочется заниматься уговорами и тратить свои силы на поимку и мои поиски, скорее всего он просто выдаст пару язвительных фраз и оставит меня в покое, вид у него и так довольно уставший. И в-третьих, в поле зрения не наблюдается шприцов, иголок и ампул, а это значит, что опекуну придется удалиться из комнаты, что даст время на менее сумбурный побег и поиски места, где можно спрятаться.". Увлекшись размышлениями, Гарри не заметил, как прошли обозначенные 10 минут. Из состояния транса вывел голос зельевара. – Мистер Поттер, пора измерить температуру еще раз, – голос звучал тише и мягче, чем обычно. Гриффиндорец принял протянутый ему градусник и быстрым движением сунул его в подмышку. В голове тешилась надежда, что на этот раз опекун выйдет из комнаты, и тогда избежать экзекуции будет намного легче, можно просто схалтурить с измерением, но, как и следовало ожидать, Северус остался сидеть рядом с подопечным. 5 минут пролетели на удивление быстро, и, ознакомившись с результатами измерения, зельевар вынес неутешительный вердикт: – Все-таки придется поставить укол, – изрек опекун, задумчиво глядя на термометр. – П-почему? – задал глупый вопрос подросток. Здравый смысл вновь покинул его, к горлу подступил ком, в груди разгорелся новый приступ паники. – Температура не спала. Наоборот повышается, приближается к отметке 40 и 5, это уже не тот показатель, который рекомендуется терпеть. К тому же Вам необходим спокойный сон, а с таким жаром он просто невозможен. Но не беспокойтесь, инъекция должна помочь, нужно было сразу начать с этого, сэкономили бы время, – с этими словами Снейп покинул комнату. Вопреки ожиданиям профессора, его слова не снизили степень беспокойства Гарри, а возымели прямо противоположный эффект. Как только за зельеваром закрылась дверь, а его шаги перестали быть слышны, гриффиндорец вскочил с кровати. Это было не самым лучшим решением, голова закружилась, на несколько секунд пришлось присесть. Время было ограничено, и, собрав последние силы, подросток медленными шагами двинулся по направлению к выходу, на ходу соображая, где в доме зельевара можно найти надежное убежище. Но, к сожалению, болезненное состояние не давало возможности мыслить ясно. Сил хватило лишь на то, чтобы дойти до лестницы, ведущей на первый этаж, и спуститься вниз. Маленькое пространство под ступеньками было не самым надежным местом, но другого выбора не было, пришлось скрыться под ними. Сердце бешено колотилось в груди, руки вспотели от страха, тело оцепенело, слух же обострился, как у загнанного в ловушку животного. Гриффиндорец слышал, как Снейп вышел из своей лаборатории, прошел в его комнату, затем раздалось едва различимое ругательство и снова торопливые шаги. Скрыться надолго не удалось, буквально через несколько минут над головой раздался строгий голос опекуна: – Позвольте поинтересоваться, чем это Вы тут занимаетесь? ****************** Увидев значение, к которому подполз столбик ртути, Северус чертыхнулся. Подростку явно становилось хуже, надо было что-то делать. Быстрыми шагами зельевар направился в лабораторию, на ходу ругая себя, что не додумался использовать инъекцию сразу, учитывая степень повышения температуры. Правда он и подумать не мог, что зелье совсем не подействует, а это было так, ведь после применения жар не только не спал, а начал нарастать. Времени и смысла предаваться самобичеванию не было, едва переступив порог своего кабинета, профессор начал собирать все необходимое для проведения процедуры. Запас нужных инструментов и лекарств всегда был в наличии как дома, так и в Хогвартсе, это было предусмотрительно, учитывая периодическую необходимость выступать в качестве лекаря для своего племянника и боязливых слизеренцев-первокурсников, с которыми не могла справиться мадам Помфри. Закончив приготовления, он в том же ускоренном темпе направился в комнату к подопечному. Надо покончить с этим побыстрее, им обоим нужен был отдых. Но, как выяснилось, покой Северусу мог только сниться, Гарри в комнате не оказалось. – Мерлинова борода, что это за выходки? Поставив лоток с наполненным шприцом на тумбочку у кровати, зельевар направился на поиски. "Легче справиться с неугомонным пикси, чем с этим ребенком. Откуда он только нашел в себе силы, чтобы сбежать, а главное зачем? Видимо, даже в столь плачевном состоянии тяга насолить мне настолько велика, что удержаться не было сил. Ну ничего, как поправится, придумаем, как справляться с этими детскими выходками". Не прерывая поток возмущенных мыслей, профессор измерял шагами дом, он понимал, что далеко подросток уйти не мог, и, подключив свои дедуктивные способности, быстро нашел беглеца. Он прятался под лестницей. *********** – Позвольте поинтересоваться, чем это Вы тут занимаетесь? Решили поиграть в прятки, мистер Поттер? Я не настроен принимать участие в детских увлечениях в 4 часа ночи, – не дождавшись ответа, прокомментировал зельевар. Гарри же сидел, не шелохнувшись, и со смесью страха и злости смотрел на ненавистного профессора. Впрочем, играть в гляделки Северус так же не собирался и молниеносно вытащил ребенка из убежища. Вновь оказавшись на руках опекуна, гриффиндорец попытался выбраться, но попытки были тщетными. – Отпустите меня! Я могу идти сам, я не ребенок! – Не соглашусь, мистер Поттер, Ваше поведение напоминает малыша дошкольного возраста. И нет, сами Вы никуда не пойдете, потому что, по моим скромным наблюдениям, ноги несут Вас отнюдь не туда, куда следует, – с этими словами Северус поплотнее прижал к себе трепыхающееся тело и направился в комнату. – Свое поведение объясните мне завтра вместе с прояснением ситуации касательно побега. Сейчас займемся Вашей температурой, и после наконец-то оба сможем отойти ко сну. – Подождите, профессор! – злость на опекуна сменилась страхом перед инъекцией, и Гарри был готов на все, чтобы оттянуть, а лучше избежать проведения процедуры, – А разве не существует других способов сбить температуру? Ну... в магическом мире, неужели колдомедики в больницах лечат волшебников магловскими методами? Напуганный голос подростка заставил зельевара застыть на месте, его посетило озарение, в которое он не мог поверить – мальчик боится уколов. Это усложняло задачу. Выступать в роли палача Северусу не хотелось, но и оставить подопечного без помощи он не мог. Ребенка надо было как-то успокоить и уговорить согласиться на процедуру добровольно. Единственный действенный способ, который был в его арсенале – диалог. На время отложив шприц, Снейп присел на кресло, стоявшее недалеко от кровати, и, установив зрительный контакт с подростком, начал разговор: – К сожалению, человеческий организм остается не до конца раскрытой тайной как для магглов, так и для волшебников, методы лечения с помощью магии практиковались, проводилось множество экспериментов, но все они не приносили желаемых результатов, поэтому медицина в волшебном мире мало отличается от таковой в мире маглов. Пожалуй, единственным отличием являются отдельные виды зелий, даже костерост, который Вам довелось испробовать на себе, недавно исключили из списка допустимых к применению лекарств – риски превышали пользу. Спокойный тон зельевара и факт того, что орудие пыток было отложено, немного успокоили Гарри. Было принято решение отвлечь опекуна разговорами. – Я всегда думал, что мир волшебников отличается от мира маглов во всём. А где Вы научились всему этому, Вы подрабатываете лекарем? План не сработал, Северус начал медленно подниматься с кресла. – Если Вас так интересует данная тема, мы поговорим об этом, но завтра, сейчас необходимо сбить температуру и лечь спать, мы и так потеряли достаточно много времени. – произнес зельевар, вновь беря в руки шприц. Ему показалось, что мальчик слегка успокоился и можно было продолжить, да и откладывать дальше уже не представлялось возможным. Но едва стоило взять в руки "инструмент", как Гарри снова предпринял попытку скрыться, на этот раз на другой половине кровати. – Я не согласен! Мне не нужно Ваше дурацкое лечение, я всегда прекрасно обходился без всего вот этого! – красноречиво запротестовал подросток. – К счастью для Вас, чье-либо согласие мне не нужно, как опекун я имею право делать всё, чтобы не дать Вам навредить себе, именно этим Вы сейчас и занимаетесь. Уверяю, я сделаю всё быстро и максимально безболезненно, хотите Вы этого или нет, но укол сделать придется. Ответом послужило молчание. – Я даю последний шанс. Пододвиньтесь ко мне и ложитесь на живот. Я уверяю, всё не настолько страшно, как ты себе представляешь, – со вздохом проговорил зельевар, впервые за все время перейдя в общении с ребенком на "ты", – В противном случае мне придется применить силу. Когда стало понятно, что взывать к благоразумию подопечного не имеет смысла, Северус перешел к активным действиям. Мальчик не успел произнести ни звука. Через мгновение он уже лежал на животе, тяжелая рука лежала на пояснице, не давая возможности перевернуться. Однако такое положение всё же позволяло активно стучать ногами и ерзать, не давая возможности вколоть иглу. Профессору понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что поставить укол в таком положении не представляется возможным, он может промахнуться, или игла может сломаться во время введения препарата, но он быстро придумал выход из сложившейся ситуации. Перекинув подростка к себе на колени, он зажал его ноги между своими, одной рукой он мог выполнять необходимые манипуляции, вторая же прижимала туловище ребенка к себе, не давая возможности шевелить попой. Дальнейшие действия были быстрыми и отточенными, Северус стянул с подростка белье, смазал место инъекции спиртовой салфеткой и вколол иглу. Оставалось только медленно ввести препарат. Оказавшись в безвыходном положении, Гарри почувствовал себя обессиленным. На него нахлынуло чувство стыда, щеки запылали, руки с силой сжали одеяло. Он лежал на коленях своего опекуна без трусов, лишенный возможности двигаться, как пятилетний малыш. В данный момент он ненавидел Снейпа сильнее, чем когда бы то ни было, хотя по всем объективным причинам злиться надо было на себя. Но в своем состоянии гриффиндорец не был способен к адекватной оценке происходящего. Самого момента укола подросток не заметил, "очнулся" лишь тогда, когда белье было возвращено на законное место, а сам он был аккуратно уложен на кровать и укрыт простыней. – Видите, Мистер Поттер, все было не так страшно, ведь правда? – вопрос был скорее риторическим, – Теперь можете отдыхать, утром будем решать, что делать дальше, – устало произнес профессор. С этими словами он погасил свет и покинул комнату.