It's a hard life

      Пролетел уже целый год, отгремели прошлогодние салюты. Кеша всё так же успешно готовился к сдаче экзаменов, успевая читать нужную литературу, совмещая всё с тренировками и робкими свиданиями с Раей. Их чувства только крепли, а неловкие поцелуи стали чем-то большим, чем простые касания губ. Ледяная королева таяла, как-то неожиданно стала той самой Особой. Золотая медаль на двух поприщах — в любви и в учёбе — дались так легко, хотя, казалось, что придется брать две эти крепости боем.       Почти перед самыми экзаменами Кеша бросил все силы на учёбу. Сдать школьную программу было легко, но вступительные экзамены в институт… Сложно. Тренировки со Станиславом Алексеевичем проводились теперь дважды в неделю, нечастые, но весьма интенсивные. Уж если не сложится с наукой, то самая дорога Иннокентию Женерову на лёд или в физкультурном направлении. А что такого? Пусть атлетическая внешность была не того порядка, но Кеша неплохо окреп, вытянулся.       Ветер через приоткрытую форточку ласкал занавески майским теплом, а Женеров корпел над формулами. Иногда со двора доносился беззаботный хохот Игоря — уж этот чудаковатый смех узнаешь из тысячи. Ему вторил другой, немного ухающий — Серёжкин. Кеша вздохнул, отвлекся от цифр и неизвестных. Так хотелось птицей слететь вниз, оказаться в компании друзей. Им-то что? Беззаботные, словно пытались набраться ускользающим детством в последний день перед решительным шагом во взрослую жизнь…       Шаркая ногами по полу, Кеша подошёл к телефону, чуть дрожащей рукой накрутил на диске такой знакомый номер. Хотелось услышать этот звенящий колокольчиками голос… Может быть, Рая сейчас тоже корпела над учебниками — ей только предстоит сдать выпускной экзамен в следующем году. Это Кеша, словно обухом топора ударенный, впитывал в себя всё новые и новые знания. Как же так, ведь только недавно он начинал новый учебный год, усердно учился, потом случайно встретил Раю, а уже минуло полтора года. До экзамена оставалось добрых полтора месяца. После двух гудков на том конце молча сняли трубку.       — А-алло? Извините, пожалуйста, не могли бы вы позвать к трубке Раису Александрову?       — Добрый вечер, Кешенька, — раздался её нежный, чуть встревоженный голос. — У тебя что-то случилось?       — Я, в общем, Раечка, — он выдохнул невпопад, прикусил губу. — Я, наверное, не смогу сегодня придти… И завтра тоже.       — Ты?.. — девушка вздохнула и на одном дыхании выпалила: — Ты бросаешь меня?       — Хорошая моя, нет! Как же ты, что ты, как же ты могла такое, вообще, подумать? Нет же! Просто тут учеба, и…       На том конце провода раздался лёгкий смешок, Рая шмыгнула носом. Расстроилась, конечно же.       — Как же я могла забыть? — она снова шмыгнула носом, дрогнувшим голосом добавила: — А я, вот…       — Ты плачешь что ли? Нет, сейчас!..       — Не нужно, — оборвала она. — я понимаю, Кешенька. Если хочешь, то сама к тебе приду!       — Нет, я сам к тебе приду. Прямо сейчас. К черту все эти учебники.       — Кеш, Кеша! У меня родители дома! — взмолилась Рая.       — Вот и познакомишь!       Не прощаясь, Женеров повесил трубку и улыбнулся. Не зря у него осталось немного денег. Сейчас забежит в магазин за углом, купит торт, потом в цветочный — купить цветы для Раиной мамы. Волнительно, но что поделаешь? Главное не забыть надеть опрятный костюм… А, тот, в котором Кеша ходил на последние экзамены, как раз сойдёт!       Через полчаса Кеша уже стоял у двери в квартиру семьи Александровых. Больше не боялся — его намерения были самыми что ни на есть светлыми. Ничего плохого с Раей он не сделал, наоборот, оберегал как мог. Женеров выдохнул и позвонил в звонок. За дверью послышались тяжелые шаги.       — Молодой человек, вы не ошиблись адресом?       «Самая настоящая громадина, а не мужчина», — подумал Кеша, присмотрелся. «Нет, не ошибся. Такие же голубые глазища, немного схожие черты лица. Но на маму Рая похожа больше».       — Это же квартира Александровых? — спросил Женеров, на что получил утвердительный кивок. — Иннокентий Женеров. Я к Рае Александровой. Вот.       — Так вот ты какой, Иннокентий. Ну, проходи. Гостем будешь, — хмыкнул мужчина, пропустил Кешу внутрь, затем в глубь квартиры крикнул: — Нина, накрывай стол!       Уже с самого порога было видно, что в квартире витала тяжёлая атмосфера. Кажется, мама говорила, что Рая — генеральская дочка. Оно и заметно, как она каждый раз переживала за опоздание домой. Субординация.       — Кеша, — воскликнула Рая, легко улыбнулась, чуть слышно прошептала: — Безумец!       Несмотря на атмосферу, квартира была куда больше, чем у Женеровых, хотя и с похожей планировкой. Все было по строгости — никаких магнитиков на холодильнике, который вовсе стоял в небольшой нише возле кухни, где суетилась мама Раи. Откуда-то из гостиной доносились звуки какого-то военного фильма, никакого радио. Так непривычно…       Кеша пошел следом за Раей, устроился за столом. Её мама коротко поздоровалась, расставляя тарелки на стол. Нехитрая еда — борщ, несколько салатов, маринованные грибы. Было немного странно. Вроде бы всё неплохо, вот только как-то без души. Чуть более дорогой кухонный гарнитур, кажется, чешский.       — Ну что вы, Нина Семёновна. Я вот тут тортик принес, — Кеша поставил коробочку на стол.       — Отставить, — отрезал отец Раи. — Нина, за стол.       Коротко кивнув, женщина села на единственный свободный стул. Выпрямленная спина, руки скромно сложены на столе. Женеров удивился. Как же строго все у них.       — Вот и свиделись еще раз, Кеша, — также сдержанно улыбнулась Раина мама. — Я всё думала…       — Итак, тебя мы теперь видели и знаем, — несколько грубовато перебил отец Раи. — Александр Павлович, будем знакомы.       Кеша и Александр Александров обменялись запоздалым крепким рукопожатием.       'Весьма крепким», — подумал Женеров, весь сжался изнутри. «Сейчас еще посчитает слабаком и выгонит взашей из квартиры. Будет прав, в общем-то».       — Нину Семёновну ты уже знаешь.       — В самом деле, давайте уже кушать, борщик остывает, — осторожно подметила Раина мама.       Все за столом ели молча. В который раз за этот день Кеша удивился, как же всё строго в стенах этой квартиры! Это у Женеровых всё было легко и просто — где, если не на кухне, обсудить все приключения прошедшего дня? Робкий разговор завязался лишь после того, как в чашках оказался чай, а на тарелках торт.       — Стало быть, учёный, да? — неожиданно подметил Александр Павлович. — Интеллигенция. Неплохо.       — А как иначе? У нас целая династия: папа физик-ядерщик, а мама химик-ядерщик, но сейчас преподает на кафедре в институте.       — В каком бы направлении хотел бы пойти ты? — поинтересовалась Нина Семёновна, чуть подалась вперед.       — Я бы хотел податься куда-нибудь в инженерию. Посматриваю в сторону химического факультета…       Под тёплый чай сложился куда более тёплый разговор. Родители Раи невольно оттаивали, а сама девочка невольно заулыбалась. Наверное, радовалась, что Кешу не прогнали взашей.       «Ох и умеет же Кешка поддерживать разговор», — подумала Рая и сдержанно улыбнулась. «Вот бы он себя так повел, когда мы встретились в первый раз. Ладно, было и было».       Взглянув на наручные часы, Женеров удивился. Пролетело уже три часа, а он всё гонял чаи в квартире Александровых. Посидел, пора бы и честь иметь. Этот жест не скрылся от внимания Александра Павловича.       — Что? Пора уже? — спросил мужчина.       — Да. Я вообще заскочил на полчасика — представиться и быть таковым, но что-то немного засиделся у вас, — почесав затылок, ответил Кеша. — Вы простите, свалился как снег на голову.       — Ничего страшного, — отмахнулась Нина Семёновна.       — Зато мы теперь знаем, что Рая не с каким-нибудь прохиндеем по дворам гуляет, — Александр Павлович встал из-за стола, снова протянул руку для рукопожатия. — Было приятно познакомиться с вами, молодой человек.       Перед самой входной дверью Рая что-то шепнула своей маме, после чего стремглав унеслась куда-то в недра квартиры. Нина Семёновна подошла ближе.       — Я, конечно, все понимаю, дело молодое, глупое, — начала женщина. — Гормоны играют. Ты вроде бы умный парень, Кеша, своя голова на плечах… Не натвори глупостей каких, иначе…       — Мам, — тихо вздохнула за спиной Нины Семёновны Рая. — Пожалуйста, не надо! Кеша — парень хороший, я за ним как за каменной спиной.       — Хорошо, если так, дочь моя. Не задерживайся.       Рая пошла следом за Кешей, на её губах горела счастливая улыбка, а в сердце билось лишь одно слово: понравился! Ведь не будь Кешка таким серьёзным, то едва ли смог бы стерпеть властного отца.       Лишь выйдя из подъезда, Женеров остановился, ещё раз подумал о том, что в такой семье он бы жить не смог, но вслух сказал:       — Пойдем с тобой на променад? — хитро улыбнулся. — Или ты опять отпросилась сходить за хлебом?       — Олюшка с Павликом сходят завтра, — отмахнулась Рая. — А пока я в твоём распоряжении. Может быть, в парк сходим? Страсть как хочется на каруселях покататься!       — Кто сходит? — удивился Кеша.       — Младшенькие. Подожди, ты разве не знал? — ответила Рая, также удивлённо. — Постой-постой, ты думал, что та детвора на катке… Так это же мои братик и сестренка, Кеш!       — Как-то не до того было. Я на каток ходил только на тебя посмотреть.       Кеша взглянул на Раю и снова расплылся в глупой улыбке. Будто бы таял не от солнца, а от того, что эта девочка-солнце стояла рядышком с ним, невольно взяла его за руку. У них осталось только это лето, чтобы быть беззаботными. Уже в сентябре Кешку ждёт взрослая жизнь в стенах Катамарановского института, а Раю — выпускные экзамены в мае и юниорские соревнования по фигурному катанию. Не до любви.       Именно поэтому Женеров ловко схватил девушку за руку, легко дёрнул на себя. Хотелось столько много важного сказать, но вся решительность осталась где-то на кухне семейства Александровых. Именно поэтому Кеша просто прижал хрупкую, словно статуэтка, Раю. Как-то слишком незаметно она вытянулась, а худенькое тельце приобрело округлые очертания. Выросла, похорошела!       — Как на тебя ни посмотри, а со всех сторон ну такая положительная, — улыбнулся Кешка, глядя в голубые глаза. — И как тебя угораздило.       Рая лишь сдержанно пожала плечами, затем коротко чмокнула Женерова в нос.       — Ты тоже у меня очень хороший, Кешенька. Как ни посмотри, — лёгкая улыбка на губах погасла. — Вон взрослый какой стал. Ещё немножко, и будешь… будешь…       Рая так и не закончила свою мысль, отвернулась, спрятав влажные глаза. У них было так мало времени на счастье, а теперь её сердечный друг отправляется в новую жизнь — институт, новые ребята, предметы, девочки… Стало горько. А если вдруг бросит ее? Скажет, мол, школьница, куда тебе?       — Рай? Раечка, что с тобой? — Кеша осторожно положил руки на тонкие плечи, затем вовсе обвил хрупкую фигурку со спины. — Что со мной теперь будет?       — Ууу, — неразборчиво прошептала Рая, по-детски размазывая слёзы по щекам.       — Да как я тебя оставлю, хорошая моя? Я же только тебя одну люблю и ни-ко-му не отдам!       Рая обернулась, в красноватых глазах блеснула надежда. Её заплаканное лицо не вызывало какой-то душевной паники у Кеши — наоборот, хотелось как-то порадовать, утешить.       — Ведь если бы я не был с тобой серьёзен, пришел бы к твоим? — Кеша улыбнулся. — Я люблю тебя, Раечка. Давно и бесповоротно.       Без лишних слов девушка встала на бордюр, затем утянула растерянного Кешу в поцелуй. Сердце отчаянно стучало, отдавало в висках и тут же рухалось в пятки.       «Ведь больше для счастья мне ничего не нужно», — подумала Рая. «Главное, чтобы Кешка всегда был рядом. Я без него уже не смогу».       Кеша утер остатки слёз с милого лица, затем улыбнулся.       — А теперь пойдем с тобой на чёртовом колесе кататься.       Легко подхватив Раю на руки, хохоча во весь голос, Кеша понёсся в сторону парка аттракционов. Раз уж этот день с самого начала сложился неправильно, так почему бы не уподобиться Серёжке и Игорю, что хохотали во дворе? Всё бежал и удивлялся, какая же пушинка у него на руках. А что было бы, если он не встретил Раю в тот день?       — Да пусти меня уже, Кеша, — завывала на руках девочка. — Молю, пощады!       Женеров послушно остановился, осторожно поставил на ноги Раю. Подурачился и хватит. Весь остаток пути до заветных каруселей пара провела в разговоре ни о чем. Так не хотелось молчать, когда душа пела. Попутно решили, что первым же делом пойдут именно на чертово колесо. Уже возле кассы Кеша с ужасом отметил, что потратил все свои деньги — только и осталось, что на два билетика. Спрятав ужас подальше, Женеров решительно протянул оставшееся в кассу, после чего подхватил Раю за руку и поспешил к заветному аттракциону.       — Хороший мой, куда же ты спешишь? — отозвалась Рая. — Мы никуда не опоздаем теперь…       — Рая, — Кеша запнулся, не в силах признаться. — Это наша с тобой последняя карусель на сегодня. Я все свои карманные промотал.       Девушка строго покачала головой. Хорошо, что взяла с собой немножко, хотя бы теперь на сладкую вату хватит или пару рожков мороженого. Но думать об этом уже было некогда, Кеша уже спешил в пустую кабинку.       А карусель медленно ползла вверх, из окошек открывался прекрасный вид сначала на парк, а потом уже на весь Катамарановск, окруженный зелеными лесами и полями. Сердце невольно замирало, и если у Кеши от лёгкой боязни высоты, то у Раи от переизбытка чувств. Вот он, её первый возлюбленный — такой живой и настоящий. Пусть слегка неуклюжий со стороны, но самый лучший именно для неё. А в юной голове вращалась одна единственная мысль: ради Кешки хочу стать взрослой! Краснея до самых кончиков ушей, Рая шепнула ему на ушко.       — Я хочу, чтобы ты любил меня…       — Как? Куда больше? — смутился Кешка, взглянул на нее.       — Нет, не так. Любил. Хочу, чтобы ты был ближе.       Теперь Женеров совсем растерялся. Как бы ему ни хотелось думать другим местом, все же голова оставалась холодной. Рая еще была совсем маленькой — ей едва исполнилось пятнадцать, чтобы думать об этом. Уж кому, как не Кеше об этом знать. С другой стороны, он только сегодня познакомился с Раиной семьей. Это ему уже в этом году стукнет семнадцать лет, но всё же серьезность перевешивала все горящие желания. Еще наломает дров, а потом будет жалеть. Вот она Рая — такая нежная, хрупкая, загорелась так, что никакой лёд не остудит. И хотелось, и кололось бьющее где-то в висках сердце… Вот только Кеша знал, какова цена столь необдуманного поступка. Недаром ему еще полгода назад мама разъяснила, откуда же берутся дети.       — Рай, не нужно, — Женеров мягко отстранился, но не отпустил сжатую в ладонях руку. — Я тебя люблю, очень даже, но не нужно спешить. Я-я… не хочу причинять тебе боль.       Рая как-то внезапно потухла, скрыла лёгкую досаду за улыбкой. Может быть и вправду она поспешила?.. Но как же эти рассказы девчонок из старших отрядов, услышанные после отбоя летом в прошлом году? Рая тоже хотела стать взрослой, чтобы хоть как-то дотянуться до Кешки, если не возрастом, так физиологией. В конце концов, кто знает, что его ожидает в институте? Уведут ещё с руками и ногами, а ей потом плакать да на льду до зубного скрежета откатывать круг за кругом.       Кеша же потупил взгляд, умирая от стыда. Чтобы тыкать его хрупкую Раечку этим? Сможет ли она принять нечто… достаточно продолговатое? Он знал наверняка — в первый раз будет больно.       — Я уж как-нибудь сам, — густо краснея, подумал Кешка. — Попозже и явно без посторонних глаз.       Спустившись из кабинки, неловкость в паре так и осталась — Рае стало совестно, а Женеров вовсе предпочёл промолчать. Свои скромные карманные деньги он потратил на эти два билетика на чертово колесо, так что по-хорошему нужно проводить Раю домой, а потом с новой силой за учебники. Главное, мысли эти странные куда подальше загнать, иначе ничего хорошего не выйдет.       — Кеш, пойдем по мороженому съедим, — отозвалась Рая. — Я угощаю.       — Но…       — Возражения не принимаются!       Подхватив Кешку за руку, девочка пустилась в сторону киоска. Ну да, сказала лишнего, так что мороженое явно охладит раскалённую обстановку.