Скрижаль

***

      Комната была тёмной и холодной, лишь дрожащий свет нескольких свечей выхватывал лица из кромешного мрака. Драко стоял напротив Гермионы. Его ладонь была ледяной, её — дрожала в его руке. Сбоку над ними возвышался Дамблдор с поднятой палочкой. Он казался усталым и мрачным, словно каждый новый миг отнимал у него годы жизни. В тени решётки застыл Люциус Малфой, его руки так сильно сжимали прутья, будто он хотел переломить металл пополам. Казалось невозможным, что именно он минуту назад шептал сыну: — Ты должен. Я не смог защитить вас с матерью. Если победит Тёмный Лорд, нашей семьи не станет… но если Орден… рядом с ней у тебя будет шанс. Драко стиснул зубы, отвёл взгляд — но тут же пожалел об этом, встретив глаза Гермионы. В её взгляде отражалось всё то, что чувствовал он сам: страх, решимость и даже странное эхо его собственной ярости. Дамблдор вскинул палочку, и золотые нити вспыхнули между их переплетенными руками. — Вы готовы? — спросил он глухо. — Да, — произнесли оба в унисон. Нити разгорались, обвивая их ладони и запястья всё туже, превращаясь в сияющие цепи. Магия жгла огнём, как настоящий раскалённый металл, оставляя на коже следы кандалов. Голос Драко дрогнул, но слова прозвучали отчётливо: — Клянусь, что мой отец, Люциус Малфой, передаст Ордену всю известную ему информацию о семи крестражах. Нити вспыхнули и натянулись узлом. — Клянусь, что семья Малфой спасёт Гермиону Грейнджер, если ей будет грозить смерть. Золотой огонь обвил их запястья. — Клянусь, что Люциус Малфой будет помогать Ордену Феникса, пока жив. Пламя затрепетало, словно соглашаясь, магические путы натянулись, причиняя обжигающую боль. Драко закрыл глаза, его голос упал до шёпота: — Клянусь, что в случае победы Ордена я женюсь на Гермионе Грейнджер. Сердце Гермионы билось так гулко и сильно, что грозило разорвать грудную клетку, но она смотрела прямо в глаза Малфою. — Клянусь, что в случае победы Ордена Феникса я защищу семью Малфой в суде. Я не позволю их казнить или отправить в Азкабан. — Она сглотнула, прежде чем заговорить снова. — Клянусь, что выйду замуж за Драко Малфоя после падения Волдеморта. Она ощутила, как цепи по-настоящему сковали их переплетённые руки, не позволяя шелохнуться. — Клянусь, что никогда не причиню вреда семье Малфой. Золотые нити вспыхнули так ярко, что ослепили всех четверых. На миг показалось, что их руки охвачены пламенем. — Свидетельствую, — произнёс Дамблдор, и его голос отчего-то дрогнул. — Обет непреложен. Огненный столб взметнулся к потолку, озарив убогие каменные стены. Люциус тяжело вздохнул и прикрыл глаза — никто не услышал его шёпота: — Ради тебя, сын. Только ради того, чтобы у тебя был выбор, когда всё закончится. Последняя вспышка — и тьма. Драко и Гермиона резко отпрянули, а нити исчезли, словно их никогда и не было. В воздухе витал тяжелый запах жжёной магии, не иначе… как невидимый след их предрешенной судьбы.       …Гермиона проснулась. На грани пробуждения она всё ещё помнила этот сон. И задавалась вопросом — не связано ли видение с тем, что ей предстояло сделать уже завтра? Может, именно так её разум подсказывал: дать показания в суде — верное решение…?