Анчурочка

Андрей отодвинул занавеску и посмотрел на улицу. Ярко освещённый метромост; по нему шёл поезд, и Андрей поймал себя на том, что пытается там, в окнах, разглядеть его. Поезд последний или предпоследний, наверное: они так долго разговаривали, что забыли, что Николаю уже пора домой. Он не захотел тратить деньги на такси — «мама, дескать, будет волноваться, что такое случилось, что я такси взял».

***

Они познакомились три месяца назад. Андрей читал только что скачанную монографию на своём ноутбуке, допивал кофе, который взял в кафе по дороге. — Андрей Валерьевич, это к вам, — сказала секретарша Катя. Андрей поднял глаза и с удивлением увидел совершенно незнакомого парня, наверно, того же возраста — лет двадцать восемь-тридцать, высокого, румяного, с взъерошенными чёрными волосами. — Николай, — тот протянул руку. — Мне сказали, что вы знаете этого, ну как его, Аристотеля. — Эээ… ну да, я как бы эллинист, но в чём дело? — Андрей поморщился. Сейчас с охраной стало получше и уже не было откровенных сумасшедших, которые пытались выяснить, каким египетским фараоном они были в прошлой жизни, но всё-таки странно. — А, да, извините. Я биофизик, занимаюсь генетикой и всякими смежными вопросами. В одной статье тут прочёл, что типа Аристотель уже писал про то, что мы сейчас изучаем… ну как бы рыбы там… долго объяснять. Мне интересно стало. А источника нет. Вы мне ссылку найти не поможете? А то я в этом ничего не понимаю. Я вам писал на почту, но ответа не получил, подумал, дай забегу в соседнее здание, раз всё равно время есть. — Хорошо, давайте посмотрим, — Андрей показал Николаю на место рядом с собой и открыл базу данных древнегреческих текстов. Через пять часов ссылка нашлась (по принципу «не выиграл, а проиграл, и не в лотерею, а в преферанс»: конечно же, это был не Аристотель, и писал он не про рыб). Андрей успел за это время, извинившись, отойти и провести лекцию, Николай сходил в буфет и принёс сэндвич (Андрей его из вежливости съел, хотя есть в буфете не любил), Андрей прочёл Николаю целый курс истории древнегреческой научной литературы, и в конце Андрей понял, что ему очень жалко расставаться. А на следующий день он почувствовал, что влюбился. В следующий понедельник они случайно столкнулись у метро, и Николай пригласил его выпить кофе в крошечное кафе с двумя столиками; Андрей спросил о его работе, и в результате они опять проговорили очень долго… Как ни странно, на факультете Андрея нашлась общая с Николаем знакомая — не первой молодости преподавательница Ася Марковна, которая, как оказалось, ходила с Николаем в походы на байдарках. — Он с мамой живёт, — пояснила она, доставая стаканчик из кофейного автомата. — Была такая Таня, с которой он вместе один раз с нашей группой ездил, потом они вроде разошлись, она уже замуж вышла. Старший брат тоже вроде генетик, скорее биофизик, что ли, работает в американском каком-то университете. Андрей было хотел сказать, что ему это неинтересно, но почувствовал, что краснеет. «Значит, всё-таки он гетеро, ну да этого следовало ожидать, — подумал он. — Но всё равно…» Сейчас Андрею казалось, что даже если это больно и одиноко, всё равно лучше любить, чем не любить. Никакого светлого опыта любви у него не было, но с удивлением вспоминая те месяцы, когда он сам любил, он понимал, что в этом было что-то вроде счастья.

***

— Извини, у меня квартира давно не ремонтирована, — сказал Андрей. — Круто, ты что, у тебя тут такие стеллажи, — ответил Николай. — В нашу хрущобу такое не впихнёшь. — Пойдём на кухню, наверное, она у меня приличная, — Андрей показал, куда идти. — Ты же один живёшь тут, да? — Да, — Андрей кивнул. — Уже давно. — А у тебя… Андрей не знал, что хотел сказать Николай, скорее всего — «девушка есть?» или «девушка была?» или «были девушки?» (вот это хуже всего, тут пришлось бы врать). Он отвернулся, доставая чай из шкафчика. Николай не закончил фразу. Говорить сейчас, у него на кухне, было так же приятно, как раньше в парке или в кафе, но при этом Андрей всё-таки чувствовал боль, которая прорастала через всё его существо, когда он смотрел на Николая — на его большие руки с длинными пальцами, на пряди чёрных волос, в его прищуренные карие глаза. «Почему мы не вместе…» «Почему я просто не могу ему сказать, что…» «Если скажу, дружбе наверняка конец, — подумал Андрей. — Может, он уже и догадывается, кто я». — А ты мне покажешь тот справочник, про который ты мне тогда на кафедре рассказывал? Ну тот, которому двести лет. — Да, конечно, он в кабинете у меня. — Андрей провёл его в маленькую комнату. Здесь стоял стол с компьютером и всюду были навалены книги; в углу стоял маленький диванчик, на котором он иногда засыпал, когда не было сил раздеться и пройти в спальню. Андрей, потянувшись изо всех сил, снял книгу с верхней полки (его иногда даже раздражало, что Николай настолько выше него). Он разложил книгу на столе, развернул вкладку с гравюрой, изображавшей экзотических рыб. — Ого, — сказал Николай, наклонившись над книгой. И тут погас свет. Андрей замер; он чувствовал себя чудовищно глупо; что-то хотел сказать, — «я посмотрю пробки» или «надо позвонить», но слова застыли в горле. Николай, — он видел это на фоне окна, — разогнулся, придвинулся ближе к нему — и поцеловал в щёку. Андрей почувствовал, что у него голова кружится; он чуть не упал на диванчик, но всё же ответил, тоже поцеловав Николая в щёку, потом в губы, потом обвил его шею руками. Он почти плакал — может быть, даже действительно плакал; Николай тоже поцеловал его в губы, ещё и ещё. Андрей уткнулся ему в свитер; Николай погладил его по голове и прошептал: — Анечка… — Почему «Анечка»? — Андрею стало даже обидно, что его называют женским именем: может, он похож на какую-то девушку? — Не знаю… просто — Анечка… И потом назвал его уже совсем странно: — Анчурочка… Свет включился.