Красная нить

С момента въезда на склад коллеги молчали, каждая – о своём, и только сейчас, когда они уже переоделись, прошли обыск на внутреннем КПП и покинули частную территорию "Сферы жизни", пройдя мимо будки охранника, Милена решилась несмело подать голос: – Знаешь, может, зря ты так с ним?.. – Как – "так"? – Сона остановилась и подняла морду вверх, глубоко дыша прохладным воздухом и наслаждаясь ощущением открытого пространства. Она так устала, что уже даже и спать-то не хотелось. – Ну, так... – Брикер помялась, но все же пояснила, – грубо. – А он не был грубым? – Он... Да-а... Но он же сын хозяина. – Вот именно, – Сона повернулась к подруге, готовая уже спокойно пояснить свою позицию. – Он сын хозяина, а не хозяин. Он сам не заработал и не достиг пока ничего, и не имеет права прикрываться успехами своего отца. Я ничего не хочу сказать про старшего Шварца, лично не сталкивалась, а по твоим словам, он просто прекрасный антр. Но его сын ведет себя, как мерзкий ублюдок, и я не буду ходить перед ним на цыпочках просто потому, что его папа – Очень Важная Птица. – Я понимаю твою позицию и в какой-то мере разделяю ее, – чуть не плача забормотала Милена. – Но и ты меня пойми. Ты особо ничего не потеряешь, если тебя уволят, у тебя полноценная и адекватная семья, способная помочь тебе в дальнейшем. А у меня... – Милка, – Сона обняла подругу за плечи. – Конфликт был со мной. Если тебя пожелают уволить просто за то, что ты была в этот момент неподалеку, да еще и по причине того, что помогала мне в работе, я лично обращусь к господину Шварцу. Если он действительно такой, как о нем говорят, он поймет, а не поймет – костьми лягу, но найду выход. – Спасибо, – Брикер вытерла нос рукавом черной толстовки, – надеюсь, до этого не дой... Мягколапая козочка не успела договорить, когда рядом с ними, громко прошуршав шинами, резко остановился темный автомобиль. С пассажирской стороны бесшумно съехало вниз тонированное стекло. – Садись, – даже ухом не дернув в сторону подруг, бросил Ульрих, и ни у кого не было сомнений, к кому именно он обратился. – Нет. – Ты сядешь в машину, – с нажимом произнес он. – Но ты можешь присоединиться ко мне добровольно, и я верну тебя куда скажешь, хоть прямо к дому, в целости и сохранности уже через час. Или я могу сделать так, чтобы ты была вынуждена так или иначе обратиться ко мне, потому что только я смогу быстро все исправить. Волк неожиданно сменил тон и, повернувшись к метисам с максимально дружелюбным выражением морды, произнес так мягко, что у Соны затряслись поджилки: – У тебя такая красивая улыбка. Будет ужасно, если она испортится, правда? – Испортится?.. – Едва слышно переспросила антра со вдвойне расширившимися от испуга зрачками.

* * * * * * * * *

– Смотрите, Козеножка идет! Ей девять, она в начальной школе и над ней насмехается весь класс, иногда заражая своим глумлением еще и параллельные. Ее уши еще не отрасли настолько, чтобы опуститься под собственным весом, а копытца зачастую скрыты широкими штанинами. Всем известно, что она метис, но сейчас Сона еще похожа на волчонка, волчонка с самой уродливой чертой, которую можно было унаследовать метису от родителя-козла – прикус. Шесть нижних резцов выдаются вперед на манер козьих зацепов, заставляя одновременно картавить и шепелявить, и порой, от волнения, проглатывать твердые звуки. У Соны красивая острая мордочка, умные живые глаза разного цвета, мягкий нрав и прекрасное воспитание... И шесть отвратительных, выдающихся вперед зубов. – Эй, слюнявая! А где это твоя кофта? – Одноклассник, сын завуча, убегает, унося с собой ее кардиган, который она неосторожно оставила без присмотра, выйдя из класса. – Атай! – Волкозочка бежит за ним и догоняет, лишь когда он уже бросил кардиган в унитаз. – Я отстираю его от твоих слюней, не благодари! – Одноклассник с издевательским смехом нажимает на кнопку слива, а нажав, уходит, довольный собой, все еще смеясь. Это длится не первый месяц, но до сего момента она не хотела беспокоить родителей. Они бы обязательно выслушали и приняли меры, но Сона не хотела расстраивать их. Папа бы обязательно расстроился, ведь именно от него у дочери торчат резцы. И мама бы расстроилась обязательно, потому что мама. Она убегает с уроков, плача всю дорогу, плачет все то время, пока сидит у соседки в ожидании, когда по звонку доброй антры придёт хоть кто-нибудь из родителей. – Я не пату тута пойше! – Ее не могут успокоить еще несколько часов, пока, наконец, не догадываются вызвать "скорую". – Не пату!* Кажется, что вся голова опухла от плача, слез уже нет, но она все еще безутешно рыдает, пока укол не заставляет ее забыться тревожным и нервным сном. До тринадцати лет она переходит на домашнее обучение. Все свободные деньги семьи утекают в исправление прикуса. Это больно, тяжело и кажется не тремя с половиной годами, а целой вечностью. Ей меняют угол роста нижних резцов, в несколько этапов высверливая и пломбируя полости в челюсти, еще несколько лет она носит разные виды брекетов, фиксирующих зубы в нужном положении, пока челюсть крепнет и окончательно формируется после медицинского вмешательства на грани капитального ремонта. Она постоянно, почти без выходных посещает логопедов, стремясь как можно скорее нагнать то, что отняла наследственность. Но она безропотно и благодарно терпит. _________ *Я не пойду туда больше! Не пойду!

* * * * * * * * *

Воспоминания мелькнули яркими пятнами, "съев" всего мгновение, но Увер почувствовала себя так, будто за это время успела побороться за жизнь с маньяком-садистом. Детство до сих пор преследовало ее в кошмарах; Ульрих не мог знать всего этого. Не мог. Но попал точно в цель. – Сфотографируй, пожалуйста, его машину спереди, – тихо обратилась Сона к подруге, – чтобы было видно марку и номер. – Ты же не... – Это телефоны моих родителей, – не дослушала ее антра и сбросила Милене данные в мессенджере. – Если от меня не поступит видеозвонка до часа ночи, перешли им снимок и объясни ситуацию. – Сона... – Пожалуйста, сейчас у меня нет выбора, – волкоза покорно потянула ручку двери и, дождавшись, пока Брикер сделала снимок, опустилась на сиденье. – Береги себя, – произнесла Милена, растерянно глядя на отъезжающий автомобиль. – У тебя такой вид, будто я тебя на казнь везу, – с укором отметил волк, когда Сона, отписавшись в семейный чат о том, что задержится, вжалась в угол между дверью и спинкой сиденья и затихла в ожидании своей участи. – Чего я должна ожидать от антра, пригрозившего меня покалечить? – Холодно спросила она; холодно, но без агрессии. Ей просто было страшно. – Я же сказал, что если ты добровольно сядешь в машину, то с тобой ничего не случится. – Ты выбор между кнутом и плетью называешь доброй волей или я чего-то не понимаю? – Сона долго и устало посмотрела на водителя, уже вырулившего на окружную загородную дорогу. – В машину ты села добровольно, – с ноткой ехидства повторил Шварц. – Это видел охранник на внешнем КПП и так заснято на камерах. Увер не сразу поняла, что именно он имел в виду, но, поразмыслив, снова ощутила волну липкого страха – Ульрих прав. Ее никто не заталкивал в автомобиль, на парковке не произошло вообще никакой сцены. Она просто села в салон после короткого диалога. Будет ли хоть кому-то интересна реальная история, случись что? Станут ли полицейские принимать во внимание слова и фото Милены или, что гораздо более ожидаемо, просто окрестят произошедшее "загулом", а ее, Сону – падкой на авторитет и деньги ш... Она совсем сникла. Вот почему волк так спокойно воспринял то, что пленница поручила подруге сфотографировать машину – он просто ничего не боялся. Что бы он ни задумал, ему абсолютно все равно, потому что так и так он сможет выйти сухим из воды. Память снова услужливо подбросила образ того одноклассника, который в начальной школе травил ее больше всех. Он, сын завуча, так и остался безнаказанным – его мать, конечно, обещала "надрать ему уши дома", но Сона сомневалась, что они вообще там хотя бы просто поговорили. По словам единственной дружелюбно настроенной антры, на следующий день после скандала он пришел как ни в чем не бывало и продолжил задирать одноклассников. В глазах защипало от слез – надо было не тратить время на слова, а сразу бежать, но теперь уже поздно, и оттого вдвойне обидно думать об этом. – Ты там спишь, что ли? – Неожиданно спросил водитель и, заставив нервно вздрогнуть, хлопнул волкозу по плечу. – Чего ты вообще ко мне прицепился? – Вместо ответа злым полушепотом отозвалась она, чуть обернувшись из своего угла и едва сдержав острое желание разрыдаться от страха и бессилия. – Ты всегда только бодаешься? – Я наполовину коза, – холодно и с достоинством отсекла Сона. – То есть всегда, – Ульрих фыркнул и покачал головой, – ты ведешь себя глупо. Не в твоем положении мне грубить. Увер глубоко и несчастно вздохнула, закрыв морду ладонями: – У тебя биполярка или слишком короткая короткая память? – Она повернулась к волку с абсолютной безнадегой во взгляде. – Ты псих? Хоть на что-нибудь ответь честно. – Я не псих, это ты тут психуешь, – проворчал тот, – было бы с чего. – И правда, прости, – Сона не смогла сдержать сарказм, она слишком устала за сегодня и уже едва отдавала отчет своим словам; ей неожиданно стало абсолютно все равно. – Ты сказал, что ничего мне не сделаешь и, видимо, я должна сохранять полное спокойствие, игнорируя все угрозы, исходящие от тебя с самого первого момента, как мы увиделись. – А ты с того же самого момента только и делаешь, что постоянно огрызаешься и споришь, – сердито ответил младший Шварц, едко добавив: – могла бы и порадоваться вниманию с моей стороны. – Не нужно мне твое внимание, и вообще ничего от тебя не нужно, – парировала Сона уже совсем без энтузиазма; ответы ради ответов. – Я тебя не знаю и знать не хочу. А уж расположения и вовсе не так добиваются! – А мне твое расположение не уперлось, – до обидного безразлично отбил Ульрих. Антра озадаченно уставилась себе под ноги: – Тогда почему я здесь? – По глупости? – Вопросом на вопрос ответил Шварц, смерив пассажирку полным снисхождения взглядом. – Ты успевала на последний автобус, но не пошла на него. Пес с ним, ты могла просто убежать от меня или спрятаться на соседней территории, но предпочла остановиться и поболтать со мной. Тебе, знаешь ли, повезло, что это я, а то ведь мог быть какой-нибудь маргинал, и кто тогда знает, что бы тебя ждало. – Спасибо за заботу, – выплюнула антра. На сарказм не осталось эмоциональных ресурсов. – Очень жизненный урок. Ты крайне великодушен. – Где тебя высадить? – Неожиданно сменил тему волк. Это было так внезапно, что брюнетка растерялась, сначала решив, что не так услышала вопрос: – Что? – Куда тебя подвезти? – Повторил водитель, кивнув на часы на приборной панели. – Час подходит к концу. Я забрал тебя полдвенадцатого, сейчас уже пятнадцать минут первого. Где тебя высадить? – Но... Сона огляделась. Место казалось очень смутно знакомым – возможно, она уже была в этой части города когда-то, но при свете дня... Сейчас же, когда гореть остались лишь вывески редких круглосуточных заведений и декоративные фонарики, антра едва ли смогла бы сориентироваться. – На парковке. Там, откуда увез. – А до дома ты как добираться будешь, пешком? – На такси, – отмахнулась Увер сердито, – не твое это дело. – Видимо, тебе на сегодня недостаточно ночных поездок с незнакомцем? – Антр смешливо оскалился, – где ты живешь? Волкоза сердито зыркнула на водителя, не желая раскрывать место своего дома. – Сона-а... – Со вздохом протянул волк, назвав ее по имени, кажется, впервые после знакомства, и будто бы устало произнес, – анкеты с вашими адресами лежат в кабинете секретаря вашего филиала, и... – Не продолжай. Пассажирка снова почувствовала себя загнанной дичью – в который раз за вечер? И переставала ли она вообще себя так чувствовать с тех пор, как хозяйский сынок появился в ее отделе? – Нам все равно придется вернуться туда... Мой дом в паре остановок от магазина. – Так бы сразу, – удовлетворенно буркнул антр, разворачивая автомобиль. До самого дома они ехали молча, лишь изредка перекидываясь короткими фразами, чтобы уточнить маршрут, а когда остановились у подъезда, Ульрих разблокировал пассажирскую дверь: – Спасибо за компанию, – легко произнес он фразу, прозвучавшую чистым издевательством. – Спасибо, что подбросил, – вернула она холодную любезность, с неверием открывая дверь. Неуклюже поднимаясь на деревянных от напряжения ногах, Сона услышала тихий хрустящий шорох, сменившийся легким тычком в ягодицу. – Да ты... – Она неловко отпрыгнула от машины, разворачиваясь. – Сверхурочные, – кратко бросил Ульрих и резким стартом автомобиля захлопнул дверь. Темный матовый силуэт быстро испарился в ночи, какое-то время выдавая себя лишь огоньками фар, а когда и они пропали из виду, Сона судорожно вздохнула. Она не могла поверить, что все закончилось именно так, и она действительно доставлена до самого подъезда живой и здоровой. Но... "Хрен сумасшедший, – подумала про себя антра, все еще дрожа и боясь ругаться вслух. – Для чего все это было?! Заче-ем? Балованный мажор, псих..." Пытаясь хоть как-то объяснить себе поведение странного знакомца, огибая идеи о психических отклонениях оного, и придумать мотивацию его действиям, Сона поднялась на свой этаж и тихо открыла дверь. – О, привет, – шепотом из темноты поздоровался с ней Микулаш, заставив чуть не заорать от неожиданности. – Все нормально? – Д-да, – часто дыша от испуга, выдавила из себя волкоза, – ты чего тут стоишь? – Водички встал попить, услышал скрежет в замке и решил дождаться. – Ты хоть фонарики на себя вешай, что ли, – Сона наконец немного отошла от шока, – или свечи на рога цепляй. Тебя же совсем не видно! Темношкурый козел по-дурацки захихикал: – Испугал? Прости, я не хотел. – Но абсолютно не раскаиваешься, – заметила антра с легким укором. – Есть такое, – отец все еще веселился, – ладно, пойду я, а то опять вставать в пять. Спокойной ночи. – Спокойной... Сона прошла к себе в комнату и, едва не забыв отзвониться подруге, тапнула кнопку видеозвонка в мессенджере; Милена взяла трубку сразу: – Демиурги благосклонные, ты в порядке?! – Почти закричала она с экрана телефона. – Я тут как на иголках, я... – Тс-с... – Увер приложила палец к губам, – спасибо, что дождалась. Я дома. Волкоза обвела фронтальной камерой угол, в котором сидела, чтобы подруга отметила, что та находится в жилой комнате. Пусть Милена у нее пока не была и не знает, как выглядит комната коллеги, Сона надеялась, что это достаточно убедительно. – Верю, – наконец выдала Брикер, сбавив тон и пристально оглядев экран. – Что ему было надо? Он тебя не трогал? – Нет-нет, все хорошо, – заверила обеспокоенную подругу волкоза и с безнадегой продолжила: – я вообще не поняла, зачем все это. Мы просто проехали по окружной, он меня отчитал за беспечность и дурной характер, и... все. – Странный кадр, – с чувством подытожила Милена, – поговорим об этом позже. Хм... Завтра же... Вернее, уже сегодня, с девяти утра надо узнавать новые смены на неделю. – Ба-али-и-ин... – Сона закрыла морду ладонью. – В зад. Я не встану, просто не смогу. Позвоню позже и возьму те, что останутся. – Так давай я возьму за тебя! Я не звоню, а езжу в офис; у тех, кто является очно, приоритет. Сколько тебе? – Не больше трех... – Облокотившись на подушку, Увер ощутила, как начинает уходить в анабиоз, – со среды. Сегодня не выйду. – Хорошо, – согласилась Милена, – все, иди спи. Потом поговорим. Спокойной ночи! – Спасибо тебе, Милка. И ты отдыхай. Выключив телефон, Сона еще успела подумать о том, что надо бы сходить в душ, но так и не смогла встать, прямо в одежде провалившись в глубокий сон без сновидений.