The End of the World Everyday

      Есть что-то во всей этой ситуации, что просто кажется странным.       Может быть, дело в том, что за ним гонятся сирены. Может быть, дело в том, что он оставил позади всю свою жизнь; людей, которых он считал друзьями, семьей, родителями, братьями и сестрами. Может быть, дело даже в том, что ветер в его волосах — незнакомое ощущение, а звезды над ним — слишком яркие и необычные.       Может быть, это все вместе взятое, но что-то в этом заставляет его смеяться.       Он откидывает голову назад и смеется. По его лицу катится пот, смешиваясь со слезами и кровью, его руки в синяках и болят, его сердце, кажется, вот-вот вырвется из груди, но что-то в том, что он такой живой, заставляет его чувствовать себя так правильно.       Вой сирен становится громче, они догоняют его, и ему было бы все равно, если бы не его прощальное обещание. — Я вернусь за всеми Вами, это я Вам обещаю, — сказал он остальным, тем, кто неделями создавал взрывчатку, разрушал стену и планировал его побег.       Побег, о котором они забыли ему рассказать. Побег, ради которого они рисковали своими жизнями. Побег, за который они, скорее всего, будут наказаны. И хотя мальчишка никогда не чувствовал себя таким живым, таким свободным и таким наполненным адреналином, он также никогда не чувствовал себя таким одиноким.       Люди кричат на него, лают собаки и воют сирены. Люди кричат во время погони, люди пытаются схватить его, чтобы помочь тем, кого они считают «хорошими парнями». Но он танцует у них на пути, он отталкивает их от себя, выскальзывает из их рук и бросается в переулок, слишком узкий, чтобы в нем мог пролезть хорошо накормленный человек.       Они, конечно, пытаются, они кричат на него, они тянутся к нему, но он отталкивает себя назад, широко раскрыв глаза и с бешено колотящимся сердцем. Его ноги становятся ватными, когда ситуация доходит до него, и он осознает масштаб того, что только что произошло.       Мальчишка проводит свою первую ночь на свободе, прячась за мусорным контейнером в городе, наполненном дымом и грязью, где люди медленно, но верно убивают себя в этом отравленном месте, но даже несмотря на это, Томми Иннит никогда не чувствовал себя настолько живым.

* * *

— Что такое «герой»? — спрашивает репортёр, Фил моргает от вспышек камеры перед ним, микрофон поднесен к его лицу, — Должен ли каждый герой обладать сверхспособностями, чтобы быть могущественным? — Конечно нет, — отвечает он, — Есть так много обычных людей, которые такие же герои, как и я. — И как герой этого города, что вы скажете всем своим начинающим молодым сторонникам? — вновь спрашивает репортёр, снова прижимая микрофон к его лицу. Фил слегка отодвигает его, прежде чем заговорить. — Я бы посоветовал продолжать делать то, что ты делаешь. Делай то, что ты любишь, и однажды ты окажешься в первых рядах, будешь делать то, что ты любишь, и будешь любим за это, — он отвечает, и раздается шквал дальнейших вопросов, но он поднимает себя в воздух перед тем, как они успевают закончить. Их крики становятся громче, когда крылья поднимают его над толпой, прежде чем всё и сразу исчезает. — Что ж, все пошло наперекосяк. — Вил! — Фил смеется, надвигая шляпу чуть плотнее и с улыбкой поворачиваясь к облакам, — Я признаю, все могло бы пройти лучше. — Да, тебе нужно перестать убегать, как какая-нибудь мятежная пародия Золушки. Кто-нибудь начнет жаловаться.       Фил снова смеется, извиваясь в воздухе, дабы посмотреть вниз. Вороны начинают окружать его, возбужденно щебеча с ним пока он летит, и он приветствует их доброй улыбкой. «Куда мы направляемся? Есть ли у нас миссия? Можем ли мы пойти в парк? Вы уже нашли подражателя?»       Вороны донимают его вопросами, несколько смельчаков хлопают крыльями перед его лицом, чтобы привлечь его внимание. — Кыш! — он машет руками перед собой, как можно мягче отгоняя птиц со своего пути, — Никто не подумает, что я диснеевская принцесса, Вилбур, ты забегаешь вперед.       Младший усмехается над связью с воронами. — Ты разговариваешь с птицами, Филза Майнкрафт, а это ставит галочку в одном из пунктов, чтобы быть диснеевской принцессой, — он напевает какую-то мелодию, стуча по своему компьютеру. Фил закатывает глаза с нежным смешком. — Боже, ты невыносим, Вил, почему ты не надоедаешь Техно или Ники? — со стороны младшего раздаётся раздражённый вздох. — Они бросили меня, Фил! — вскоре последовал драматический отклик, и Фил не смог удержаться от того, чтобы не покачать головой в ответ, терпеливо ожидая продолжения собеседника, — Паффи пришла поговорить с Ники, как обычно, а Техно единожды глянул на меня и решил, что я не стою его времени. Я думаю, что он ушел с Ранбу, чтобы расследовать убийство той ночью в метро, — Фил хмыкает, наклоняясь вниз к вертолетной площадке. — Как ты думаешь, это как-то связано с подражателем? — он спрашивает. — О, определённо, — Вилбур отвечает тогда, когда он приземляется, отряхиваясь от пыли и встряхивая перья. Дверь отпирается и тогда он протискивается внутрь, несколько более знакомых ворон следуют за ним, садясь ему на голову и плечи, некоторые даже размещаются на кончики крыльев, когда он приводит их сюда, — Я не удивлюсь, если он организует убийства, чтобы доказать свою точку зрения, какую-то извращённую поэтическую справедливость или что-то в этом роде. Скольких людей-птиц ты разозлил за последнее время, Дадза? — В том-то и дело, что других людей-птиц нет. Я единственный, — он толкает дверь в главную комнату и стряхивает несколько птиц со своей шляпы, чтобы повесить ту на вешалку для шляп. — Ох да, единственный и неповторимый птичий мозг в Эссемпи, — Вилбур приветствует его драматическим поклоном, он встаёт из-за стола, чтобы встретить его, как и у того, у него на плече сидит птица. Однако, в отличие от него, эта птица не привязана к нему, как вороны. — Ха-ха, ты уморительный, Вилбур, — Фил невозмутимо смотрит на брюнета, закатывая глаза, вместо этого направляясь прямиком на кухню, — Есть какие-нибудь зацепки по нашему подражателю? — Неа, — Вилбур произносит букву «а» на конце, позволяя своему рту на минуту приоткрыться, как он уже следует за старшим. Фил бросает ему яблоко, пока он роется в поисках коробки с кошачьим кормом, наполняя кормушку на открытом балконе. Вороны копошатся вокруг, прилетая попировать и пообщаться, — Как насчёт тебя, есть какие-нибудь успехи в городе?, — Вилбур говорит с набитым яблоком ртом, передавая остаток фрукта сине-золотой Ара, что сидит у него на плече. Она берет его одной ногой, с удовольствием пережевывая. — Ничего, — герой плюхается на диван, проводя руками по волосам, — Ни один человек не мог рассказать мне о подражателе, и потом, что сделало вещи ещё хуже, рекламная команда поймала меня во время патрулирования. Затем мне сказали, что Туббо снова арестован, и я действительно не хочу иметь дело с освобождением под залог прямо сейчас.       Дверь распахивается, и на пороге стоит их дружелюбный участковый полицейский, выглядящий очень несчастным из-за того, что он находится в дверях дома героя номер один. — Понк, рад тебя видеть, — говорит Вилбур, как всегда бодро, — Пожалуйста, скажи мне хорошие новости, Туббо снова под арестом? — Фил стонет; сейчас только час дня понедельника, а он уже мечтает, чтобы эта неделя поскорее закончилась. — Хорошие новости: это не Туббо. Плохие новости: это Ранбу, — отвечает Понк и Фил поднимает бровь в ответ на это. — Ранбу? — спрашивает он, и Вилбуру хватает порядочности выглядеть удивлённым этим, — Полиция арестовала его? — Что? Кто сказал, что я кого-то арестовывал? — Понк бросает на него озадаченный взгляд, и Фил пожимает плечами. — Вот почему ты обычно здесь, — он отвечает. — Нет, — Понк шагает дальше в квартиру, хлопая по шляпе Фила, когда тот проходит мимо, — Я пришел сказать Вам, что Ранбу упал в мусорный контейнер, когда помогал Техноблейду с некоторыми поручениями. Он на нижнем этаже с Квакити и попросил несколько бинтов.       Вилбур фыркает, а Фил вздыхает в ладони, указывая на аптечку первой помощи. — Угощайся, — говорит он и Понк благодарит его, делает то, что ему сказали, и хватает большую пригоршню бинтов, прежде чем снова уйти. — Я думаю, будет лучше, если ты не будешь обсуждать это с ним, он и так достаточно пострадал от рук ДжейШлатта, — Понк добавляет, уже уходя, — Кстати, удачи в деле о подражателе, мы привлекли к этому наших лучших детективов. — Чёртов ДжейШлатт занимается этим делом! — кричит ему вслед Вилбур, — Ваши лучшие так же хороши, как и мои кулинарные навыки! — но детектив уже вышел за дверь, а брюнет остался кричать на закрытую дверь. Его гнев длится недолго, так как его телефон зажужжал, и Фил возвращается к своей тихой хандре, — О, хорошие новости, Туббо только что взорвал банк.       Фил ругается, скатываясь с дивана, и направляется к двери. — Клянусь блядским богом! — кричит он Небесам, хватая свою шляпу с вешалки и игнорируя смешки Вилбура, — Я хочу, чтобы настал день, когда хотя бы у кого-нибудь из присутствующих здесь будет по крайней мере половина клетки головного мозга, — он пинком распахивает дверь, пугая измотанного Джорджа, поднявшего руку, чтобы постучать в дверь. Фил одаривает его взглядом. — Эм, здравствуйте, мистер Майнкрафт? — предлагает он, надвигая на лоб свои комично большие солнцезащитные очки. — Если Сапнап снова заперся в ванной, иди и приставай к кому-нибудь другому, желательно к тому, кто не хочет оказаться запертыми там вместе с ним, — говорит он, Джордж кивает головой, бросаясь вниз к лифту, — И возьми Дрима! Нам нужно выручить козлёнка! — Да, сэр! — Джордж исчезает в лифте, и Фил решает, что он поднимется по лестнице. — У тебя отличное начало недели: ещё одно дело об убийстве, ещё один взорванный объект, Ранбу ранен, а Сапнап застрял в ванной. Ты бы хотел, чтобы я снова поругался с ДжейШлаттом? — металлический голос Вилбура звучит у него в ухе, и Фил фыркает. — Заткнись, — он стонет, — Если ты хочешь быть полезным, то принеси мне кофе. Я думаю, что я заслуживаю его после сегодняшнего дня. — Ты говоришь это каждый день, Дадза. Но для тебя я пойду и принесу тебе кофе. Я все равно собирался поговорить с Сэмом. — Спасибо, приятель, — говорит Фил, — Я не знаю, где бы я был без тебя. — Вероятно, мёртвым на дне резервуара, — отвечает Вилбур, и Фил морщится. — Слишком рано, — отвечает он, и на другом конце связи раздается фырканье. — Прошло пятнадцать блядских лет!