The End of the World Everyday

— Томми? Что ты делаешь в кладовой?       Мальчик, о котором идет речь, подпрыгивает, как будто его поймали на совершении преступления, которое он не совершал... по крайней мере, он не совершил ни одного преступления с прошлой пятницы, и это случилось только потому, что у него закончились яйца. Технически, это не было преступлением формально, если он стащил их прямо из курятника, и теперь, когда он думает об этом, это было больше похоже на похищение. — Сэм, мой друг! — Томми натягивает на лицо сияющую улыбку, высовывает голову из-за угла и смотрит на своего босса, — Просто считаю пакетики с кофе, ты же меня знаешь, — сказал он и Сэм бросает на него любопытствующий взгляд. — Мм, — он мычит, обходя прилавок, чтобы встать поближе к нему, и упирает руки в бока, в то время как его верная собака Фрэн находится рядом с ним, — Я предполагаю, что это как-то связано с Вилбуром, верно? — Сэм кивает головой в сторону высокого брюнета в кабинке. Он печатает на ноутбуке и выглядит довольным тем, где он находится — кофе с одной стороны, шоколадное печенье с другой, но внешность может быть обманчивой, в тот момент, когда он замечает Томми, он будет втянут в ещё один односторонний разговор. — Может быть, — ворчит он, а Сэм имеет наглость смеяться над ним, — Не смейся! — его щеки краснеют, и он свирепо смотрит на своего босса, — Он любит болтать попусту, а я ненавижу бессмысленную болтовню! — Может быть, это потому, что он хочет узнать тебя получше. Я не каждый день принимаю новых работников, ты же знаешь, — Сэм выходит из дверного проема, выпуская Томми, и он возится с грязной посудой, в то время как зеленоволосый мужчина наблюдает за этим с довольной улыбкой. — Ну, может быть, ему следует не совать свой нос в мои дела, — говорит Томми, с грохотом ставя чашку на сушилку с бо́льшей силой, чем нужно. Пожилая дама бросает на него раздраженный взгляд и он возвращает это с глуповатой улыбкой. — У тебя много друзей, Томми? — спрашивает Сэм, и Томми бросает на него странный взгляд. — И что это должно значить? — он огрызается, — Конечно, у меня есть друзья, в конце концов, я великий Томми Иннит! — Сэм равняет его пустым взглядом. — Тогда назови некоторых из них.       Томми бросает взгляд на окно, где сидят три знакомые птицы, с любопытством наблюдая за ним. — Ну, — он начинает, — Это Генри, Клементина, Морриган... — перечисляет он их на его пальцах, замолкая, Эрет, Фулиш, Дриста, Майкл, Салли... У него действительно есть друзья, они просто тайные друзья, ладно? — Эти птицы случайно не твои? — спрашивает Сэм, тоже бросая взгляд в сторону окна. Томми выдавливает из себя ответ, заикаясь и запинаясь на своих словах. — Что? Нет, конечно нет! Я не разговариваю с птицами, это глупо! Мои друзья — это настоящие люди, которые делают человеческие вещи и определённо не вороны, — он скрещивает руки на груди, защищаясь, и Сэм ухмыляется, открывая рот, чтобы расспросить его дальше, но Томми спасает кто-то, кто подходит к прилавку. Он даже не поднимает глаз, чтобы встретиться взглядом с ними, попросту бросаясь к кассе и крича Сэму: — Я беру этого на себя, — чтобы тот заткнулся, и это просто его удача, потому что- — Четыре кофе с собой, пожалуйста, ребёнок.       Дерьмо.       Томми сердито смотрит на Вилбура, в то время как Сэм хихикает у него за спиной, — Я не ребёнок, ты просто чудовищно высокий гигант, — он огрызается в ответ, поворачиваясь к кофеварке. Вилбур наклоняется над скамейкой, громкий сам по себе и Томми бросает на него раздраженный взгляд. — Конечно, конечно, — говорит Вилбур своим певучим голосом, — Есть какие-нибудь планы на сегодня? — он просматривает его карточку, возвращаясь в вертикальное положение, чтобы изучить Томми. — Нет. Хочешь что-нибудь ещё к своему кофе? — коротко отвечает светловолосый подросток, и Вилбур указывает на круассан в витрине. — Три таких, пожалуйста, я уже заплатил за них, — Томми закатывает глаза, увидев довольное выражение на лице мужчины, и возвращается к кофеварке, — Так, Сэм, я хотел спросить тебя об одной технологии, над которой я работаю-       Томми игнорирует мужчину, его взгляд цепляется за квадратный телевизор, установленный в углу, на обычном расслабляющем канале с мультфильмами, который всегда включает Сэм, шёл выпуск новостей. Странно, учитывая, что причина, по которой у Сэма всегда проигрываются мультфильмы, заключается в том, что на нем никогда не бывает никаких новостей. — Это шестая неделя, когда Корвид бродит по улицам, наряду с шестым еженедельным убийством подряд. Пока нет ничего, что связывало бы цепочку убийств воедино, кроме того, что все нападения были совершены ночью, а вoроны слишком часто клевали останки на следующее утро, вороны являются основной частью бренда Корвида, а ночное время было обычным местом для линчевателей. Есть ли более прочная связь между линчевателем Корвидом и корвидами, которые сеют хаос среди жертв убийства? Нам еще предстоит что-то обнаружить, но это может быть именно так. Полиция вводит по всему городу комендантский час с девяти тридцати вечера, который вступает в силу немедленно, любой, кто выходит за пределы своего дома в это время, и не подчиняется прямому приказу правительства, будет оштрафован. — Это немного строго, — отмечает Томми с раздражённым тоном, — Как, черт возьми, я должен добраться до дома? Моя смена заканчивается в девять. — Я могу сократить твои часы, если это проблема, — предлагает Сэм, тоже уставившись на телевизор, где повторяется анонс новостей. — Нет, мне нужны деньги, думаю, мне просто придется спидранить до дома, — отвечает Томми. Сэм хмурится, когда поворачивается к подростку. — Томми, ты живёшь в часе езды отсюда, ты не можешь надеяться, что я поверю в то, что ты можешь бегать всю дорогу домой каждую ночь, — говорит Сэм, в его голосе слышится беспокойство. — И ты потеряешь больше денег, если ты будешь оштрафован, чем если ты пропустишь полчаса работы, — добавляет Вилбур, и Томми бросает взгляд на клиента, пододвигает к нему упакованные напитки и наклоняется, чтобы достать круассаны. — Я работаю только в будние дни, это пять штрафов в неделю, со мной все будет в порядке, не говоря уже о том, что сначала они должны поймать меня, — Томми говорит, пожимая плечами, и двое мужчин обмениваются озадаченными взглядами, прежде чем снова повернуться к подростку. — Если деньги так много для тебя значат, я могу просто отвезти тебя домой после твоей смены, — говорит Сэм, и Томми качает головой. — Нет, спасибо, Гермес, я думаю, что смогу добраться домой сам, — коротко отвечает Томми. — О господи, греческая мифология, нет, спасибо, — Вилбур издает звук отвращения, — Ты говоришь как мой брат.       Томми приподнимает бровь, выкладывая круассаны в пакетиках на прилавок и подталкивая их ближе к старшему мужчине, — У тебя есть брат? — спрашивает он, тут же ругая себя за то, что попал в ловушку разговора Вилбура.       Снова выглядя довольным собой, Вилбур кивает головой, — Конечно, он слишком сильно задродит по мифологии и не заткнется, если ему представится такая возможность, — в его голосе звучит что-то нежное, и Томми хмурится, — У тебя есть братья или сестры, Томми? — Нет. Я единственный ребенок в семье, — отвечает коротко Томми. Технически, он прав, или, по крайней мере, он думает, что он прав, он никогда по-настоящему не встречался со своими родителями, и у него на самом деле могли быть сотни братьев и сестёр. Но в более личном смысле ему нравится думать, что остальные всегда были его братьями и сёстрами. У них тоже была целая семейная динамика.       Вилбур выглядел готовым говорить дальше, но его прерывает телефон, и он вытаскивает его и морщится от всего, что читает, — Мне нужно ехать в полицейский участок, поговорим с тобой позже, Сэм; надеюсь, что мы скоро снова увидимся, Томми! — и высокий мужчина выбегает за дверь, держа напитки и выпечку подмышкой, когда он протискивается сквозь толпу, звеня колокольчиком вслед за ним. — Он торопится, — бормочет Томми и Сэмми кивает, все еще выглядящий обеспокоенным из-за всего этого комендантского часа и возвращения домой. — Обычно он всегда спешит, этот человек может опоздать на свою смерть, если ему дать шанс отвлечься, — говорит Сэм, и пожилая дама, которая бросила на Томми неприязненный взгляд, подходит к стойке. — Извините, вы менеджер? — спрашивает она, и Сэм кивает, с улыбкой делая шаг вперёд. — Конечно, это я, чем я могу вам помочь? — спрашивает он, оглядываясь на Томми широко раскрытыми и усталыми глазами. Томми хихикает, отступая назад, чтобы посмотреть, что, в надежде, не перерастет в очередной инцидент с Карен. — Ну, после всего, что было в новостях, я немного беспокоюсь о тех трёх птичках в окне, откуда нам знать, что они не виновники убийств? — спрашивает она, бросая нервный взгляд в сторону упомянутых птиц, — Это достаточно плохо, что Филза связывает себя с воронами, но что если они всё это время наблюдали за нами?       Томми хмурится, — Вообще-то это вoроны, — говорит он, и женщина снова пристально смотрит на него. — Ну, кем бы они ни были, они ведут себя довольно подозрительно для птиц, они заставляют меня чувствовать себя некомфортно, а когда мне некомфортно, я не могу есть, — пожилая дама огрызается, и Сэм переводит взгляд с Томми на женщину. — Мы посмотрим, что мы сможем сделать, хорошо? — спокойно говорит он, — Как насчёт того, чтобы закончить трапезу в другой кабинке, подальше от окна, а мы пока займёмся вoронами, — женщина пристально смотрит на Сэма, прежде чем отступить, вновь поворачиваясь к своей кабинке. — Итак, что мы будем делать с Гарри, Кэтрин и Морганом? — спрашивает Сэм, и Томми бросает на него свирепый взгляд, выплескивая воду из раковины на мужчину. — Это Генри, Клементина и Морриган, придурок, — Он огрызается, и Сэм смеётся, в танце уходя подальше от очередного всплеска воды, — Я не могу заставить их делать дерьмо, я не их владелец или что-то в этом роде. — Но они же твои птицы, верно?       Томми пожимает плечами, возвращаясь обратно к тарелкам, шарясь в тёмных глубинах в поисках ложки, которая, как он знает, где-то там. Кажется, они постоянно теряются, так что на данный момент каждая ложка на счету. — Они мои друзья, — он поправляет, наконец хватая ложку и вытаскивая ее, чтобы высушить, — В этом есть разница. — Вот почему я думаю, что тебе надо лучше научится вести лëгкую беседу, Томми, твои единственные друзья это трио воронов, — говорит Сэм, взъерошивая свои волосы, — По крайней мере, поздоровайся с Вилбуром, когда он придет в следующий раз, ты бы сделал его день намного лучше, — Томми усмехается, опуская ложку в корзину для столовых приборов, где указанный товар уменьшается в количестве. — Это только спровоцирует его, и следующее, что я узнаю, это то, что он попросит пообедать со мной, а потом мы встретимся в нерабочее время, чтобы выпить кофе в какой-нибудь конкурирующей кофейне, — говорит Томми, и Сэм хихикает. — У тебя слишком буйное воображение, Томми, — говорит он, толкая перегородку между прилавком и остальной частью кафе, Фрэн следует за ним, — Мы поговорим о твоих часах работы позже, и я отвезу тебя домой, — добавляет он, и Томми бросает раздраженный взгляд ему в спину. — Да, да, как угодно, — ворчит Томми, возвращаясь к своей охоте за ещё бо́льшим количеством ложек.

* * *

      Квартира у Томми маленькая. Фактически, её можно было бы назвать комично маленькой.       Гостиная достаточно широкая, чтобы вместить его диван так, чтоб он не мешал на пути к кухонной двери. Его спальня — это буквально комната с постелью, вмещающая только кровать и всё, и единственная полка, прикрепленная к стене, с перекладиной под ней, куда он вешал свою одежду. Кухня едва ли достаточно велика, чтобы на ней могли удобно разместиться два человека, и он решил, что играть в Тетрис, пытаясь разместить там стол, было бесполезно.       Вышеупомянутый стол был изгнан на балкон, который тоже занимает там половину всего места. Большая его часть была покрыта всевозможными растениями, в основном съедобными. Его ценное клементиновое дерево стояло посередине, как центральный элемент. С балкона свисает колокольчик, сделанный из ложек, а снаружи стоит единственный стул, откуда открывается вид на город. — Хорошо, кто из вас съел оставшуюся клубнику? — Томми пробирается в спальню, где трое его друзей-воронов устроились в своем гнезде.       Технически, у него не должно быть домашних животных в квартире, но они не его домашние животные, поэтому он думает, что всё должно быть в порядке. — Генри, это снова был не ты, не так ли? — спрашивает он, и у ворона, по крайней мере, хватает вдумчивости выглядеть виноватым в своих действиях, — Я экономил их! — Томми проталкивается обратно в гостиную, — В следующий раз спрашивай, хорошо? У нас есть замороженные из продуктового магазина.       Он вытягивает руки вверх, кончиками пальцев едва касаясь верхней части того, что определенно не должно быть законной минимальной высотой потолка. Его темные крылья расправляются за спиной, протестуя против того, что они восемь часов провели в тесноте, и практически напрашиваясь на прихорашивание.       Преимущество низкого потолка в том, что он может добраться до люка на крыше практически без каких-либо усилий, что делает это идеальным укрытием для того, к чему он стремится.       Он на мгновение ощупывает все вокруг, стоя на потрепанном пуфике, прежде чем его пальцы схватывают потрепанный портфель. Как и всё, что у него есть, это взято из мусорного контейнера по дороге домой с работы, и, как и всё остальное, оно разваливается на части. Внутри находится, вероятно, одна из самых важных для него вещей — его наряд линчевателя.       Да, Томми — линчеватель, но не то, что он мог бы похвастаться этим перед кем-то, кроме своих воронов и, ну, других линчевателей в округе. — Кто из вас присоединится ко мне сегодня вечером? — спрашивает он, поворачиваясь к спальне, пока натягивает костюм, маневрируя им вокруг крыльев.       Раздается одно-единственное карканье, и Клементина опускается ему на голову. — Ах, Клементина, вот почему ты моя любимица, — в этот момент вылетает ветка, ударяя его по затылку, и Томми взвизгивает, прячась на кухне, пока он натягивает остальную часть костюма, — Это была шутка! — плачет он, а Клементина спрыгивает вниз, чтобы позволить мальчику натянуть бандану на нижнюю половину лица и капюшон сверху.       На его поясе висит портативная рация, настроенная как на частоту героев, так и на частоту полиции, он включает её, запирая входную дверь, и прощаясь в последний раз с двумя другими воронами, он выходит на балкон. — Ограбление кормового магазина на Седьмой улице, вызов всех поблизости, чтобы остановить этих идиотов. — Кто грабит магазин с кормами? — Томми спрашивает Клементину, и Клементина отвечает ему пустым взглядом, — Не важно, может быть, мы смогли бы подобрать несколько пакетов с семенами среди обломков, в магазинах кормов же продаются семена, верно? Мы могли бы найти немного корма для кур и начать строить курятник под столом.       Он проталкивает себя на балкон, расправляет крылья и спрыгивает, рядом с ним находится Клементина, выглядящая очень не впечатленной его идеей. — Это хорошая идея, ты любишь яйца, я люблю яйца, а еще мне не нравится воровать яйца у старика с юга, — он продолжает обыскивать территорию в поисках Седьмой улицы, — Я не заменяю тебя, Клементина, я просто думаю о более самодостаточных вариантах-       Слева от него что-то взрывается, и Томми, вздрогнув, сворачивает с дороги. Благодаря комендантскому часу крики минимальны, однако, к несчастью, это также означает, что меньше людей позвонят в полицию. — Чёрт возьми! Склад кормов подождёт, Клементина, у нас есть работа! — Томми выключает радио, когда он пикирует вниз, сбивая кого-то с ног и стоя наготове для двух других. — Эй! Ты Корвид, не так ли? — один из них насмехается над ним, подняв руки и готовый к бою. Томми медленно кивает, хмурясь, — Ты здесь, чтобы убить нас, уебок?       Томми качает головой, принимая боевую стойку по мере приближения этих двоих к нему.       Самое замечательное в подобных ограблениях то, что обычно кто-то находит кучу низкоуровневой взрывчатки или фейерверков, и они решают, что они вызовут проблемы только по этой причине, что есть небольшая вероятность, что они могли бы извлечь из этого что-то полезное. Еще одна хорошая вещь заключается в том, что из-за этого внезапного комендантского часа единственные люди — это люди, достаточно глупые, чтобы думать, что меньшее гражданское население означает также и меньшее количество героев.       Слава богу, что даже если это так, линчеватели на свободе, будь то дождь, град или солнце, комендантский час или нет       Излишне говорить, что два чересчур смелых человека не могут сравниться с великим Томми Иннитом, и он быстро справляется с ними, связывая их с третьим грабителем, потерявшим сознание, как раз вовремя, когда сирены поворачивают за угол.       Сердце Томми учащенно бьется при виде этого зрелища, и он поднимается в воздух, снова включая радио, когда он набирает относительно большую высоту. — Корвид был замечен на севере, рядом с универмагом, входную дверь сорвало с петель, и они оставили нам подарок. Будьте начеку, —Томми ухмыляется, спускаясь прямо на крышу.       Радио превращается в волну голосов, сообщающих полученные сведения и теории друг другу о неуловимом Корвиде. Томми слушает их на протяжении некоторого времени, пока Клементина бросает на него неодобрительный взгляд. — Эй, иногда мужчине нужно поднять свое эго. Я не могу сделать это во время драки, учитывая, что Корвид не известен своей болтовней, — говорит Томми, прислушиваясь еще мгновение, прежде чем встать. Комментарии по радио полностью стихли, и он спрыгивает с крыши на следующую, внимательно следя за любой активностью.       Ещё какое-то время всё максимально тихо, и Томми с удивлением обнаруживает, что большинство людей достаточно умны, чтобы оставаться внутри своих домов во время комендантского часа. Он останавливает уже другое ограбление, помогает пьяному мужчине вернуться домой, разнимает драку между двумя уличными бандами и возвращает троих дерзких людей обратно в их дома, прежде чем ночь становится по-настоящему интересной.       Раздается лязг металла о металл, и Томми останавливается, оглядываясь в поисках источника этого звука. — Клинок был замечен на Востоке гражданским лицом, полиция и герои в окрестностях нужны немедленно.       Дыхание Томми на мгновение останавливается, когда бабочки наполняют его желудок.       Клинок — это один из самых известных линчевателей, который, как известно, иногда тесно сотрудничает с героями, но это не значит, что они не вцепятся друг другу в глотки в любой другой день. Он также является одним из кумиров Томми. Так что, конечно, он ухватится за возможность увидеть его в действии.       Клементина пронзительно каркает на него, а Томми смеется, — Я ни за что не пропущу это! — говорит он ей, скользя навстречу нарастающему грохоту металла, взгромоздившись на крышу и заглядывая через её край.       Там, во всей своей красе, стоит Клинок, выглядящий по-королевски. Грозный боец и такой же молчаливый, как и Корвид. Томми с широко раскрытыми глазами наблюдает, как линчеватель сражается сразу с пятью людьми, в то время как сирены вдалеке становятся все громче и громче.       Клементина садится ему на голову, пока они смотрят за происходящим, с любопытством наблюдая за быстро падающими бойцами. — Видишь? Он потрясающий, его движения неимоверно плавные, и он выглядит так элегантно в своем плаще и короне, — шепчет Томми ворону, которая остаётся молчаливой, как и положено птице.       В конце концов, последний из бойцов падает, и Клинок вновь одерживает победу. Томми не может сдержать ликования, которое охватывает его при виде этого человека в действии, только вот это длится недолго, так как он ловит взгляд Томми.       Томми замирает, и внезапно Клинок движется в его сторону, а он вскакивает и убегает прочь. — Это была плохая идея, Клементина! — Он шипит, и птица бросает на него взгляд "ни хрена себе", — Я знаю, что должен был послушать тебя, обычно ты права. Но Клинок был прямо здесь! — И теперь он преследует нас, — отвечает Клементина, выглядя такой же разочарованной им, как и раньше. — Он не собирается преследовать нас- — Томми поворачивается, ловя блеск металла в лунном свете, — Он преследует нас! — он пытается продвинуться вперёд, используя свои крылья, но как только он достигает края здания, его дёрнуло обратно на землю.       Клементина каркает и тревожно визжит, бросаясь на Клинка, но он просто прогоняет её в сторону.       Томми тяжело дышит, с ужасом глядя в кроваво-красные глаза. — Здравствуй, Корвид.       Он так облажался.