Things That Go Bump in the Night

Площадка Лисьей Норы была совершенно пуста, когда Эндрю прибыл со своей группой на хвосте. Они все получили предупреждение от Ваймака тем серым утром, на телефоне Эндрю загорелось текстовое уведомление, но он не потрудился проверить его. Он понял, что содержалось в сообщении, только когда Кевин сунул свой телефон в лицо Эндрю, когда они садились в Мазерати. Кто-то ворвался на корт. Но кто бы это ни был, он давно ушел к тому времени, когда остальные Лисы просочились в фойе, где их ждал Ваймак. Остальные лисы уже были там, рассевшись по диванам и креслам. Старшекурсники заняли диван, самый дальний от двери, в то время как двое первокурсников заняли кресла, остальные расположились на подлокотниках или стояли рядом. Второй диван был оставлен пустым, чтобы группа Эндрю могла втиснуться. Он не потрудился сесть. — Я уже поговорил с охраной, — сказал Ваймак, когда Эндрю проходил мимо.  Дэн выбросила руку, пытаясь остановить его, но Эндрю проигнорировал ее. Для него не имело значения, если какие-то подростки ворвались на корт и разгромили его. Он и сам столько раз думал о том, чтобы сделать это. Разбивать окна металлической битой, использовать баллончик с оранжевой и белой краской, хотя бы для того, чтобы сделать это немного менее раздражающим. Эндрю обнаружил, что в последнее время все больше и больше ненавидит стадион Лисьей Норы. Ваймак отпустил его, кивнув в сторону Эндрю, пообещав проверить камеры безопасности, пока все будут готовиться. Эндрю думал об этом по дороге в раздевалку, почему Ваймак так много спускал ему с рук. Эндрю почти не задерживался, чтобы послушать разговоры перед тренировкой, Кевину всегда приходилось вводить его в курс дела позже. Ваймак обычно не трогал его до тех пор, пока он ходил на тренировки, но обычно никого не освобождали от его лекций. Вместо этого Эндрю предпочел получить фору в раздевалке, подготовившись еще до того, как кто-либо еще вошел. Не то чтобы Эндрю так уж стремился играть в экси, он был далек от того, чтобы когда-либо с нетерпением ждать этого, но ему уже не хватало сна два дня, и его желудок сводило от слишком большого количества пропущенных приемов пищи. У него просто не было сил разбираться со своими товарищами по команде. Потирая глаз большим пальцем, Эндрю набрал комбинацию своего шкафчика и тупо уставился на свое снаряжение экси. Он не смотрел на шкафчик прямо за своим, было легче притвориться, что он пуст, что он всегда был пуст. Эндрю обнаружил, что горе никогда по-настоящему не исчезало. Это не давало ему покоя, проедало дыру в его животе, как кислота на металле. Постоянная боль в груди редко успокаивалась, даже в те дни, которые казались чуть ярче, чем предыдущие. Прошло более полугода с тех пор, как Нил умер в Балтиморе, семь мрачных месяцев, когда Эндрю дрейфовал, оторванный от своей собственной жизни, и носил эту кислотную дыру в боку. Он всегда утверждал, что Нил был никем, что ему все равно, что случилось бы так или иначе, но смерть Нила отбросила его назад на несколько шагов, которые он сделал после возвращения из Истхейвена. Бетси назвала это рецидивом во время одной из их сессий в те недели, когда Эндрю разговаривал с ней или вообще не произносил и слова. Очевидно, потеря кого-то важного сделает такое с вами. Даже сейчас, месяцы спустя, Эндрю чувствовал рваную дыру в груди, куда когда-то протиснулся некий болтливый рыжий. Боль от этого никогда не покидала его с тех пор, как Нил вернулся домой в закрытом гробу, Эндрю ушел с осознанием того, что, возможно, ему все-таки не следовало разрывать их сделку. По крайней мере, он должен был знать, что что-то случилось, учитывая то, как Нил смотрел на него в той чертовой раздевалке, как это "Спасибо. Ты потрясающий" слетело с его языка, как будто это было что-то драгоценное, как будто это было самое важное, что Нил мог сказать в тот момент. Как будто это значило все. Эндрю действительно ненавидел его за то, каким он был разорванным на части и как истекал кровью через несколько месяцев после возвращения Лис из Балтимора, потерявших одного нападающего. Нил был его погибелью, и Эндрю сам вручил нож, который разрезал его. Прочистив голову от тумана, Эндрю схватил свое снаряжение и переоделся. Поскольку Эндрю был первым на стадионе, свет еще не включили. Единственное, что освещало его путь, исходило из узких окон над ним, острые лезвия солнечного света, которые едва проникали сквозь мрак. Все, что он мог разглядеть, это небольшой участок чередующихся оранжевых и белых трибун и половина внешнего корта, пока остальное было сокрыто темнотой. Он вообще не мог видеть внутреннюю площадку, ворота и большой экран терялись за черными занавесами. Что-то мокрое хлюпнуло под ногами Эндрю. Остановившись там, где он стоял, Эндрю присел на корточки и осмотрел пол. Было слишком темно, чтобы что-то разглядеть, поэтому он выудил свой телефон из кармана и использовал свет от экрана, чтобы увидеть, во что он вляпался. Грязь. Следы от нее, ведущие от одной из входных дверей, которые вели наружу, к ближайшей двери внутреннего двора. Засунув перчатки в шлем и положив его у скамейки хозяев, Эндрю пошел по следу прямо к стене из оргстекла. Он нашел грязь, размазанную по ней, размазанные отпечатки рук, протянутые от двери до ручки. Эндрю едва мог видеть что-либо за стеной, но грязная тропа выглядела так, как будто она вела дальше в корт. — Черт возьми, — пробормотал он, вытирая пятно грязи большим пальцем.  Он схватился за дверную ручку, и грязь осыпалась под его пальцами, падая на пол вместе с остальным беспорядком. Дверь раздевалки позади него открылась, и Эндрю повернулся, чтобы увидеть Ваймака со странным выражением на лице. Его брови были нахмурены, губы поджаты, как это бывает, когда ему нужно сообщить плохие новости. — Тренер, — сказал Эндрю, указывая ему на грязь на полу. Рот Ваймака сжался в тонкую линию.  — Включите свет, — приказал он кому-то позади него.  Несколько минут спустя с жужжанием включились огни, открывая одну секцию трибун за раз, прежде чем весь стадион и корт были освещены. Дэн обошла Ваймака с другой стороны и присела на корточки рядом с грязевой тропой. — Как служба безопасности пропустила это? — спросила она, но Ваймак не ответил.  Его взгляд был прикован к чему-то позади Эндрю во внутреннем дворе. Эндрю обернулся, проследив за его взглядом. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, на что он смотрит, но когда он это сделал, беспокойство укололо его кожу. На корте было тело. Оно упало на гигантскую лисью лапу посередине, повернувшись спиной, так что его лицо было скрыто. Оно было одето в джинсы и толстовку, которые были настолько покрыты грязью, что Эндрю едва мог разобрать, какого они цвета. Он не мог видеть, дышала ли фигура с того места, где он стоял, но этот человек, должно быть, был тем, кого можно было выследить в грязи по всему стадиону, поскольку была только одна цепочка следов. — Вызовите охрану. Я хочу, чтобы все покинули стадион , — скомандовал Ваймак.  Его голос не оставлял места для споров. Эндрю не обернулся, чтобы посмотреть, с кем он разговаривает, но он услышал шаги, бегущие обратно в раздевалку. Он колебался, глядя сквозь плексиглас, щурясь на фигуру на корте. Грубый голос Ваймака прозвучал позади него.  — Давай, Миньярд. Эндрю все еще держал руку на дверной ручке, но он позволил ей упасть, когда Ваймак снова позвал его обратно. Однако в фигуре было что-то знакомое, хрупкое телосложение, то, как она свернулась калачиком, крепко обнимая руками свое тело. Эндрю колебался; что-то было не так. Его глаза скользнули от одежды фигуры, старой, изношенной и покрытой грязью, к их голове. Он замер. Этого не могло быть, это была игра света. Эндрю, наконец, потерял это. Галлюцинация, как утверждал Эндрю все эти месяцы назад. Несбыточная мечта. — Эндрю, черт возьми! Ваймак закричал, когда Эндрю с такой силой распахнул дверь, что она отлетела назад и ударилась о стену. Он помчался по корту, не обращая внимания на голоса, кричащие ему остановиться, вернуться. Кто-то последовал за ним, схватив Эндрю за плечо, чтобы оттащить его назад. Он отбросил их, размахивая рукой так сильно, как он метался вокруг них. Он услышал, как Кевин тяжело охнул, когда его локоть встретился с животом. Кевин что-то кричал, но Эндрю не мог разобрать его слов из-за прилива крови к голове, пульс стучал в ушах, как своенравный барабан.  — Двигайся, — сказал он, или, может быть, он прокричал это, он не мог утверждать.  Все, что приходило ему в голову, это проблеск каштановых волос, почти покрытых слоем грязи и земли. Он резко остановился рядом с фигурой, упав на колени. Бледная кожа и изможденные щеки, у Нила были бледные и покрытые крошечными царапинами руки и лицо. Под его носом была размазана кровь, уже высохшая и отслаивающаяся пятнами. Эндрю подбежал к нему и наполовину усадил его к себе на колени. Голова Нила свесилась набок, безвольная, как тряпичная кукла. Эндрю схватился за затылок и прижал два пальца к горлу, нащупывая пульс на липкой коже. Он промок насквозь и был скользким от пота, но Эндрю прощупал его шею, пока не почувствовал это. Как бы слабо это ни было, он почувствовал биение сердца под кончиками пальцев. — Это ... — Кевин споткнулся рядом с Эндрю, его лицо исказилось от шока.  Он нервно потянул себя за волосы на макушке, уставившись на Нила, широко раскрытыми глазами, приклеенными к вялому лицу Нила.  — Это невозможно. — Он жив, — сказал Эндрю вместо этого.  Его не заботило то, что было возможно, его не заботило ничего, кроме того, как дрогнули веки Нила, когда Эндрю схватил его за подбородок рукой и поднял лицо вверх. На его лице были шрамы, все еще розовые, как будто они только начинали заживать. Эндрю провел большим пальцем по круглым шрамам на левой стороне лица Нила, где раньше была его татуировка. Эндрю понял с чем-то вроде болезненного толчка в желудок, что она была сожжена. Ярость пульсировала в нем. Он не знал, на что он злился, еще не знал. Все может быть. На Нила, за то, что исчез и вернулся, когда Эндрю только начал снова разбираться в своей жизни. На себя, за то, что тогда так открыто истекал кровью, а теперь со свежими ранами и новой болью, пронзающей его, когда он увидел плачевное состояние Нила. Но, в основном, гнев, захлестнувший его, был направлен на каждого проклятого человека, который когда-либо поднимал руку на Нила и выходил сухим из воды. Кулак Эндрю сжался в воротнике толстовки Нила. Она опустилась, обнажив шрам от веревки вокруг его горла. Он был толстым и рваным, в нем не было ничего чистого. Эндрю переместил руку с макушки Нила на затылок, чувствуя, как далеко простираются шрамы. Его пальцы проследили линию до самой шеи. Эндрю проигнорировал последствия в пользу опасных мыслей, кружащих в его мозгу, для того, кто сделал это с ним. — Что за черт, Миньярд, — сказал Ваймак, подходя к Кевину сзади, — Почему бы тебе хоть раз в своей чертовой жизни не послушать… Он остановился как вкопанный, когда понял, кого держит Эндрю. Его рот беззвучно двигался, пока остальные Лисы кружили вокруг них, глядя со смешанным выражением шока и ужаса. Эндрю проигнорировал их вздохи и бормотание и отвернул лицо Нила. — Он..? — спросил кто-то.  Ники, подсказал разум Эндрю. Его руки собственнически сжали ткань толстовки Нила. Это был тот же серый костюм, который был на нем, когда он исчез в Балтиморе, тот, который он всегда отказывался отдавать, независимо от того, сколько Ники болтал, чтобы он его выбросил. Эндрю никогда не думал, что он может так сильно скучать по этому. Оправившись от шока, Мэтт издал болезненный звук и потянулся к нему. Эндрю вытащил нож из своей повязки, прежде чем кто-либо успел моргнуть. Отшатнувшись назад, Мэтт отдернул руку, как будто обжегся. Злобным и отчаянным голосом Эндрю смерил их всех взглядом, который мог превратить человека в камень, и сказал: — Отвали. — Что, черт возьми, с тобой не так? — Эллисон прошипела с того места, где она стояла перед раздраженным Ники.  Дэн одной рукой упиралась в грудь Мэтта, а другой обнимала его за талию, удерживая его или утешая после того, как его чуть не зарезали, Эндрю было все равно. Лицо Мэтта исказилось.  — Ты не имеешь права, — начал он.  Дэн усилила свою хватку, но она выглядела возмущенной. Эндрю проигнорировал ее и наблюдал, как Мэтт борется со своим гневом, пока остальные Лисы спорили вокруг них.  — Он был также и нашим другом, мудак, — выплюнул он. Самообладание Эндрю было в клочья, но он не мог заставить себя беспокоиться, не тогда, когда Нил был жив, не тогда, когда Эндрю запустил пальцы в его волосы, а его голова лежала у него на коленях. Не тогда, когда он уже однажды потерял Нила. Эндрю излучал опасность; он не собирался позволить этому случиться снова.  — Убирайтесь нахрен от нас. Вокруг Лис воцарилась тишина. Булавка может упасть, и все услышат. Рене была единственной, у кого хватило смелости нарушить молчание.  — Эндрю, — сказала она мягким голосом, — мы просто хотим убедиться, что с ним все в порядке. — Он в порядке, — отрезал Эндрю.  Но, если посмотреть на Нила, было очевидно, что это не так. Его лихорадило и он был потным, а его грудь поднималась и опускалась при неглубоких вдохах. И он был мертв уже семь месяцев. Убрав нож обратно в ножны, он подхватил Нила одной рукой под бедра, а другой под плечи. Он был легче, чем ожидал Эндрю, и он сгорбился, когда Эндрю переместил его, свернувшись калачиком к груди Эндрю с болезненным стоном. Лисы окружили его. Мэтт сделал еще один дикий захват, и Дэн оттащила его назад, прежде чем его можно было использовать в качестве разделочной доски. Ники умолял Эндрю подождать минутку, но Эндрю не останавливался, пока Ваймак не встал перед ним и не преградил ему путь.  — Как ты думаешь, что ты делаешь? — Убирайся с моего пути, — сказал Эндрю низким голосом. — Черта с два я двинусь.  Ваймак пригвоздил его суровым взглядом.  — Ты отвечаешь мне, или ты не увидишь Нила, пока он не выйдет из больницы. — Никакой больницы, — немедленно сказал Эндрю. — Ответы. Сейчас же. Эндрю разочарованно вздохнул, больше похожий на шипение воздуха сквозь стиснутые зубы.  — Я просто поднял его с чертового пола, — сказал он и протиснулся мимо.  Ваймак и остальные последовали за ним, когда он прошел в фойе и положил Нила на диван. — Мне нужны подушки и одеяло, — сказал Ваймак.  Эндрю велел Ники взять ключи из его шкафчика и съездить в Башню, чтобы взять все, что нужно Нилу. Ваймак отдавал приказы остальным Лисам, но Эндрю остался на месте, неподвижно стоя рядом с диваном, пока остальные суетились вокруг него. Ваймак набрал что-то на своем телефоне и сунул его в карман. Он наклонил голову в сторону Эндрю.  — Это ты сделал? — спросил он, дернув подбородком в сторону Нила.  Его голос был достаточно тихим, чтобы отключить всех остальных от разговора, но Эндрю увидел, как Аарон бросил на них взгляд с другого конца комнаты. Эндрю ощетинился от обвинения. — Если ты спрашиваешь, откопал ли я Нила и заново сшил его, то нет, я этого не делал, — сказал Эндрю.  Суровое выражение лица Ваймака ничуть не раздражало Эндрю. Его челюсти сжались.  — Поверь мне, тренер. Если бы я планировал воскресить кого-то из мертвых, ты бы узнал об этом первым. Ваймак посмотрел на него с подозрением.  — Если мне позвонят из полиции и скажут, что тебя арестовали за связь с тьмой, я оставлю тебя на скамейке запасных на месяц. — О, ужас. Что бы я делал, если бы не мог играть в экси, — сказал Эндрю ровным голосом.  Он бы закатил глаза от равнодушного взгляда Ваймака, если бы он уже не был таким измотанным. Он щелкнул пальцами, отпуская.  — Если бы у меня были способности играть в некроманта, я бы сделал это несколько месяцев назад. А теперь прекрати, блять, так на меня пялиться и сделай что-нибудь полезное. Ваймак выпрямился.  — Нил не выползал из этой могилы сам. Кто-то должен был ему помочь. — Спроси его. И Эндрю, и Ваймак посмотрели на распростертое тело Нила. Он погрузился в диван, его руки обхватили ребра, защищая. Эндрю почувствовал непреодолимое желание укрыть его от любопытных глаз или увести куда-нибудь в безопасное место, подальше от всех остальных. — Он даже не должен быть здесь, — тихо сказал Ваймак: — Это невозможно. Даже Эндрю не мог понять этого. Прежде чем он смог ответить, в дверях появилась Эбби, ее лицо исказилось от беспокойства, а дорожный набор был зажат под мышкой. — Дэвид, что происходит? — спросила она.  Ее глаза блуждали по собравшимся лисам, пока не остановились на Эндрю в центре. Ее взгляд скользнул вниз к Нилу. На ее лице отразился шок, борющийся с недоверием. Она прикрыла свой открытый рот одной рукой и слегка покачала головой.  — Нил, — выдохнула она, прикрыв ладонь, как будто если говорить громче, он исчезнет. Эбби дала себе лишь мгновение, прежде чем она собралась с духом, глубоко вздохнув, лицо прояснилось, когда она решилась и проложила свой путь к Эндрю и Нилу. Лицо Эндрю напряглось, но Эбби либо не заметила, либо ей было все равно. Она прислонила свою аптечку к дивану и встала на колени рядом с ней. Когда она потянулась к запястью Нила, рука Эндрю метнулась вперед и остановила ее от прикосновения к нему. Эбби оторвала взгляд от различных порезов и синяков Нила и встретила суровое выражение лица Эндрю своим собственным спокойствием.  — Мне нужно его осмотреть, — сказала она ровным голосом: — Он ранен, Эндрю. Эндрю знал это. Он также знал, что отвезти Нила в больницу было худшим, что они могли сделать прямо сейчас. Нил должен был быть мертв – и он был мертв. Он никак не мог пережить то, что Натан Веснински сделал с ним. Мир знал, что Нил Джостен мертв и похоронен, для него было бы невозможно быть живым семь месяцев спустя. Передача Нила в больницу означала бы передачу его властям. Это только подвергло бы его большей опасности, а Эндрю никогда бы этого не допустил. Он неохотно отступил, чтобы Эбби могла взглянуть. Эбби благодарно кивнула ему и выгнала всех из комнаты, чтобы освободить место для ее работы. Эндрю остался там, где стоял, но Ваймак щелкнул пальцами перед его лицом и сказал ему, чтобы он двигал своей задницей. Эндрю бросил на него яростный взгляд, но Ваймак не обратил на это внимания. — Если мне придется забрать тебя, я это сделаю, — пригрозил он, открывая дверь и жестом показывая Эндрю идти первым.  Нахмурившись, Эндрю уступил и прошел, бросив последний взгляд через плечо.

***

— Как у тебя дела? Позади него послышались шаги по гравию. Когда-то эти шаги принадлежали Нилу. Эндрю не удостоил Ники взглядом. Он последовал за Эндрю на крышу, когда все вернулись с корта, явно ожидая момента, чтобы открыться и поговорить. Эндрю в основном игнорировал его, когда курил сигарету, глядя на машины, разбросанные по парковке, но обеспокоенный взгляд Ники на его лице быстро подействовал на его нервы. — Тебе следует спросить того, кто был мертв более полугода. Эндрю стряхнул пепел с окурка и смотрел, как он разлетается по ветру. Когда Ники не ответил, Эндрю сделал еще одну длинную затяжку и счел ее неудовлетворительной. Он бросил недокуренную сигарету на тротуар внизу. — Он все еще спит, — сказал Ники тусклым голосом: — И я беспокоюсь о тебе. Эндрю бросил на него косой взгляд. Он никогда не говорил Ники о том, что Нил значил для него. Он отказался говорить о Ниле с кем-либо, кроме Бетси, и в редких случаях с Рене или тренером. Но даже тогда это было все равно, что высасывать кровь из камня. Ники не знал, почему Эндрю так сильно сломался после смерти Нила, но он был тем, кто держал рассыпающиеся части Эндрю вместе в промежутках между назначениями терапии. В такие поздние ночи, когда весь остальной мир спал, когда Эндрю чувствовал, что трещины снова расходятся, Ники был там с двумя чашками горячего шоколада и слушал, даже если Эндрю никогда не говорил. Увидеть Нила все эти месяцы спустя было все равно, что снова разбиться вдребезги. В тот момент, когда Эндрю увидел его распростертым на корте, он почувствовал, что падает по воздуху, а бетон быстро поднимается ему навстречу. Новая кровь из старых ран, нож, который он почти вытащил из ребер, поворачивается под новым углом. Эндрю поймал себя на том, что сжимает левую руку, сжимая пальцы до боли, и заставил себя остановиться. Краем глаза Ники заметил, что он сидит, подтянув колени к груди и положив подбородок на колени. Лишенный своего преувеличенного веселья, он выглядел на годы старше, чем был на самом деле.  — Я знаю, что тебе нужно поговорить с Бетси, но я тоже здесь ради тебя, хорошо? Мне нужно, чтобы ты это знал. Эндрю опустил взгляд. Он внезапно почувствовал себя измотанным, просто думая о попытке поговорить о чем-либо из того, что произошло за последние двадцать четыре часа. Эндрю не терпелось сесть в Мазерати и уехать куда-нибудь очень, очень далеко, где ему не нужно было думать ни о чем из этого. Оттолкнувшись от земли, Эндрю стряхнул гравий с рук и оставил Ники снаружи. Он проплыл мимо своей комнаты в общежитии и спустился по лестнице на первый этаж. Он не потрудился никому написать, что уходит; если он им нужен, они могут позвонить. Он ехал несколько часов, выезжая на автомагистраль между штатами и двигаясь в неопределенном направлении, пока серое сентябрьское небо не превратилось в пыльный закат. Когда стало слишком темно, чтобы видеть без фар, у Эндрю зазвонил телефон. Он нажал кнопку ответа и поднес его к уху. Голос Ваймака на другом конце заставил Эндрю свернуть на следующий съезд и развернуться, не думая о ревущих клаксонах, которые он оставил позади. Два слова: "Он проснулся."