Things That Go Bump in the Night

~ Хэллоуин ~

Нил Джостен боялся много раз в своей жизни. Он остро ощущал это – страх. Как тонкое лезвие, скользящее по его коже, вся угроза насилия и боли. Страх был самой знакомой вещью, которую он испытывал, поскольку он был фоном для его самых ранних воспоминаний о детстве в доме Мясника. Нил знал страх, знал панику, но когда Лола Мальколм привязала его не сопротивляющиеся запястья к деревянному столбу, вбитому в землю в центре ритуального круга, он подумал, что, должно быть, это был самый сильный страх, который он когда-либо испытывал в своей жизни. — Вот, — сказала Лола, завязывая последний узел так, чтобы он затянулся на запястьях Нила. Он все еще не мог пошевелиться, но даже если бы и мог, то никуда бы не пошел. Улыбка Лолы была насмешливой.  — Как раз вовремя для Хэллоуина. Нил не ответил. Он не мог, не тогда, когда его язык отяжелел во рту. — Знаешь, — начала Лола.  Нож снова был у нее в руках, вращаясь между пальцами, когда она игралась им.   — Тебя было трудно найти, Младший. Но как только мне это удалось, за тобой стало намного легче наблюдать и контролировать тебя. Сначала Нил понятия не имел, о чем она говорит. Но потом он подумал о человеке в маске и вышибале в Эдеме, обо всех этих пустых глазах, следовавших за ним той ночью. Они не следили за ним, по правде говоря, но их натаскивали на него. И каждый раз, когда рука Нила дергалась через стол или он просыпался в каком-то месте, которому не принадлежал, все это было делом рук Лолы. Постукивая пальцем по его щеке, Лола сказала, — Полагаю, я должна была догадаться, что ты поползешь обратно к своим друзьям, когда сбежишь. После того, как все закончится, они уйдут первыми. Мясник позаботится о том, чтобы они кричали достаточно громко, чтобы ты услышал, где бы ты ни оказался. Сердце Нила сжалось. Он хотел закричать, но не мог. Он почувствовал, как крик проталкивается через его горло и мимо губ, но все, что из него вышло, было лишь тихим хныканьем. Чем больше он сопротивлялся, чем больше он боролся, тем труднее было двигаться. Тяжелый груз, казалось, давил на него со всех сторон, он делал все возможное, чтобы не взорваться от давления. Улыбка Лолы стала шире.  — О, не волнуйся, Натаниэль. Ты ничего не пропустишь, но убивать будешь не ты. Не совсем так. Лола отвернулась и подошла к краю круга, носком ботинка возвращая на место любой сбившийся с пути камень. Все свечи были зажжены, они мерцали и отбрасывали длинные тени на поляну, падая на урну рядом с ногами Нила и заставляя ее светиться болезненно-красным. У Нила было смутное подозрение, что он знал, что там было. Когда Лола вернулась, она крепко схватила Нила за подбородок и прижала его голову к столбу.  — Они убили твоего отца, ты слышал? Выстрелили ему в грудь и превратили в пепел, чтобы помешать мне вернуть его обратно. Но они недооценивают меня. Я не могу вернуть его тело, нет. Но у меня здесь совершенно хорошее тело, и оно так хочет, чтобы его наполнили. Рука Нила дернулась от того места, где она была связана за спиной. Это было самое большее, на что он был способен с тех пор, как пришел на очищение. Ему удалось заставить свой рот открыться достаточно, чтобы произнести сквозь шипящие зубы, — Пошла... ты... Лола рассмеялась резким горловым хохотом, который, казалось, расколол воздух.  — Когда Младший стал бойцом? Ты определенно получил это не от своей трусливой матери. Должно быть, кровь Веснински. Она схватила Нила за волосы и откинула его голову назад. Нил почувствовал хлопок, и вспышка боли пронзила его позвоночник. Он почувствовал ее прежде, чем увидел саму холодную сталь ножа, прижатую к его горлу. Теперь его руки дрожали, то ли от ужаса, то ли от напряжения, заставляющего его тело двигаться, Нил не знал. — Я бы с удовольствием перерезала тебе горло и посмотрела, как ты истекаешь кровью на земле, — непринужденно сказала Лола.  Она вонзила нож в основание шеи Нила, пока он не почувствовал, как что-то влажное и липкое стекает по его коже.  — Но, к сожалению, мне нужно, чтобы твое тело оставалось нетронутым, пока Мясник не сможет завладеть им. Лола прикоснулась пальцем к крошечному порезу, который она сделала у него на шее, и собрала кровь в маленькую баночку, которую достала из своего пальто. Она подняла ее, темная кровь отразила свет от осколка луны в небе, затем она провела ножом по лицу Нила, не вдавливая достаточно, чтобы у него пошла кровь. Дыхание Нила сбилось в груди, а глаза расширились от паники, когда лезвие пронеслось в опасной близости. Она обошла его несколько раз, осматривая его тело с ног до головы.  — Было бы лучше, если бы было полнолуние, как тогда, когда я растила тебя. Я бы провела ритуал во время луны Жнеца, но ты сорвался с поводка. Хэллоуин все же лучше, поскольку тьма намного сильнее – то, что нужно. Я должна поблагодарить тебя за это, Младший. И на этот раз ты не уйдешь. Нил задавался вопросом, почему она тянет время. Она связала его, и у нее уже была его кровь. Он не понимал, почему она тянет с этим, разве что для того, чтобы подольше подразнить его. Его подозрения подтвердились, когда она наклонилась ближе и прошептала, что именно подразумевал ритуал, что она собиралась с ним сделать. Желудок Нила скрутило. Он предпочел бы, чтобы она вонзила лезвие ему под кожу и покончила с этим, чем слушать, как она излагает кровавые подробности, как пир на столе. Затем она остановилась, улыбнулась. — Это час ведьм, — сказала она, — Начнем? Лола наклонилась и подняла урну. Она отвинтила крышку и выбросила ее из круга. Затем она открыла крышку банки, наполненной кровью Нила, и вылила ее внутрь. Она покрутила ее, заглядывая внутрь, и поставила у ног Нила в самой середине круга. Ничего не произошло, но затем Лола достала потрепанную книгу из потайного кармана и открыла страницу, которая была отмечена закладками и изорвана. Сидя на корточках на краю круга, Лола начала читать, бормоча слова про себя, так тихо, что Нил не мог услышать. Урна начала трястись, и Нил подумал, что что-то пытается выползти из нее, пока он не почувствовал, как дрожь прошла по его ногам и распространилась по всему телу. Больше ничего не двигалось, Лола стояла неподвижно с книгой в руках, и камни были неподвижны. В его голове поднялся шум, пронзительный свист, превратившийся в рев, который угрожал заставить его барабанные перепонки лопнуть. Нил зажмурился. Он был уверен, что Лола не сможет заставить его оставаться неподвижным, пока она читала слова для другого ритуала, но его разум словно размазанным, и он не мог даже думать достаточно четко, чтобы попытаться пошевелить конечностями. Теперь у него дрожала голова, вибрация в зубах заставляла его видеть лишь белый цвет. Над всем этим голос, которого Нил так долго боялся. — Младший… Нил поперхнулся, когда услышал это, эхом отдаваясь в его голове, как будто это было поймано в эхо-камере. Перед его мысленным взором вспыхнули звезды, яркие цветные вспышки, на которых Нил не мог сосредоточиться. Он чувствовал, что его разбирают по кусочкам, разрывают на части и снова восстанавливают. Все болело, все его тело пульсировало, когда помехи в голове росли, но все еще недостаточно громко, чтобы заглушить голос его отца, зовущий его. Единственное, что он мог сделать, чтобы удержать тот небольшой контроль, который у него остался, –это думать о Лисах. Он подумал об Эндрю, массирующем его шрамы, когда они болели, и целующем их с такой нежностью, что мысль об этом заставила что-то заныть внутри Нила. Он думал о своих лисах, о своей семье и надеялся, несмотря ни на что, что с ними все будет в порядке, что Нил сможет сохранить достаточный контроль, чтобы его отец не причинил им вреда. Как раз в тот момент, когда Нил почувствовал, что он горит изнутри, его разум превращается в слизь и утекает, когда что-то еще проникает в его тело, это прекратилось. Нил резко упал вперед, удерживаемый от падения на землю только столбом, к которому он все еще был привязан. Рука прижалась к его плечу, и его тело дернулось от прикосновения. Голова Нила так сильно стучала в висках, что с его губ сорвался низкий стон. — Нил. Нил не мог узнать голос; он даже не мог думать. Его голова все еще казалась набитой ватой, а разум слишком нечетким и далеким, чтобы он мог что-то осознать. Тот, кто его держал, проскользнул за него и перерезал веревку, привязывающую его к деревянному столбу. Нил упал бы, но кто-то его поймал, обняв за плечи, чтобы он не соскользнул на землю. Хлопок коснулся его щеки, когда Нил прислонился к кому-то, и Нилу наконец удалось открыть глаза. Он знал этого человека, знал его лучше, чем кого-либо другого в мире. Что-то в нем дрогнуло при этом зрелище.  — Эндрю? Эндрю твердо стоял около него, поддерживая Нила, пока Нил не смог снова использовать свои конечности. Одной рукой он обнимал Нила за плечи, прижимая его к своей груди, а другой перебирал его волосы. Нил все еще чувствовал остатки вибраций, подобных ударным волнам, в своих руках, но, по крайней мере, он мог стоять. — Как ты меня нашел? — спросил Нил. — Я следил за тобой — ответил Эндрю, — Ты думал, я просто позволю тебе уйти? Нил покачал головой. У него все еще кружилась голова.  — Где Лола? — Я ударил ее камнем. Нам нужно идти. Эндрю вывел Нила из круга, обняв его за талию. Лола распростерлась на земле, ее лицо было окутано тьмой. Нил вздрогнул и собирался отвести взгляд, когда она дернулась. — Черт, — сказал Нил, — Эндрю, ид… — Нет. Эндрю расправил плечи и вытащил нож из нарукавных повязок. Он потянул Нила за собой, но Лола уже была на ногах. По ее лицу текла кровь из уродливой раны на лбу, но она не обращала на это внимания, выхватывая свой клинок. Нил увидел, как нож описал дугу в воздухе, увидел, как он вращается вокруг себя, как будто он был приостановлен во времени. Он попытался оттолкнуть Эндрю с пути клинка, но было слишком поздно. Удар ножа, и Эндрю рухнул на землю, как мешок с камнями. Нил почувствовал, как в нем поднимается крик. Он начал двигаться, прежде чем даже осознал это. Он не знал, где взял нож, возможно, он подобрал его, когда он выскользнул из ослабевших пальцев Эндрю, но он бросился на Лолу и полоснул ее. Она легко парировала и отбросила его назад. Нил споткнулся, упал обратно в круг и пнул урну ногами. Он покачнулся и упал на бок, рассыпая пепел и кровь по нарисованным линиям пентаграммы. — Нет! — Лола закричала, — Что ты наделал? Нил выкатился из круга, в то время как Лола прыгнула в его середину, протянув руки к упавшей урне. В спешке, чтобы достать его, она опрокинула одну из свечей ногой, и пламя от оставшихся свечей, казалось, вспыхнуло сразу, вспыхнув выше, чем могла бы быть способна любая свеча. Свечи не коснулись ее, но ее крик стал задушенным, когда пламя охватило ее с гортанным воплем. Нил зажмурился от яркого света, но жар опалил его лицо, и ему пришлось отползти назад, чтобы не обжечься. Когда пламя свечи превратилось в едва мерцающие искры, Нил поднялся на ноги, не обращая внимания на стук в голове, и, пошатываясь, подошел к Эндрю. Глаза Эндрю распахнулись, когда Нил упал на колени рядом с ним, но его кожа потеряла цвет и уже приобрела серый оттенок. Он прижимал руку к животу, где на его футболке алела кровь. Нож Лолы лежал в паре футов от него, и Нил вспомнил голос своей матери, напоминающий ему никогда не доставать нож, если его зарежут.  —Ты истечешь кровью. Ты умрешь. Нил выругался и прижал руку к колотой ране в животе Эндрю. Он уже потерял так много крови, но Нил чувствовал, как она скользит под его ладонью, когда вытекло еще больше. Пальцы Эндрю обхватили запястье Нила в слабой хватке. Нил чувствовал, как его трясет. — Нил, — тихо сказал он. Ему было трудно держать глаза открытыми, они то и дело фокусировались на лице Нила, когда он смотрел на него.  — Пообещай мне кое-что. Нил зашипел сквозь зубы. Он не понимал, как Эндрю мог говорить об обещаниях, в то время как сам истекал кровью на земле. — Ты должен позаботиться о них, — пробормотал Эндрю, его голос становился слабее с каждым словом, — Моя семья. Пообещай мне, что ты будешь следить за ними, когда меня там не будет. Я больше не могу этим заниматься. — Пошел ты. Ты не умрешь, — голос Нила дрожал. Он чувствовал, что его грудь трескается, а кожа расползается по швам. Это было совсем не так, как раньше, когда Нила разрывали на части, в то время как дух его отца вселился в него. Это было хуже. Лола была мертва, и Нил, наконец, снова контролировал свое тело, но все вокруг него по-прежнему разваливалось. Грудь Эндрю вздымалась от усилий говорить.  — Нил, пообещай мне. Его пальцы сжали запястье Нила, но он был слишком слаб, чтобы схватить его как следует. Его грудь двигалась слишком быстро, короткие вздохи воздуха не помогали облегчить боль, исказившую его лицо. Должно же быть что-то, что Нил мог бы сделать. Он не собирался позволить Эндрю умереть, не так. Не тогда, когда Нил только что вернулся к своей жизни. Не тогда, когда у них должно было быть будущее. Прежде чем горе смогло задушить его, Нил дико огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы помочь. Его взгляд метнулся к ритуальному кругу, в середине которого все еще лежало тело Лолы. Она не была обожжена, как он ожидал, она казалась совершенно нетронутой пламенем. Ее тело было изломано, голова склонилась под неудобным углом, так что глаза невидяще смотрели в небо, но ни один дюйм ее кожи не обуглился. Ее книга ритуалов лежала заброшенной рядом с ней. — Нет, — сказал Нил. — Нил… Нил отстранился, и Эндрю попытался дотянуться до него, но Нил уже бросился к книге, хватаясь за нее окровавленными пальцами и листая страницы, чтобы найти то, что ему было нужно. Это был простой трюк, едва ли даже ритуал. Его мать использовала его пару раз, когда они были в бегах, когда она была достаточно отчаянной, чтобы вызвать тьму. Нил никогда не пытался этого сделать, но это был его последний шанс спасти Эндрю жизнь. Для ритуала не требовалось ничего, кроме крови умирающего, а ее вокруг Эндрю было предостаточно. Нил бросился обратно к Эндрю, который уже начал бледнеть, капли пота стекали по его лицу и смешивались с кровью. Нил прижал обе руки к открытой ране в животе Эндрю и пробормотал слова, написанные на странице. Тепло разлилось по его рукам, и Нил давил, пока у него не закружилась голова, пока он не почувствовал, как жизнь покидает его и переходит в Эндрю. Когда он закончил, он убрал руки и с отчаянием в глазах наблюдал, сработал ли ритуал исцеления. Кожа Эндрю была снова соединена, розовая и новая, но в остальном закрытая, но его лицо обмякло, рот открылся в безмолвном крике боли. Его тело стало невозможно неподвижным.

***

Нил сидел, подтянув колени к груди и обхватив их руками, когда первые лучи рассвета начали прогонять ночь. Земля была скользкой от крови, а искалеченное тело Лолы не было убрано с круга. Он подумал о том, чтобы похоронить его, сжечь. Но в итоге просто оставил его там. Кровь на руках Нила начала отслаиваться, но у него не было ничего, чтобы их отмыть. Он чувствовал зуд и беспокойство, и все, чего он действительно хотел, - это вернуться домой. — Помоги мне с этим, — сказал Эндрю позади него.  Нил повернулся к нему. Его рубашка все еще была испачкана его собственной кровью, но он стоял с легкостью, и цвет вернулся к его коже через несколько минут после ритуала. Солнечный свет позади него, казалось, воспламенял его волосы и линии тела, и любой, кто посмотрел бы на него, никогда бы не узнал, что его ударили ножом за несколько часов до этого. — Оставь это, — сказал Нил, когда понял, что Эндрю выбивает белые камни из строя, — Полиция захочет, чтобы это осталось нетронутым. Больше улик против Лолы за неудачный ритуал и меньше против нас. Эндрю кивнул и пересел, чтобы сесть рядом с Нилом. Он был достаточно близко, чтобы их плечи соприкоснулись. Нил наклонился к нему. Когда пятнадцать минут спустя прибыла полиция, они приехали с машиной скорой помощи позади. В этом не было необходимости. Помимо пореза, который Лола сделала на его шее, Нил почти не пострадал, за исключением пары незначительных царапин и ожогов, а ножевая рана Эндрю полностью зажила, превратившись в бледный шрам в форме звезды. Они скрыли это от полиции. Им не нужно было знать, как Эндрю получил это и как Нил исцелил его. Офицер, который взял у них показания, отвез Нила и Эндрю обратно в Пальметто, как только они были освобождены парамедиками. Нил пристально смотрел на Эндрю весь час, который потребовался, чтобы ехать обратно, беззастенчиво радуясь, что Эндрю жив, что он рядом с ним, твердый и дышащий. Солнце осветило волосы Эндрю и превратило их в чистое золото, и когда Эндрю встретился с ним взглядом, он схватил руку Нила, переплел их пальцы и сжал. — Все кончено, — прошептал Нил, его слова предназначались только для ушей Эндрю.  Теперь, когда Лола была мертва, она не могла играть роль кукловода всякий раз, когда Нила застигали врасплох. Больше некому было поднять Натана Веснински из могилы. Больше никаких лунатизмов и никаких ужасных моментов, когда Нил задавался бы вопросом, двигался ли он сам или он был движим кем-то. Ни один из них не отпускал другого, пока не показалась Лисья Нора, пока они, наконец, не оказались дома и в безопасности.