Эвермор не шутка

       Ваймак каждый день следил за Нилом, не оставлял одного почти ни на минуту, он буквально всегда был где-то рядом, что было безразличным, это не тяготило, потому что Джостен все равно терялся во времени, все равно не замечал, как много тренер проводит около него. От того не исходило никакой опасности, так что через пару дней Нил даже смог расслабиться и нормально уснуть, без какого-то кошмара.        Если Ваймаку требовалось отойти в магазин, тот звал в гости Эбби, чтобы она проследила. В первые пару раз тот списывал эти приходы на осмотр, ибо командный медик и в правду тщательно проверяла все шрамы и швы, она не касалась лишний раз. В самом начале просто говорила, что делать, только смотрела, потом он смог позволить ей самой провести осмотр, смог перебороть тошноту, что подступала к горлу, панический страх, дрожь, чтобы та выполнила свою работу.        В последующие уходы тренера Эбби уже просто сидела рядом, развлекая его какими-то пустыми разговорами, однако Нил не особо слушал. Он просто закрывал глаза, валяясь на диване и уносясь мыслями в Гнездо, вспоминая отвратительные руки Воронов, что касались его. Он помнил все это, а так хотелось забыть.        Тренер слишком оберегал его, ибо видел шрамы на запястьях, которые Нил и не думал скрывать в первый день, а потом уже было поздно. Нет, в квартире Ваймака он и не пытался повторить что-то такое, хотя желание было, однако он знал, что не стоит зря беспокоить тренера, который и так успел немного поднадоесть своими рекомендациями с тем, что ему нужно поговорить с Бетси, что она поможет и прочее. Он не верил, что от Гнезда можно избавиться.        Ваймак позволил ему вернуться в общежитие только тогда, когда там появились Монстры и старшекурсники. В тот день, когда Нил переезжал из квартиры тренера, он вышел на улицу впервые с тех пор, как прилетел сюда. Солнце было слишком ярким, погода слишком радостной, люди слишком активными, так что он скорее забрался в машину, не желая задерживаться, а по приезде его оккупировали Ники и Кевин, первый сразу начал с расспросов, не давая вставить и слова, хотя Нил особо и не хотел этого делать, а второй молча вернул папку, которую он спрятал в сейфе. Как он узнал позже, Мэтт поехал в аэропорт, так что Джостен мог расположиться в комнате до прихода своего соседа.        Он очень хотел остаться наедине с собой, очень хотел, чтобы сейчас все свалили, но вот Ники снова суёт какие-то подарки на Рождество, снова что-то щебечет над ухом о праздниках, о том, как они клево провели время, ибо отвечать на вопросы о собственных каникулах Нил наотрез отказался, даже не думая, что-то рассказывать. Лисы и сами увидят все, что нужно, а то, что скрыто, для них не предназначено.        Похоже, Ваймак строго наказал им никуда не уходить, ибо иначе он смог бы отделаться от назойливой компании, чтобы его никто не пытался растормошить, пока он, сидя на диване, пялится в стену, пропуская все, что говорит Ники, абсолютно каждая фраза пролетает мимо, не задерживаясь на долго, а Нил пытается понять, когда его оставят в покое.

***

       Он не поехал забирать Эндрю с Монстрами, потому что не было сил, не было желания видеть того так рано. Нил вообще не был уверен, что готов к этому, не был уверен, что сможет выдержать. Прошло слишком мало времени, чтобы он мог поделиться, чтобы мог открыть все то, что происходило с ним в Эверморе.        Нил все еще напрягается, когда Мэтт заходит вечером в комнату. Когда кто-то из Монстров или старшекурсников решает его проведать, ибо он ждет, что сейчас снова все повторится, что сказка, где его не трогают, кончится, что нет всей этой тишины, которую ему позволяют ощутить, нет моментов, когда он в комнате один.        Мэтт все же позволил Нилу оставаться в полном одиночестве в спальне, если сам он в гостиной, потому что в таком случае, если он решит куда-то пойти или что-то сделать, тот услышит, ибо Джостен сейчас не был очень тих и грациозен в движениях. Днем Бойд разрешал ему лежать снизу, чтобы лишний раз не тормошить раны, не залезать вверх на кровать, хотя Нил вообще редко вставал с нее, лишь утром переползал, мог сходить в душ и позавтракать, ведь за этим Мэтт следил, а дальше няньки менялись, а потому он мог временами увиливать, чтобы лишний раз не двигаться.        Шрамы стали заживать, швы не особо то и беспокоили, скорее, в душе была дыра, он не знал, как перестать вспоминать руки Воронов, как перестать думать об адской боли, что была куда хуже всего, что он пережил за годы в бегах. Он не мог отделаться от этого, не мог просто забыть обо всем, что происходило, благо Лисы не заставляли все это рассказывать, облачать в слова. Им на самом деле хватало того, что было видно, они вряд ли вообще хотели знать о другом.        Его впервые оставили абсолютно одного, потому что Монстры уехали, а старшекурсники были вынуждены отойти. Нил не знал, за что ему такая хорошая возможность, но медлить не стал, ибо понимал, что они в любой момент могут вернуться, а лезвие манит с самого возвращения, ведь до этого никто и шанса не давал, чуть ли не засекая время, которое он проводит в ванной. Он знал, что только это может помочь хоть немного избавиться от мыслей о Гнезде, что только это позволит чуть успокоиться, ибо расцарапать кожу до такой степени он тоже не мог, да и мало было. Не помогало.        Он зашел в ванную, запирая дверь, после чего засучил левый рукав, поднимая до самого плеча, благо кофта свободно сидела, от чего не возникло сложностей, и взял лезвие, которое Мэтт постоянно оставлял около раковины, когда брился, забывая убрать. Нет, тот прятал его перед тем, как Нил заходил в комнату, однако сегодня утром не подумал об этом, ведь днём Джостен почти не вставал с кровати.        Он не медлил, не церемонился, оставляя множество порезов на плече, зная, что запястья могут проверить. Он понимал, что скоро другие вернутся, а потому растянуть это не мог, не мог долго наслаждаться кровью, стекающей вниз в раковину, не мог делать разрезы медленно, растягивая отрезвляющую боль. Нет, но даже эти резкие движения помогали, даже это действовало куда лучше, прогоняя часть мыслей, что никак не хотели покидать его все эти дни, когда за ним следили.        Нилу пришлось убираться в еще более скором темпе, отмывать раковину, лезвие, которое он потом положил на прежнее место, плечо, что он лишь промыл водой, убирая кровь, а перебинтовывать не стал, во-первых, чтобы было не так заметно, во-вторых, потому что не настолько глубокие порезы он оставил, чтобы в этом была необходимость, а, в-третьих, ему было лень.        Он снова принял прежнюю позу на кровати, начиная ходить взглядом по дощечкам, что держали верхний матрас. Нил просто отвлекал себя, пока не услышал, как дверь хлопнула, не услышал топот шагов. Он надеялся, что сюда зайдет один, но нет. Первый, второй, третий. Нил с каждым разом напрягался все больше, ибо это напоминало тот строй, которым Вороны заходили в комнату Рико, прежде чем начать насилие. — Нил, с тобой хотят поговорить, — раздался голос Ники, а Джостен попытался расслабиться, да еще и легко кивнул, принимая то, что кто-то решил попытаться разговорить его. Он не смотрел в бок, но понимал, что там наверняка сейчас стоит Эндрю, — но сначала покажи запястья. — Зачем вам это? — вот знал он, что придется, хотя и не хотелось, совершенно не было никакого желания. — Мы позволили тебе остаться одному при этом условии, — о, так третьим был Мэтт. Тоже вполне себе логично, ибо комната то еще и его. — Нил, давай. Покажешь, и мы уйдем.        Нил не хотел садиться, а потому поднял руки к верху, засучивая рукава до локтя, создавая гармошку, что не позволяла ткани опуститься ниже, после чего покрутил сначала одно запястье, потом второе, демонстрируя, что ничего нового там не появилось, Хэммику, что подошел ближе. Довольно неприятно близко, но терпимо, после чего быстро вернул все на место, а руки улеглись на живот. Он не любил показывать шрамы, но был вынужден.        Нил услышал, как двое вышли, что сразу позволило ему почувствовать себя чуть свободнее, ибо с одним он еще сможет в крайнем случае справиться. — А теперь не только до локтя, но и выше.