Эвермор не шутка

       Нил удивился, когда увидел, что Эндрю уходит с поля, это было странно, что он сразу слегка нахмурился. Нет, он понимал, что тот мог просто решить пойти попить перед игрой, хотя это и было маловероятно. Он внимательно следил за тем, как блондин приближается, снимая шлем, перчатки и всю обычно мешающуюся вне поля форму. — Миньярд, марш обратно, нам нужен вратарь, — сразу начал отчитывать Ваймак, когда его могли услышать. — А еще вам нужен нападающий, который сейчас стоит здесь, — тот бросил короткий взгляд на Нила. — Рене все равно нет, пусть обе команды играют без вратарей.        Вроде, Эндрю говорил правильные вещи, ведь нет смысла, когда одни с вратарем, а другие без, однако Нилу не нравилось, что тот решил прийти сюда, ибо он сам еще не знает, что будет, когда начнется самое интересное, ведь одно дело скрыть все это от Ваймака, что довольно просто, а вот от Миньярда почти нереально, так что придется держать себя под полным контролем, чтобы тот не заметил, не увел, ведь чем больше Нил будет на поле, тем лучше, как он считал. — Нил, следи за ошибками, запиши их, потом обсудим, Эндрю, просто не мешайся, — сам Ваймак отошел, он решил выйти на поле, оставаясь в углу, что делал редко, но делал, вот и сейчас был там, а не здесь, возможно, решая, что им лучше побыть вдвоем, хотя это и глупо. — И зачем ты здесь? Я не поверю в сказку, что ты хочешь установить на поле справедливость, — Эндрю просто могло быть лень играть, однако, как что-то подсказывало Нилу, причина иная. — За тобой смотреть, ты ведь совсем не понимаешь, что значит слово «правда». Может, мне подарить тебе словарь? Вдруг вместе с этим выучишь, что такое «я в порядке», — Эндрю смотрел насмешливо, что было не самым хорошим фактом, ибо, скорее всего, тот догадался, а это было просто ужасно, ведь Нил не сможет скрыть от него панику, если она будет, он уже начинает сильнее нервничать, ведь понимает, зачем тот пришел, и это ему не нравится. — Можешь валить на поле, мне не нужна нянька, — Нил не хотел, чтобы за ним сейчас смотрели, так что нужно было бороться, дать Эндрю причину уйти, а не остаться. — Знаешь, Кролик, мне очень даже удобно здесь, а вашей с Дэем наркоманской страсти к экси у меня нет, чтобы выходить каждый день туда, так что я останусь, — Эндрю усмехнулся, после чего привалился к стене, начиная наблюдать. — Ты оставил там Ники, Кевина и Аарона, думаешь, им не нужна помощь и защита? — Нил понимал, насколько тупа эта идея, но пытался найти любую причину, чтобы Эндрю ушел, ведь игра вот-вот начнется, а он не знает, как хорошо будет все скрывать. — Я за ними слежу, просто вот с этого места, где в разы лучше, чем на поле, да и они довольно взрослые, чтобы в словесной перепалке столкнуться со старшекурсниками, а силу пока никто не применяет, — Эндрю обвел его взглядом, пройдясь с верху вниз и вернувшись к глазам. — Нил, я не уйду, что бы ты сейчас не придумал. Если ты все еще хочешь здесь быть, хорошо, но я тоже буду рядом. — Я и сам могу справиться, Бетси сказала, что я могу здесь быть. — А я очень хорошо знаю пчелку и ее методы, ибо и сам через это проходил, просто в другой форме. Вот смотри, она рассказывала о том, как избавиться от панической атаки самостоятельно? Она добавляла к выходу сюда пункт о времени? Думаю, что оба ответа «да», но ты можешь не подтверждать, лучше скажи, какой способ Би поведала тебе. — Про счет с чувствами, — ему очень не нравилось, что Эндрю все знает, словно говорил с ней, словно узнавал о сеансе, хотя Нил и понимал, что этого чисто физически не могло быть, ведь Миньярд все время был близко и никому ничего не писал, вообще телефон в руки не брал. — Хорошо, еще что-то? Нил, ты можешь молчать, ибо это только твое дело, что из ваших секретиков с пчелкой выдавать, однако, если случится паническая атака, я бы хотел понимать, что тебе поможет. — Какая-то вещь, которая может заземлить, — Нил понимал, зачем Эндрю спрашивает, понимал, почему отвечает, но перестал понимать, почему здесь, когда скоро все начнется, а он уже переживает. — Что это? — Миньярд казался до странного терпеливым, пока задавал все эти уточняющие вопросы, коих было множество. — У меня нет такого предмета. Но есть человек.        Нил не знал, стоит ли говорить, что ему всегда помогала рука Эндрю, что держала шею, что сразу напоминала, где он находится и что происходит. Только это ему помогало на все сто, однако так прямо сказать. — Хорошо, если не предмет, то что? — Нил опустил взгляд, ведь говорить о своих слабостях, особенно для того, чтобы ему могли помочь, было странно, непривычно признаваться, что вообще хоть что-то мешает, что с чем-то он может не справиться сам, где-то ему нужна эта помощь. — Ты, — тихо сказал он, понимая, как глупо это выглядит, а потому отвернулся к полю, сосредотачиваясь на нем.        Эндрю знал, что Нил наверняка придумал или вспомнил для себя способ, который поможет заземлиться, ведь тот слишком плохо сейчас скрывал свои эмоции, хотя это и было хорошо, ибо иначе он не смог бы узнать все, что нужно. — Ты.        Такого ответа он не ожидал, вот вообще не думал, что будет для этого маленького кролика якорем. Он сам использовал для этих целей ножи, которых в детстве не было, отчего напоминание было ярким, а потом все тот же счет, о котором говорил Нил, ведь пчелка всегда считала это лучшим способом, а у него не было повода сомневаться, ибо это помогало.        Когда Нил резко повернулся к полю, Эндрю понял, что, черт возьми, вообще не может спокойно на это реагировать, что все это слишком отдается где-то в груди, вызывая до этого неизведанное желание. Ему самому захотелось прикоснуться к кролику, посмотреть в глаза, что после Эвермора не были скрыты линзами, зарыться рукой в рыжие, слегка кудрявые волосы, поцеловать. Черт, черт. Нет, этого не должно быть.        Он не понимал, почему хочет этого, почему желание так велико, что тяжело просто стоять и смотреть на спину Нила, когда хочется повернуть к себе лицом и впиться в губы. Эндрю знал, что может поцеловать человека, ибо Дрейк так не делал, мог зайти дальше, но никогда он на самом деле так сильно не хотел какого-либо физического контакта с кем-то. Что его пугало, что не нравилось, ведь бороться почти невозможно.        Он смотрел на Нила, пытался понять, решить, ибо с этим нужно что-то сделать, нельзя оставлять просто так. Нет, конечно, у него совсем скоро разговор с пчелкой, уже завтра он к ней пойдет, но, если до следующего дня будет только и делать, что представлять, как целует кролика, все планы будут сбиты.        Нет, он не мог просто хотеть этого, Эндрю ничего не хочет, ничего и никогда, он сказал себе, что ничего не будет желать, чтобы сразу не потерять, чтобы не лишиться этого, ведь если ты ничего не хочешь, то нельзя это отобрать, нельзя сломать, это становится в разы сложнее. — Нил, они целовали тебя? — он не знал, зачем задал этот вопрос, не понимал, почему еще лелеет надежду, что ему позволят поцеловать того, почему считает, что кролик позволит, когда тот совсем недавно вышел из Эвермора, где было только насилие, когда тот только пережил это. Нил не позволит, не сможет подпустить, тот вообще не терпит сейчас прикосновений, а поцелуй то же самое, просто не руками. — Нет, они этого не делали. Мой рот им был интересен для другого, а я был «слишком грязным», чтобы меня могли поцеловать, да я этого и не хотел, — голос Нила стал чуть тверже, что уже происходило, когда тот говорил о Гнезде, так что это не удивило. — Да или нет? Я могу тебя поцеловать?