Эвермор не шутка

       Нил кивнул, понимая, что придется, да и, Эндрю был прав, вечно бороться со сном не получится, а потому лучше сейчас лечь, когда они оба знают, что может произойти, когда оба относительно готовы, ибо страх то никуда у Джостена не делся, он лишь стал чуть меньше переживать, зная, что может довериться парню, может быть уверен, что тот сделает все, дабы вовремя разбудить.        Он понимал, что может попробовать поспать, однако меньше волнений не становилось, так еще и неловкость добавилась, что Нил уже не знал, куда себя девать, ведь по-хорошему уже должен лечь и уснуть, чтобы Эндрю не пришлось долго ждать, ему надо просто будет закрыть глаза, а усталость сама возьмет на себя самую сложную часть, когда ему так не хочется ничего такого делать. — Зайчонок, ложись и закрывай глазки. Тебе нужно отдохнуть.        Эндрю стоял около кровати, но не садился на нее пока, хотя уже мог, должен был, ведь так будет лучше, да и тот ведь тоже будет спать, так что Нил просто терялся в мыслях. Нет, это не паника, просто очень странная ситуация. — Зайчик, тебе как удобнее, с краю или у стены? — С краю, — он даже не думал, ведь так всегда больше шансов сбежать, что ему нравилось, что было в разы комфортнее, чем зажатым между стеной и кем-то еще, кого к тому же лучше не трогать, ну, как собственно и его самого. — Прекрасно, тогда пустишь меня к стенке? — Нил видел, что Эндрю не был расстроен его таким выбором, что уже хорошо. — А тебе как? — Я привык у стены, когда спина защищена, — отозвался тот, пробираясь к стене, прижимаясь к ней, после чего Нил и сам лег на бок, смотря на Эндрю. — Надо спать? — немного наивно и все еще не особо желая пытаться, сказал он. — Зайчонок, да, тебе надо попробовать поспать, я разбужу, ты можешь не беспокоиться об этом. — Я... я все равно боюсь, Дрю, — он смотрел слегка испуганно и загнанно, когда тот аккуратно приблизился, подползая к Нилу, но оставаясь на расстоянии, чтобы случайно не прикоснуться. — Да или нет, Зайчик? Я могу тебя поцеловать? — Да, — Нил не знал, что руководило Эндрю сейчас, но ничего против поцелуя не имел, а потому не мог не согласиться.        Миньярд сократил расстояние между губами, начиная медленно целовать того. Нил не понимал, зачем именно, но это уводило беспокойство, расслабляло, помогая меньше думать о том, что может случиться потом, а потому он лишь пытался отвечать, чтобы уж совсем столбом не лежать, пока его тут успокаивают таким замечательным способом. — Спасибо, Дрю, — прошептал он, когда Эндрю отстранился, все же снова придвигаясь к стене. — Не за что, Зайчик, а теперь ложись спать, пора, — тот сам прикрыл глаза, а Нил сделал это лишь спустя пару минут, когда смог собраться с духом, ну и когда усталость сморила, заставив уснуть.        Нил не сразу, но начал видеть мелькавшие картины недавнего прошлого, он смог немного все же отдохнуть, не видя ровным счетом ничего, когда все было довольно удобно, простая тьма, которая не пугала, а успокаивала, гарантируя отсутствие кошмаров на время, правда, слишком короткое время.        Он снова лежал на той кровати, что была ему отведена в Гнезде, смотря на идеально чистый потолок. Руки и ноги были прикованы, что на запястьях ощущался холод металла, как и на щиколотках, он понимал, что снова связан, что снова будет море боли, от которой не так уж и просто убежать, хотя пока еще ничего такого не было, лишь легкая паника, что очень скоро может перерасти во что-то более сложное.        Он опять видел лицо Рико, который смотрел на него с усмешкой и явным выражением величия, ведь всегда считал себя в разы лучше других, когда на деле просто избалованный ребенок. Вроде, он даже как-то сказал это тому, за что сильно получил, однако сейчас он получит за что-то другое, абсолютно неизвестное, да и когда Морияме были нужны причины, чтобы кого-то мучать? Никогда.        Он хотел брыкаться, пытаться вырваться, но лежал смирно, понимая, что сделает лишь хуже, если попытается воспротивиться, он понимал, что все то великолепие, которое он видел, было сном. Все, что он видел о Лисах, Ваймаке, Эндрю, просто приснилось, его разум сыграл очень злую шутку, решив так взбодрить, напомнить, ради чего он борется, чтобы снова вернуть потом в жестокую реальность, которая была настолько ужасна, что и жить не хотелось, хотя ему явно напомнили, что стоит продолжать бороться.        Он собирался кричать, бить, что угодно, лишь бы стало проще, чтобы хоть немного уменьшить боль, что скоро настигнет, он был готов стать максимально покорным, чтобы пережить эти дни, недели или месяцы, пока не появится шанс сбежать, однако он услышал до боли приятный и знакомый голос. — Зайчонок, это кошмар и не более, — он понимал, что голос Эндрю лишь сладкий сон, который только больно проходит по сердцу, когда он вспоминает, что происходило в Истхейвене.        Он снова видел множество видео записей, которые показывали Эндрю в больнице, Пруста и то, что там происходило. Руки тряслись, а на глаза наворачивались слезы, когда он снова видел это, когда он снова вспоминал подробности, которыми Рико пичкал его каждый день по несколько раз, заставляя смотреть и слушать.        Его заставляли наблюдать за паническими атаками Эндрю, за тем, как тот на грани, как тот режется, видеть то множество шрамов на запястьях. Только из-за этого он узнал, что у Эндрю настолько похожа ситуация, хотя лучше бы оставался в неведении.        Он видел, как Миньярда накачивали таблетками, Пруст на записи говорил, как пытается обезопасить себя этим, хотя какая чушь, из-за которой он безумно хотел того убить. Видел, как Пруст использовал информацию из приемных семей, снова и снова напоминая об этом Эндрю, доводя того до грани, заставляя того выходить на те или иные эмоции, которые всегда были наполнены болью.        Он видел, как Пруст придушивал Эндрю, говоря о Джесси, обзывал и говорил, что тот наслаждаясь, вспоминая Сэмюэла, заставлял умолять, ссылаясь на Стивена, щекотал, напоминая о Дрейке. Видел, как Пруст насиловал того физически, эмоционально и психологически.        Он проживал каждый день вместе с Эндрю, каждый его разговор с Прустом был обязан смотреть, не отводя взгляда, не закрывая глаза или уши. Нет, здесь Рико его не приковывал, но, если он хоть на секунду повернулся бы в сторону, то сразу получил бы по спине, рукам, ногам, да вообще любому участку тела, до которого тот бы дотянулся.        Он видел все это и не один раз, отчего не хотел, чтобы сейчас Эндрю был здесь, тому хватило боли в Истхейвене, так что Миньярда не должно быть в Эверморе, где все тоже далеко не радужно, где так много всего, что того не должно быть рядом.        Он боялся за Эндрю, он поехал в Гнездо, чтобы того обезопасить, тот не может оказаться рядом, не может снова подвергаться пыткам, не должен, нет, не может, Рико не станет с ним обходиться мягче, не станет думать о том, как сделать лучше, не...        Нил почувствовал ветер на лице, которого никогда не было в Эверморе, никогда. Он открыл глаза, резко садясь, понимая, что по щекам текут слезы, руки трясутся, а он поднял голову, смотря на Эндрю, что спокойно сидел рядом, наблюдая. — Зайчонок, ты в Колумбии, это был кошмар, ничего более. Рико больше не доберется до тебя.