Эвермор не шутка

— Все хорошо, ты сможешь остановиться сейчас, Зайчонок. Давай.        Он чувствовал, как руки кролика тряслись, а потому просто держал их, не позволяя как-то вредить себе. Эндрю знал, насколько сильно Нил хочет продолжить, понимал это, но также собирался держать свою часть уговора, он обещал, что остановит, этим он и занимается.        Он знал, слышал и чувствовал, что кролик плачет, это было почти беззвучно, были только тихие всхлипы, которые невозможно отличить, если не прислушиваться. Только плавно намокающая от слез футболка, на которую он не обращал внимания, ведь был сосредоточен на том, как Нил пытался вырвать руки, чтобы забрать нож. — Крольчонок, тебе нужно отвлечься, порезы не помогут тебе сейчас сильнее и лучше, чем уже, это предел, поэтому дальше нужно переждать. — Солнышко, мне нужно, просто еще немного, Ангел, мне нужно, это... это... — Эндрю пришлось чуть сильнее сжать ладони, начиная большими пальцами поглаживать тыльную сторону, чтобы уменьшить дрожь. — Зайчонок, я знаю, что тебе хочется, но это не поможет никак. Если ты продолжишь, станет только хуже, тебе нужно просто переждать, — тот стал вырываться, а Эндрю с тяжестью на сердце держал, потому что был обязан отпустить, когда тот не хотел, был обязан позволить продолжить, но не мог дать Нилу то, чего тот хотел, ведь знал на сто процентов, что если тот продолжит, то, скорее всего, вообще не остановится, тем более после того, что тот увидел. Он сам точно не знал, но по реакции видел, что там что-то максимально ужасное и связанно с пытками в Эверморе. — Мне нужно! Пусти! Дай просто продолжить! — Нет, Заяц. Я говорил, что буду отслеживать твое состояние и количество порезов. Ты согласился с этим, а потому теперь соблюдай свою часть уговора, — он говорил жестко, но как же сложно было смотреть на рыдающего и умоляющего Нила, держать его руки, переплетя пальцы, чтобы тот не продолжил, не убил себя в итоге.        По-хорошему, сейчас надо было обработать запястье, но, если он отпустит, то не факт, что сможет продолжить потом удерживать, а это было необходимо. Нил сам не сможет остановиться, когда с таким рвением пытается снова взяться за дело, только по этой причине Эндрю сам держит, не позволяя продолжить, когда тот так рвется. — Мне надо! Я хочу! Солнышко, разве ты не понимаешь, еще немного и... — Нет, Нил. Прекрати. Я не позволю тебе продолжить, потому что обещал, что остановлю и ты был с этим согласен. Это мой финальный ответ, как бы ты не продолжал умолять.        Было больно, безумно, но он продолжал сжимать их руки, не давая тому хоть что-то сделать с собой: ни спрятать эмоции, ни снова взять нож, ни убежать. Он просто заставлял того сидеть рядом, переживать это желание, бороться с ним сквозь все преграды. Он знал, что изначально стоило посоветоваться с Би, ведь такое нельзя делать просто так, хотя, как та говорила, чувства нужно не запирать и откидывать, а проживать. Она говорила, что куда правильнее и действеннее будет не избегать таких случаев, а погружаться в них, но это чаще всего слишком сложно эмоционально.        Сейчас он просто контролировал и не позволял, как когда держал Аарона взаперти, дабы тот слез с наркотиков. Эндрю старался, но и тогда, и сейчас было очень больно, потому что он не хотел видеть брата или Нила в таком состоянии, видеть, как тяжело им, но не иметь возможности помочь.        Они сидели так около получаса, пока кролик бился, пытался вырваться, чтобы продолжить, а Эндрю с холодной маской на лице был рядом, помогая сдержаться и не продолжить, пока Нил не успокоился, снова уткнувшись лбом в плечо парня и продолжая тихо плакать, совершенно не издавая звуков. — Зайчонок, нужно обработать порезы, — произнес он, когда того почти перестало трясти, кролик поднял вверх свои красноватые и заплаканные глаза. — Да, конечно, ты сделаешь это? — Сделаю, если твой ответ «да», — он мог, просто не был уверен, насколько правильно будет так много касаться того, хотя уже понимал, что у Нила, хоть и есть этот страх, но поборов его однажды и убедившись, что нет проблем, скорее всего, стал в разы меньше, чем у Эндрю, а потому тот так просто соглашается. — Да. — Ты сможешь посидеть спокойно, а не бросаться к ножу? — ему нужно было убедиться, что с кроликом ничего не случится, пока он будет брать аптечку. И не важно, что та всего в двух шагах, но все равно может не успеть. — Да.        Эндрю медленно отцепил их руки, встал, быстро открывая шкаф и доставая аптечку, после чего снова сел рядом, прося протянуть руку. Нил снова кивнул, подтверждая, что дает разрешение, после чего Эндрю взял аккуратно того за ладонь, располагая запястье так, чтобы было удобно обрабатывать. Он подложил ватку под руку, чтобы перекись с кровью стекали не на одежду и пол, хотя тот все равно придется слегка помыть.        Он действовал медленно и аккуратно, чтобы не навредить, не сделать больно, хотя кролику вряд ли было очень приятно все это, так что он старался просто минимизировать это. Эндрю взял бинты, когда закончил с промывкой и нанесением мази, и закрыл все порезы марлей. — А повязки? — Если тебе хочется все это закрыть, то можешь надеть, но возьми те, что наматываются, а не натягиваются, чтобы не перетянуть руку сейчас и не сдвинуть бинт, — он брал два разных вида, ведь под разные случаи нужные свои, чтобы все было безопасно. — Спасибо. — Я просто держал обещание, — Эндрю не считал, что тот должен что-то такое говорить, ведь по факту всегда выполнял то, что сам утверждал, а потому это бесполезные слова, и не важно, что в этот раз все было в разы сложнее. — Нет, на самом деле спасибо, я не понимаю, как ты смог и удержать, и не довести до паники, Ангел, а потому спасибо.        Он видел искренность в глазах, понимал, что тот говорит так, как знает и понимает ситуацию, но все равно не считал самого себя таким уже хорошим, чтобы его так называли и чтобы тот благодарил лишь за сдержанное обещание. — Если ты хочешь сказать «спасибо», лучше поговори о кошмаре со мной или с пчелкой. Или ты можешь поговорить о том видео, потому что Рико тот еще придурок, он может такое прислать и тебе, а если такая реакция будет всегда, то для тебя это будет слишком тяжело, так что нужно будет рассказать. — Тебе это не надо, — все с той же настойчивостью ответил Нил. — Я не настаиваю на том, чтобы ты говорил это мне, мы можем поехать сегодня или завтра к пчелке, чтобы ты это сделал. Или можно позвонить, просто я уточню, когда она свободна, чтобы провести сеанс так. — Я ей не доверяю. — Не доверяй все и сразу, попробуй начать с малого, да и ты ведь собирался к ней пойти, думал об этом, так решись и сходи. — Я собирался к ней идти, чтобы посидеть в тишине или поспать.        Эндрю это понимал, но видел, что тот заинтересовался общением с ней. В начале, может быть, Нил и хотел только этого, но сейчас смотрел завороженно и с легкой завистью, когда он говорил о пчелке, доверии, простоте открытия и прочем, так что был уверен, что все нормально будет, что кролик сделает это. — Я не уверен, Солнышко, — Эндрю были слишком непривычны эти прозвища, которыми Нил так нагло пользовался, словно сам не замечал. — Давай просто спросим, когда она свободна, а потом ты решишь.