Эвермор не шутка

       Эндрю складывал в голове все слова Нила, пытаясь понять, что именно происходит и почему это так сильно напугало того, ибо, будь это "просто пытки", тот бы так сильно не реагировал, запрещая смотреть. Нет, Эндрю знал, что и это не самое приятное, но кролик был до безумия категоричен, когда это произошло, а, значит, все не так просто.        Нил очень резко дернулся, когда он позвал того, после чего был в ступоре, что не сразу выключил звук. Конечно, слышно было плохо, да и дальнейшее падение кролика немного сбило его, однако все равно слова запомнились: «Натаниэль, ты обязан смотреть, тогда Эндрю еще может...», а дальше Нил все же обрубил запись.        Он не хотел давить, но не знал, как получить ответы, а потому, возможно, был немного холоден и грубоват, но, черт, Рико, мерзавец, шлет какую-то хрень ему, это видит его маленький кролик, который не дает тоже посмотреть, да еще и так шугается от любой попытки узнать об этом, что мыслей слишком много.        Эндрю даже думал, что Нил может знать об Истхейвене, однако все же отгонял эту мысль, надеясь, что Рико не сделал так, не рассказывал тому о происходящем. Кролик и так поехал в Гнездо из-за него, так если еще и так бесполезно терпел все... он не хотел этого, так что старался не думать об этом так, не представлять лицо Нила, когда тот узнал, тот не должен это знать, не должен страдать из-за этого.        Эндрю старался смягчить свою речь прозвищами, тоном, хотя это и было сложно, ведь внутри кипел гнев, который точно не собирался как-то останавливаться, пока ему не позволят убить Рико, а это вряд ли скоро произойдет, если хоть когда-то произойдет, так что лишь мечты и желания.        Он взял Нила за руки, снова почувствовал тепло, явно успокаиваясь, ибо не стал бы вредить кролику, да и прикасаться к тому хотелось нежно, а не грубо, не хотелось доставить ни грамма боли, а потому все максимально аккуратно, пока он запоминает каждое слово, понимая, что что-то не так.        Конечно, это могла быть оговорка, но на вопрос о том, что было, кролик сказал «Рико тоже». Это, естественно, могло быть что угодно, но почему-то закралась ужасная мысль, что это относится к Истхейвену, так еще и то, о чём спрашивал Нил внизу, когда хотел узнать про больницу. Нет, это не должно быть связано, но может, очень даже может, когда в голове Эндрю сложился пазл именно с такими данными, а по-другому он теперь не видел.        Он пытался узнать больше, хотя Нил и не особо был расположен к разговору, однако нужно, безумно важно, понять, прав он или нет, ведь так много вариантов, хотя и идеально подходит только один.        Эндрю пытался и успокоить кролика, и не дать тому впасть в панику от расспросов, которые не мог прекратить, ибо еще ничего не узнал, не пришел к отгадке, которая была близко, очень близко. — Зайчик, давай вместе посмотрим, ты убедишься, что со мной все хорошо, а я смогу узнать, что происходило, — он хотел знать, что тогда было, что еще придумал Рико, чтобы мучать его кролика, которому теперь слишком сложно. — Нет, тебе не надо, не надо, Солнышко, это плохо, видео, там видео, там... ты... — слишком долгая пауза. — Ты не должен, не нужно.        Можно сказать, что этого ему и не хватало. Собственно, Эндрю опять мог соединить все не правильно, однако остановка, запинка Нила после фразы «там ты» слишком большая, чтобы не расценить это как законченное предложение, которое показывает почти все, чего он хотел. — Зайчонок, спокойно. Сделай вдох и выдох, я не заставляю тебя показывать, но все равно хочу узнать, давай, ты просто ответишь на мои вопросы? Я возьму свои ходы в правде, чтобы тебе было проще, — Нил запуганно смотрел, а Эндрю так хотелось, чтобы взгляд снова был веселым, заинтересованным или просящим поцелуй, а не таким. — Хорошо, но я не хочу правду от тебя, — он слегка напрягся, не зная, что может еще предложить. — Пообещай, что не уйдешь, что останешься, — тот, замолчал, тише добавляя, — и поцелуешь. — Да, я обещаю.        Конечно, было немного сложно обещать, что он не уйдет, ибо Эндрю даже не понимал, что там такое, отчего тяжело, но он мог это сделать, ведь все равно хотел быть с кроликом, а не кем-то другим, так что можно и принять, исполнить через затруднения, если они возникнут.        А вот вторая часть ему понравилась в разы больше, ибо и самому хотелось поцеловать этого крольчонка, а потому он даже не сомневался в этой фразе, четко зная, что сделает это в любом случае, ведь кролик слишком мил, когда хочет поцеловаться, а не наблюдать за этим, избегать или отвергать — кощунство. — Итак, Зайчик, Рико рассказывал тебе о том, что было в Истхейвене? — он почувствовал, как руки того напряглись, слегка сжимаясь, а глаза забегали. — Нет, он не говорил об этом, мог только... только, ну, намекнуть или пригрозить, что тебе будет хуже, если я... буду плохо себя вести, — тот опустил голову и взгляд, что теперь нельзя было так считать эмоции и понять, хотя Эндрю успел заметить, что тот не лжет. — Молодец, Крольчонок, еще вопрос, ты знаешь, что было в Истхейвене? — он старался задавать то, на что можно ответить одним согласием или отрицанием, хотя это и не было обязательным, просто так Нилу будет легче. — Да, — прошептал тот, а сердце ушло в пятки. Эндрю не особо хотел, чтобы кто-то кроме пчелки знал об этом. Он понимал, что, скорее всего, кролик не сам выбрал себе это, но легче не было, ибо тот не должен был узнать, ведь это слишком ужасно, чтобы распространяться. — Зайчонок, ты сможешь рассказать, что именно было? — он заметил, как того стало снова трясти, отчего мысленно ударил себя, ибо нельзя было доводить Нила до такого состояния, но он это сделал, глупо и бессмысленно. — Крольчонок, ты можешь молчать, не стоит вспоминать, если так сложно, я не стану осуждать.        Он бы точно так не поступил. Да, ему будет интересно, но Эндрю дождался бы момента, когда это бы не приносило столько боли Нилу, чтобы тот мог спокойно говорить, а не впадать в истерику и слезы который раз за день. И, нет, Эндрю не был против слез и такого проявления эмоций, которое и сам только учился проявлять, изредка у Би проходя моменты, что заставляли слезы наворачиваться, хотя тот еще ни разу не позволил им показаться полностью, но был на пути к этому.        Он не был против эмоций, которые сам временами хотел получить, однако видеть слезы его кролика, что так много страдал и должен был сейчас отдыхать, а не мучаться из-за такого тупого придурка, как Рико. Нилу нужно время, чтобы прийти в себя, сделать множество дел, которые приведут его к тому, что эмоциональное состояние станет нормой, но его не дают. Просто не позволяют, постоянно загоняя все в более сложные ситуации.        Эндрю знает, что и сам иногда виновен, как сейчас, ведь мог бы не расспрашивать, когда видел, что кролику больно, но слишком много говорил, слишком много задавал вопросов, которые были важны, но не настолько, чтобы Нил сейчас боялся и терялся, трясся, пытаясь что-то сказать. — Зайчонок, ты можешь ничего не говорить, не надо, если сложно. Мне важнее не быстрый ответ и не ответ вообще, а то, что ты сейчас не впадешь в панику. Я тебя не заставляю это делать, не заставляю отвечать, если что, я могу сейчас уже сдержать часть с поцелуем, чтобы было проще.        Он не надеялся, но кролик тут же поддался вперед, а Эндрю перехватил, целуя и не отпуская. Руки все еще были сплетены, но это не мешало движению губ, ибо ему это безумно нравилось и не особо важно, просто так или с целью, от этого ничего не менялось, ведь Эндрю просто целовал так, как хотелось, как все шло, не думая, для чего делает это. — Я расскажу, — все же произносит Нил, отстраняясь.