Эвермор не шутка

       Нил не особо слушал начало, ибо было не так интересно, но в один момент Эндрю все же отвлек его от рассматривания аудитории. Он сначала не понял, что от него хотели, а потом все-таки прислушался к словам, начиная более активно вникать в лекцию, усмехаясь. Тот проходил законы, что довольно... весело. — Зайка, сможешь рассказать мне подробнее? — теплое дыхание Эндрю опаляет ухо. — Угу, — подтверждает он, слыша первую тему. Препод что-то стал спрашивать у аудитории, те выкрикивали разные запреты и прочее, пока тот не остановился на группе, связанной с транспортом. А первым под раздачу попал угон. — Ну, эм... как бы это нельзя, но, если не попался и не оставил отпечатков, то можно, — так с матерью они и действовали. — Как вы скрывали это? — возможно, Эндрю пытался узнать, как на самом деле это работает, ибо Нил может изнутри поведать, что именно делают те, кто нарушает закон, ну, а ему самому было немного весело, учитывая то, что они ни разу не задумались с матерью о правильности своих действий. — Чаще всего сжигали или топили машины. Вариант с огнем более действенный, а еще помогал пережить ночь на морозе, когда не удавалось попасть в отель, пустой дом или что-то такое. А, чтобы утопить, приходилось очень много возиться, а потому это было всего пару раз. — А сколько вы вообще раз это сделали? — Нил задумался, пытаясь посчитать, но не получалось, несмотря на всю его любовь к математике. — Не могу сказать, слишком много раз, чтобы определить точное количество, — он пожал плечами, ибо больше не знал, что добавить. — Заинька, а не хочешь провести лекцию у нашей группы о том, как правильно скрывать улики? — Эндрю усмехнулся, явно шутя, а Нил понял, что, если бы его бега не были тайной, он, может быть, и сделал бы это, однако он все еще вынужден прятаться, хотя с настоящей внешностью это очень сложно. — Ммм, все может быть, — Нил усмехнулся, слушая дальше, где рассказывали про вождение без прав. — Оу, знаешь, когда моя мать не могла вести машину, а у нас на хвосте был отец, мы точно не думали о том, могу ли я законно спасти нас, ну и о правилах дорожного движения мы тоже забывали, — он понимал, что сейчас, когда они сидят в хорошем отдалении от остальных, когда ночь до этого была не самой плохой, он может спокойно говорить о прошлом, пока отсутствует физический контакт, которого он не хочет, он может смеяться над тем, что произошло в бегах, пока никто не скажет что-то, что вернёт его к более мрачным аспектам. — Мне интересно, как много законов, которые ты не нарушил? — они оба вслушивались в следующую тему, где говорили в целом про несовершеннолетних. — Вот и такое нашел. Я никогда не принимал что-то добровольно, Солнце, — Нил, конечно, немного сослался на первую поездку в Колумбию, показывая то, что в этом пункте очко у Эндрю. — А вот продажа алкоголя и потребление были. Мы использовали это как обезболивающее, причем помогало лучше, чем ничего. — Ну, тут у нас обоих засчитано, — в этом было что-то веселое, считать, что и у кого было. — Про документы ты и без меня знал, это даже не интересно, — секундная пауза, когда он смотрит на доску, где вырисовываются все темы. — Про дома тоже скучно, слишком легко догадаться, что мы забирались в пустые, чтобы переночевать, ибо иначе зимой очень тяжело выжить, — он выдохнул. — Когда мы сбежали, мать выкрала большую сумму денег у отца, ты мог видеть это в папке, которую нагло просматривал в первые мои дни здесь. Твои действия тоже статья? — Она самая, так что снова нам двоим, — тот подмигнул, а Нил, смутившись, стал искать следующий пункт, чтобы отвлечься. — Тяжкие телесные повреждения, надругательство над умершими, убийства — это все к отцу, я немного говорил и говорю о нем, но он был далеко не лучшим. Да и по этим законам уже понятно, что жилось довольно тяжело с ним, — Нил не думал, что начнет так много говорить о Натане, но сейчас мог, если не углубляться в подробности. — Жесткое обращение с детьми, да, Кролик? У нас двоих? — он кивнул, понимая, что оба многое пережили в детстве, чего не должен проживать обычный ребенок, это ведь должно быть самое счастливое, а не ужасное время, однако им не повезло. — Итак, вы это все записали? — по аудитории проходит явно согласие, а Нил бросает взгляды на лист препода, где записано куда больше. Нет, конечно, часть — это какие-то цитаты, что тот рассказывал, но они не слушали; часть — просто номера; часть — заметки; часть — ответы учеников. Но все равно было слишком мало, тот сказал явно не все, что хотел. — Отлично, тогда перейдем к теме, которую разберем сегодня подробно. Есть идеи? Этого я еще не называл.        Честно? Нил уже сейчас хотел свалить, однако понимал, что, может, его чутье и подводит, ибо что такого тот может назвать, что будет слишком плохим? Ничто. Нет такого, что заставит его чувствовать себя откровенно ужасно, а потому нет и проблем. Верно? Верно... — Изнасилование. Разберем...        Неверно... Нил уже не слышал. Черт, ему было довольно сложно вообще обсуждать это, рассказывать, да и какой-то разбор от препода ему точно не поможет. Дыхание напрочь сбилось, но он попытался взять себя в руки, чтобы не напортачить, не испортить ничего, чтобы было проще.        Он повернулся на Эндрю, которому тоже не по душе была тема, однако какой-то острой реакции он не увидел, однако тот заметил страх и панику в глазах, отчего сразу куда-то увел взгляд, после чего вернул на Нила. — Зайчонок, может уйдем? — он покачал головой, ведь это просто урок, просто лекция и ничего более, тут не может произойти что-то сверхъестественное. Нет, не может. Не может. — Зайка, я же вижу, чт... — Я в порядке. — Это не так, — твердо отрезал Эндрю, желая продолжить, как прозвенел звонок на пятиминутный перерыв, а около их места появился какой-то одногруппник. — Эй, Миньярд, нашел себе послушную собачку, что слушает все твои приказы? — возможно, те знали, что у Эндрю есть правила, однако Нил не смог сконцентрироваться на этом. — Завались, твоего мнения я не спрашивал. — А что не так с ручной собачонкой? Что-то тихая. На интервью тот куда активнее лаял, а сейчас молчит. — Тебе жить надоело? — А что ты мне сделаешь? Ты вообще не слушал препода? Убийство — нарушение закона, хотя ты явно не слушал, а развлекался с собачкой. Что ты в нем нашел? Он ведь уродлив, так еще и шрамы.        Нилу захотелось свалить, сильно захотелось, а еще нужно лезвие, чтобы нафиг вырезать с себя эти слова, что неприятно оставались на коже. Он ненавидел то, что осталось от прошлого, а эти слова только подтверждали все, так что он сильнее сжал запястье, пытаясь зациклиться на повязке, когда вскочил с места, решая убежать. — Какая жалость, щенок решил сбежать, что такое? Не можешь слушать это?        Руки стали дрожать, а он пожалел, что пришел сюда. Рико постоянно так называл его, говорил так, все время доказывая, что Натаниэль — никто, что он не заслуживает даже имени, а тем более того, которым сам себя называл. Он ненавидел это, так что точно не мог нормально воспринимать эти слова. — Будь аккуратнее, собачка, — он понял, что тот специально хотел пихнуть его, однако короткий удар от Эндрю остановил этого человека, что было лучше всего, ведь прикосновения он терпеть точно не мог. — Я уже был обвинен за чрезмерную защиту, так что еще одна такая же вещь мне не навредит.        Нил не видел, но слышал, что тот ударился о что-то, возможно, о парту, а, возможно, ему показалось. Он просто бежал в туалет, ибо знал, что это самое ближнее место, где можно запереться, где не будет множества других лишних людей, которые снова попробуют что-то сказать или как-то прикоснуться. Как только он оказался в помещении, закрыл замок, прислоняясь к двери, тяжело дыша.