Эвермор не шутка

— Не очень, Дрю. Отец и Рико говорили так же. А еще мне хочется взять лезвие. Но не хочу снова все повторять, — да, он просто устал настолько, что все чаще открывает кому-то, Эндрю, свое состояние без дополнительных уговоров. Он не может больше бороться с этим один, ему нужна помощь, чтобы справиться. — Тебе не обязательно прибегать к порезам, чтобы стало легче. — Я не знаю, как с этим справиться, Дрю, не знаю, просто... ты позволишь все же... — он так и не закончил вопрос, потому что не понимал, а может ли просить о таком, даст ли Эндрю ему шанс все же использовать лезвие. — Позволю, Зайчонок, если ты этого хочешь, у меня с собой есть аптечка, чтобы обработать потом. Но ты можешь попробовать и без этого обойтись, я помогу тебе, буду рядом, — Нил выдохнул, прижимая коленки к груди и обхватывая их руками. — Как? — Дашь свои лапки? — он с небольшой опаской посмотрел на того, не совсем уверенный, что прикосновение не сделает только хуже, однако все же чуть сдвинулся от стены, оголяя спину, и положил свои ладони поверх рук Эндрю. — Зайчик, я могу их сжать? — Да, — Нил все еще не понимал, чего от него пытаются добиться, но позволял, пока паника не была так сильна, пока она отступила рядом с Эндрю, его голосом, запахом, привычным спокойным тоном и прозвищами. — Чаще всего хочется взять лезвие в первое время паники, когда ситуация самая острая и воспоминания более свежие, когда же этот момент сходит, становится легче, желание уже не такое острое. Сейчас вместо того, чтобы резать себя, ты можешь сжимать мои руки, я скажу, если что-то будет слишком. Это не замена, но может помочь пройти этап, когда сильно хочется.        Нил покосился на запястья, в которых, он знал, лежали ножи. Все же сейчас взять их, прислонить к тонкой коже, сделать несколько надрезов, а, возможно, исполосовать почти всю руку хотелось в разы больше, чем просто сидеть и сжимать ладони. Нет, он понимал, что Эндрю помогает, пытаясь помочь справиться с тягой к селфхарму, однако Нил слегка заторможенным от паники мозгом все равно тянулся к другому. — Зайчонок, сможешь смотреть только мне в глаза?        Он поднял голову, сосредотачиваясь на изменении цвета радужки от освещения. Сейчас та была ближе к темному шоколаду, завораживала, но мысли о том, что в Гнезде такой способ избавления от чувств был в разы действеннее, не уходила. Она плотно засела в голове, что он точно не сможет ее прогнать, так что снова опускает взгляд на запястья. — Я не могу. Мне нужно... — Нил смотрит на того с мольбой, однако продолжает просто держать за руки, причем не позволяя отпустить, словно держится за Эндрю сильнее, чем раньше, держится за возможность отказаться от лезвия, хотя и тянется к этому. Слишком много противоречивых вещей. Слишком много. — Хорошо, Зайка. Если тебе надо, то отпусти меня.        Нил растерялся. Ему нужно было лезвие, нужен нож, чтобы оставить несколько ран на себе, чтобы увековечить на коже еще один момент, когда он сорвался, не сдержался, когда не смог обуздать эмоции, отчего стал резаться. Но в то же время Нил не хочет отпускать руки Эндрю, не хочет терять то тепло и поддержку, однако только от его действий зависит, что будет дальше.        Боится ли он разочаровать Эндрю? Да. Сможет ли он сдержаться, чтобы не ставить вопрос ребром? Нет. Нил медленно расцепляет пальцы, оставляя одну руку лишь рядом, чтобы ему дали нож, чтобы позволили сделать то, ради чего, собственно, он изначально сюда и бежал.        Конечно, попытка Эндрю была более чем удачной, но в другой день, когда Нил бы не провел сначала в окружении множества людей, не отсидел бы час в полностью заполненной аудитории, а потом не стал бы слышать тысячи слов о своем уродстве и "назначении", о том, как другие видят их общение.        Это было жутко неприятно, хотя в разы проще согласиться на то, что его будут называть «ручной собачкой», чем на то, что Эндрю еще раз услышит слово «монстр» в свою сторону. Нилу не нравилось, когда его называли так, однако лучше оскорбят его, чем Эндрю. Он справится, всегда справлялся. — Нил, прошло уже какое-то время после того, как паника случилась. Сейчас твое состоянии слегка лучше, так что количество я урезаю в два раза. Больше ты не можешь сделать. Это понятно? — сейчас голос Эндрю был жестким, четким, тот сразу показывал, что никаких обсуждений и споров не будет, что либо так, либо никак, а потому он кивнул, подтверждая, что согласен. — Да, хорошо, просто дай мне уже нож.        Миньярд протянул то, что Нил просил, после чего стал наблюдать, как он стягивает повязку с левой руки, как смотрит на свои шрамы, что стали заживать. Ему не хочется добавлять больше, не хочется снова видеть себя вот таким уродливым. То количество, что осталось от отца и жизни в бегах, уже безумно много, чтобы считать себя максимально ужасным, однако он продолжает делать это из раза в раз.        Слезы навернулись на глаза, а он просто завис с лезвием над кожей, пребывая в своих мыслях довольно долго, чтобы не заметить, как нож исчез из руки, как Эндрю сидит чуть ближе, как протягивает ладонь, предлагая взяться, а Нил все еще как-то слишком отдаленно понимает реальность. Он выпал еще тогда, когда убежал, когда не вздрогнул от вторжения в туалет, хотя и сам открыл дверь. Еще тогда он слегка замедлился в речи и действиях, да и разум отказывался быстро думать. — Крольчонок, тебе это не нужно, если ты так долго сомневаешься. Протяни свои лапки, я помогу.        Нил знал, что держать кого-то за руку, когда те хотят схватить лезвие, проще, чем самому одергивать себя каждый раз, когда мысли уходят в этом направлении, однако он все равно медлил, не совсем уверенный, насколько хорошо это сработает. — Я знаю, что тебе сложно довериться кому-то после всего, но поверь мне, Абрам. Я помогу тебе, если ты позволишь.        Нил тяжело выдохнул, протягивая обе руки и вцепляясь в ладони другого. Он просто уронил голову, прячась за волосами, пытаясь восстановить хоть что-то похожее на равновесие, которого сейчас не было. Нет, он не бился в панике, не кричал, не вырывался, однако был очень тихим, слегка начиная тонуть в своих мыслях, собственно говоря до тех пор, пока Эндрю все же не продолжил. — Что в его речи тебя затронуло больше всего, Котенок? — Нил слегка вздрогнул и оживился, когда услышал это прозвище. Он поднял голову, ибо совершенно не ожидал такого от Миньярда. — Я... кто? — да, конечно, тот задал вопрос, однако мысли полностью переключились на прозвище, новое прозвище, появившееся неожиданно. — Ну, ты много кто, — Эндрю сделал вид, что задумался. — Для начала Нил Абрам Джостен, Лис, моя проблема, Кролик, Крольчонок, Зайчонок, Зайка, Заинька, Зайчик, Заяц, Детка, Лисенок, Котенок, Котик... — Нил покраснел, сильно покраснел, после чего тихо взвыл. — Я... я ведь... ну... — Что такое, Котик? — Нил даже не смог поднять взгляд. — Ну, не могу быть... все это, ну... — Можешь, Лисенок, можешь. Я могу использовать любое из этих прозвищ, они все тебе подходят, да и по сути основные это твое имя, Лис, Кролик, Заяц и Детка, а остальное уже разные формы того, как это можно произнести и не более, — тот пожал плечами, словно ничего не было сказано, словно тот только что не перечислил столько всего, отчего щеки начинают пылать. — Эм... ну... — Нил просто не знал, что ответить. — Так ты все же ответишь на мой вопрос, Детка?