Эвермор не шутка

       Фильм был включен без звука, да и он не особо был нужен, когда и картинка играла лишь для фона. Эндрю аккуратно лег головой на колени Нила, накрываясь пледом. Он ждал, когда тот уснет, ибо не может заставлять кого-то жертвовать сном из-за чего-то, а потому старался не касаться и не мешать, пока на экране герои бегали, общались и улыбались. — Если станет хуже, ты меня разбудишь, Зайчонок. Хорошо? — Да, Солнышко, спи, — Нил не был уверен, что станет хуже, не был уверен, что разбудит, когда станет хуже.        Эндрю все же закрыл глаза, а он постарался вести себя идеально спокойно, чтобы было проще. Нил думал. Фильм, что ему включили, был довольно скучен, да и бессмысленным, когда совсем недавно он видел куда похуже, так еще и со своим участием. Он четко помнил каждую руку, что блуждала по телу, каждого Ворона, который потом насмехался, вспоминая, а каково было насиловать его.        Нил помнил, как на тренировках те иногда специально хватали его, шепча на ухо всякие пошлости, напоминая, что делали недавно и что собираются сделать в следующий раз, а от этого кровь стыла в жилах. Он и так ненавидел их приходы, ненавидел, когда Рико заковывал его и пускал нескольких парней, позволяя делать все, что только вздумается, не ставя никаких ограничений. Ну, разве что одно. Нил должен остаться в живых. Вот остальное было неважно.        Некоторые просто подходили, делали свое дело и уходили. Таких, если вообще можно так выразиться, он любил. Да, это чертовски больно, что он все равно умолял закончить, однако они хотя бы не растягивали это, а были и те, кто повторял все раз за разом, не пуская других, кто хватал ножи со стола, оставляя полосы на торсе, руках, вставляя лезвие в рот, чтобы Нил не мог говорить.        Были те, кто заставлял его кричать их имена, сильно ударяя кулаками по животу, рукам и ногам, которые только дергались от боли, стираясь в кровь там, где были наручники и веревки. Были те, что заставляли смотреть в глаза, хлопали постоянно по щекам, не давая уронить голову на бок и спокойно пережить это.        Всегда были разные. Никогда нельзя было угадать, какой ему попадется. Был и Рико. Вот тот издевался по полной: впечатывал в кровать, резал, бил, заставлял говорить и кричать, душил, постоянно переворачивал, удерживая руками конечности, что тряслись в судорогах от поз. Он орал, молил, но это ни к чему не приводило. Абсолютно ни к чему хорошему или плохому. Ровно ноль. Рико просто продолжал, придумывая еще тысячи способов, чтобы удовлетворить себя.        Морияма был самым долгим. Он шел в конце, когда сил уже не было, когда Нилу и подумать о сопротивлении было сложно. Тот отвязывал, ибо нравилось наблюдать за тем, как жертва пытается спастись. Тот позволял брыкаться, хотя очень быстро перехватывал запястья, сжимая до синяков, царапая ногтями стертые места, причиняя лишь больше боли.        Нил тихо схватил сам себя за руку, крепко сжимая, пытаясь остановить дрожь, что прошла по телу. Он очень надеялся, что не разбудит Эндрю. Он не имеет на это право. Он должен дождаться того момента, когда пройдет хотя бы часов шесть, а лучше семь или восемь, тогда можно будет встать, отойти, а пока тихо сидеть.        Он просто погружался в мысли о Гнезде, четко видя перед собой образ Рико, старясь уйти от неприятных мыслей, отогнать их, однако взгляд был направлен в одну точку, а увести его он не мог, ибо слишком сложно, когда он раз за разом вспоминает, как сразу получал длинной тростью по ребрам, когда шевелился.        Его дыхание изменилось не сразу. Сначала все было нормально. Да, страх окутывал, однако на теле это никак не отражалось, да и невозможно было, ибо все нормально, терпимо. Он в порядке. Но сейчас уже нет. Нил почти перестал дышать, понимая, что его могут снова забрать туда.        Рико, его отец... если Рико все же попробует снова, снова пригрозит Лисами, Нил безропотно поедет, даже уже четко зная, что его ждет. Он не подвергнет эту мысль сомнению, дабы спасти команду. Если пригрозят жизнью и благополучием Эндрю, Нил будет готов убить себя, перейти на сторону Воронов, встретиться с отцом. Ему будет плевать, что делать, лишь бы того не трогали. Если отец найдет его, ничего хорошего ждать не стоит. Тот не станет утруждать себя угрозами, максимум расспросит о матери, а так просто будет пытать всю ночь, возможно, несколько дней, пока жизнь сама не покинет тело, пока он просто не отключится навсегда, что умрет так, как думал, что давно умрет.        Нил прекрасно знал все, что мог сделать отец. Знал, что тот может позволить Лоле, Ромеро и другим поиграть с ним, пока он еще будет в сознании. Отец точно захочет отомстить за все года в бегах. А, учитывая то, что мать мертва, он будет проживать все за двоих, как делал иногда в детстве, однако уже тогда Нил мог оказаться на грани между жизнью и смертью, а тогда "провинности" были меньше, не так значительны.        Он почувствовал шевеление на ногах, понимая, что разбудил Эндрю. Скорее всего, тот перестал слышать дыхание, что сбило, или же просто ощутил напряжение тела, но Нил все равно ровно сидел, ничего не делая. Вообще ничего, пока не захотелось рвануть как можно дальше, чтобы снова сменить внешность, имя, ибо тогда у него есть шанс на спасение, только в этом случае он еще может скрыться, отстрочить смерть хотя бы на пару лет, ну, если повезет, но в таком случае вероятность точно будет выше, чем если он убежит. — Дрю, можешь встать? — он говорил почти спокойно, однако голос дрожал от страха, желания и обязанностей. — Крольчонок, дыши. Сделай вдох, — Нил сглотнул, после чего заставил себя начать дышать с Эндрю, хотя теперь побега хотелось лишь больше, ибо, ну, не мог он без этого. Он всегда спасался одним простым способом, а сейчас не мог так, а потому будет лучше сместить Миньярда. — Я не уйду, — сказал тот, а Нил снова начал задыхаться, ведь не понимал, как теперь действовать.        Тяжесть с ног пропала, оставляя только пустое нагретое место, которое холодило без кого-то сверху. Рука оказалась на задней части шеи, крепко держа и заставляя наклонить ее полностью вниз, сосредотачивая взгляд на руках, которые дрожали, сильно тряслись. — Маленький, все хорошо. Здесь нет ни Рико, ни твоего отца. Только ты и я. Никого лишнего, Зайчонок, никого. Дыши, Маленький, сделай глубоких вдох и выдох вместе со мной. Давай.        Было тяжело. Ноги стали слегка дергаться, словно он вот-вот убежит, все же сорвется с места, однако Эндрю держал его крепко, напоминая о дыхании, которое приходилось копировать с того, дабы хоть немного сердце успокоило свой темп. Хоть чуть-чуть. — Да или нет? Я могу положить руки на твои ноги?        Нил не мог говорить, а потому лишь кивнул. Конечно, это могло вызвать лишь панику в разы сильнее, однако об этом он не думал, даже не пытался, ибо доверял Эндрю, надеялся на то, что тот ничего ужасного не сделает. Так и было, вроде как. Нил почувствовал две ладони, по одной на каждом бедре, что слегка давили, не давая ногам дергаться, а, когда те перестали, ведь он сосредоточился на тепле рук и аккуратных касаниях, ладони Эндрю слегка сжались, почти незаметно, и тот стал водить руками вверх вниз, что приносило что-то успокаивающее. Правильное. — Продолжай дышать, Маленький. Давай. Я верю, что ты можешь слушаться меня сейчас. Я знаю, что ты, маленький Крольчонок, способен просто дышать, повторяя за мной.        Нил слушал прозвища, которые раньше не звучали в его жизни, которые можно было услышать только от одного человека. Только от Эндрю. А потому это чуть помогало, расслабляло тело и разум. Ну, по крайней мере сейчас Нил уже не так дергался, пытаясь убежать, все было чуточку спокойнее, а потому повторение вдохов упростилось. Хотя все ещё слишком сложно. А паника слишком близко. — Умничка, Зайка, все правильно. Продолжай в том же духе. Сможешь пустить меня отойти? — Нил резко начала мотать головой, а Эндрю лишь снова переложил руку на шею, удерживая, не давая так резко отказываться. — Все, я понял. Не надо ломать себе шею из-за того, что отказываешься.