Эвермор не шутка

— Рассказывай все, — эти слова ударяют по ушам, когда Эндрю так близко, так крепко держит его при себе, не давая вырваться и уйти. — Нет, — а это слово еще сильнее ранит его, однако после него, на удивление, Эндрю лишь отходит к двери, запирает ее и садится на кровать. — Хорошо. Будем сидеть здесь столько, сколько понадобится, чтобы ты хорошо подумал и твое «нет» стало «да», — глаза Нила округлились. — Что? — Ты слышал. Я знаю, что никогда не позволял себе давить на тебя и требовать ответа. Знаю, что все равно не заставлю говорить, пока ты этого не захочешь, однако, если я сейчас открою дверь, ты сбежишь. Снова станешь прятаться от меня, так что я этого не сделаю. У тебя есть столько времени, сколько нужно. Просто я больше не дам тебе бегать, Нил. Я не отпущу тебя, пока не узнаю все, что стало причиной твоего изменившегося поведения. Даже если стану для тебя такими, как они, из-за этого.        Это ударило еще сильнее. Нил все это время стоял, но и дальше оставаться в вертикальном положении не мог. Ноги подогнулись, отчего он упал, ощущая боль в коленях от соприкосновения. Это... нет. Эндрю не был такими, как те, кто их насиловал. Тот знал, что такое отказ, хотя сейчас и вел себя довольно странно и непривычно, но это ведь ничего не меняло, тот оставался собой.        Нет. Это слишком больно для него. Он знает, что должен отстраниться, знает, что обязан продолжать прятаться, несмотря на все те раздирающие изнутри чувства, однако не может. Он признает, что слишком слаб, что он трус и слабак, который не может защитить свою семью, того, кто ему нравится, того, кто стал до безумия дорог. Он признает, что проиграл, что больше не может, отчего слезы вырываются наружу, а Нил сжимается в комочек на полу.        Ему чертовски больно. Он не мог заставлять Эндрю так думать о себе, но он и не может позволить тому страдать, когда отец его заберет. Нил был слишком потерян в своих мыслях, чтобы заметить, как перед его лицом появился Миньярд, как сел на корточки рядом с ним, оставляя руку в паре сантиметров от головы, молча прося разрешения, на что он смог только кивнуть, снова ощутив эти теплые, мягкие, нежные прикосновения, которые помогали.        Нил все полтора дня бегал от Эндрю, а ему уже было так плохо, что он не представлял, как должен снова начать это делать, как сможет спасти того, если будет продолжать цепляться за действия, руки и общение. Он не представляет, как сможет перебороть себя, чтобы снова отдалиться, снова создать преграду между ними, которая не особо то и помогает. — Тише, Маленький, тебя никто не тронет, пока я рядом, — нет, нет, нет. Это еще хуже. Эндрю не должен так делать, не должен защищать его, не после всего того, что он нагнал на Лисов, не после того, как он самолично поставил мишени на спине каждого, давая Лоле шанс на множество убийств и пыток. — Дрю. Не надо, тебе... просто защити себя, не меня, — он рыдал, слезы так и не переставали течь, а Нил смотрел только в глаза Эндрю, он молил, чтобы тот думал о себе, чтобы не заморачивался о нем, чтобы не пытался спасти того, кто обречен на смерть с самого рождения. — Почему? — тот был намного спокойнее сейчас, чем пару минут назад, когда чуть ли не кричал, требуя от него правды. — Тебе... тебе грозит опасность, — вымолвил он, все еще надеясь, что Эндрю решит спасти себя, а не кого-то еще, а не его. Он надеялся. — И ты решил, что, если мы перестанем общаться, опасность исчезнет? Что такого тебе наговорил Рико, что ты мог вообще об этом подумать? — тот злился, но не был громким в этот раз. Это была холодная ярость, которая все равно не влияла на мягкие поглаживания его волос. — Н-нет, — он выдохнул, потому что было сложно, а еще очень мало. Ему хотелось в разы больше рук Эндрю, но Нил не смел чего-то просить. — Объяснишь? — тот, видимо, понял это, так что протянул руку, предлагая ему подняться и после... руки того застывают около его плеч, спрашивая разрешение. Он кивает и оказывается в объятиях, крепких, которые помогают сейчас не развалиться на тысячи осколков, которые невозможно будет собрать. — Не надо, тебе... не надо, — бормочет он. — Ты также говорил и про видео, а сейчас ни во что хорошее это не вылилось, так что надо. Давай. Я должен знать, какая опасность грозит мне или тебе, иначе я не смогу помочь или подготовиться. Ты ведь хотел меня спасти, так? Ты сможешь это сделать лучше, если я буду знать, в чем заключается опасность, — он прижимается ближе, опуская голову на плечо Эндрю, зарываясь носом в шею, чтобы хоть немного успокоить себя, хотя получается довольно плохо. — Не Рико, — замолкает он, а потом заставляет себя продолжить. — Это не Рико. — Хорошо, кто прислал видео? — Нил думал, что Эндрю лишь сильнее разозлится, когда узнает, что он его обманул, но тот был почти спокоен. — Л-лола, — тот не знал этого имени. — Кто она? — логичный вопрос, отвечать на который совершенно не хочется. — Подручная отца, — быстро говорит он, а потом чуть ли не готов выть от того, что рассказал. — Я... я в любом случае окажусь в... в его руках, н-но... у меня есть шанс спасти вас, они... они не тронут Лисов, если... если бы я рассказал никому. Они бы не тронули тебя... я не могу... я должен буду уехать! — Нил бьется уже чуть ли не в панике, ибо он не хочет умирать, терять то, что обрел, покидать эту семью, которая так дорога, но он и не может позволить отцу навредить Лисам. Он обязан их защитить. — Дыши, — рука на голове слегка оттягивает его назад, заставляя посмотреть в глаза Эндрю. — Н-не могу, — он не мог вдохнуть, это было слишком сложно и больно. — Можешь. Дыши, — еще один короткий приказ, который слишком далек, чтобы он мог легко подчиниться словам и хоть что-то сделать. — Н-нет, — он не может, слишком сложно, страшно, больно. Он не хочет, он боится, что станет только хуже, хотя и понимает, что должен жить.        Одну его руку плавно берут за пальцы, прислоняя к теплой груди Эндрю. Он через ткань одежды чувствует сердцебиение парня, чувствует, что тот тоже не совсем спокоен, как кажется. Тоже взволнован. Тот поворачивается губами к его уху. — Давай. Дыши вместе со мной. Сделай глубокий вдох.        Нил не хотел, не мог, но, когда четко услышал, как Эндрю вдыхает воздух, наполняя легкие, организм подчинился, сделал то же самое, повторяя и выдохи, и вдохи далее, чтобы не потерять сознание, чтобы оставаться здесь, рядом с таким близким и прекрасным человеком. — Умничка, теперь дыши сам, — ему стало проще, он смог восстановить дыхание, смог немного успокоить ритм бешено бьющегося сердца. — Отец... — договорить ему не дали. — Тише, его здесь нет, сейчас он тебя не тронет, поэтому не торопись. Лисы смотрят кино и вряд ли скоро вернутся, у тебя есть время.        Нил сначала продолжает дышать, налаживая поток воздуха, успокаивая свое сердцебиение, которое точно этого не хотело, но поддавалось под воздействием спокойствия Эндрю, которое тоже возвращалось. Они оба медленно приходили в себя, сидя в объятиях друг друга на полу. — Она запретила рассказывать. Она сказала, что, если кто-то узнать или я сбегу, она убьет Лисов, тебя, — он сделал паузу. — Она не знает, что ты мне так близок, я... если она и не узнает, тебе будет лучше. Если она будет знать, что ты мне дорог, тебя могут пытать, они будут делать больно мне через тебя, я не могу этого допустить. И я обязан буду уйти с ней, чтобы защитить вас. Если... если бы ты меня возненавидел по-настоящему, если бы Лисы меня ненавидели, вам... тебе было бы проще забыть, что я пропал, что меня убил. — Ты гребанный мученик, — тот делает глубокий вдох и выдох. — Рассказывай о своем отце, Зайка.