Эвермор не шутка

       Они пролежали так всю ночь. Нил сам не заметил, как уснул, пока Эндрю прижимался к нему, ибо было просто приятно и спокойно, что он точно не собирался лишний раз шевелиться или делать еще что-то, он просто наслаждался, не понимая, что сон сморил его, что так легко поддался этой усталости и своему желанию, что глаза закрылись, а дыхание стало размеренным. И только благодаря Эндрю кошмары не пришли.        Нил проснулся раньше, однако даже и не думал вставать или как-то говорить об этом, он не собирался будить Миньярда, лишь совсем немного он решил поглядеть на того, пока есть возможность так близко увидеть лицо, мелкую россыпь почти незаметных веснушек, которые хотелось расцеловать.        Нилу так нравилось, что Эндрю выглядит максимально мило сейчас, расслабленно, умиротворенно и по-домашнему. Ему так хотелось видеть такого каждый день, каждую секунду, ему хотелось, чтобы никогда плечи не напрягались от присутствия других, чтобы тот не прятал эмоций каждый раз, считая, что должен, что это безопасно. Нил хотел, чтобы тот был именно таким, свободным, прекрасным.        Он наслаждался видом и тому, как красиво тот выглядит, ибо ему нравился Эндрю, тот был слишком великолепным, чтобы отвести взгляд. Таким чудесным, что у Нила на губах появилась непроизвольная и широкая улыбка, которая, как ему казалось, была огромной, даже слишком, но он совершенно не был против, когда появлялась она благодаря Эндрю, а не из-за кого-то. Так было хорошо.        Нил не знал, сколько он лежал так, рассматривая солнышко и ожидая, когда оно проснется. Конечно, было все равно, он мог проводить с Эндрю этим способом огромное количество времени в день, сколько было вообще возможно, однако не всегда удавалось, но сейчас... сейчас он не станет ничего менять.        Если кто-то проснется, Нил просто попробует выгнать ребят так, чтобы Миньярд не проснулся, однако понимает, что шанс маленький, а потому просто понадеется, что такого не произойдет, ибо он не хочет, чтобы кто-то насильно заставлял того пробуждаться ото сна.        Время шло. Нил не считал минуты или часы, ему было плевать на это, он просто хотел вечность лежать так, вообще не слезать с дивана, несмотря на то, что спина начинала побаливать, а ноги немели. Но, черт, какая разница, когда ему так хорошо, когда так тепло и приятно. Нил просто был счастлив в эти минуты сна Эндрю, так что ничего не хотел менять, не менял и не пытался.        Еще пара секунд, и тот медленно открыл глаза, пробежался по лицу Нила взглядом, а потом закрыл их и повернул голову так, чтобы уткнуться носом в грудь, недовольно что-то ворча, отчего ему пришлось напрячь слух, ибо иначе ничего не расслышать было. — Еще слишком рано для этой чуши, Кролик, — Нил тихо рассмеялся. — Никогда не рано и не поздно, Дрю, — он немного помялся, но все же решил закончить фразу, которая могла оставаться короткой. — Я просто счастлив с тобой. — Рано, Кролик, дай моему мозгу проснуться, чтобы я нормально воспринимал все твои заскоки, — Нил лишь сильнее улыбался на все эти ворчания, которые лишь умиляли, так еще и были слишком притворными, чтобы как-то задевать его. Да и он понимал, что Эндрю просто любит изображать из себя скрытного и недовольного. — Не рано, Солнышко, — он чуть прижал голову к груди, после чего поцеловал Эндрю в макушку, сильнее улыбаясь от того, как тот завозился. — Зайка, — недовольно пробормотал тот, — заткнись, пока я не заставил тебя это сделать, — Нил покраснел, придумывая то, как Эндрю мог его заткнуть. — Сделай это, — тихо выдохнул он, а Миньярд поднялся на руках, упираясь ими в его грудь, подтянулся наверх и коротко поцеловал, снова падая и закрывая глаза. — Надеюсь, это заставит тебя заткнуться хотя бы ненадолго.        Нил тихо рассмеялся, стараясь не сильно трястись, ибо это может помешать Эндрю, однако было тяжело, когда ему вот так свободно и хорошо, что он собирался продолжать, а не останавливаться, точно не прекращать. — Но ты... милый, — Нил говорил, немного переступая через себя, ибо не привык быть откровенным в словах, но пытался, старался для Эндрю, который сейчас лишь промычал. — Чертов заяц, дай мне поспать, ты слишком удобный, чтобы вставать, — тот продолжал валяться, а Нил лишь смущенно улыбался, зная, что сейчас никак не сможет прикрыть свои красные щеки. — Дрю, — выдохнул он. — У тебя что-то затекло? — видимо, тот все же начал просыпаться, отчего и вспомнил это, и в этот раз уже Нил недовольно выдохнул. — Нет? — предположил он, не обращая внимание на то, что тело на самом деле устало находится так долго в одном положении. — Твою мать, ты идиот, — тот относительно резко поднимается, садясь рядом с Нилом, позволяя ему изменить положение и встряхнуть конечностями. — Не идиот, я просто не стал тебя будить, — он сел, свешивая ноги с дивана, и пытаясь немного размять их, ибо, когда кровь снова к ним приливала, они начали неприятно покалывать. — Идиот. Что я говорил об этом? Ты должен был сказать, если станет неудобно. — Ну, может, я сказал, просто ты не услышал? — глупая попытка, но попытка. — Не мог. Я бы проснулся. — Я думал, что это относится к вечеру, а не к утру. — Я сказал, как только станет неудобно, я не уточнял время суток, — тот нахмурился, а Нил предпринял последнюю попытку отговориться. — Я чувствовал себя удобно? — Пошел ты. Все. Бесишь. Никаких тебе поцелуев сегодня, — Нил недовольно выдохнул. — Почему? Я ведь ничего не сделал, — он решил возмущаться, ибо иначе нет смысла, он не хочет, чтобы Эндрю перестал его целовать. — В этом и проблема. Ты должен был сказать, ну, или хотя бы скинуть меня на пол, если так хотел молчать, а не терпеть не пойми сколько. — Мне было нормально. Ничего того, с чем я бы не сталкивался в большем и ужасном размере. В бегах я дольше был в одном положении. — Ты идиот, — снова выдохнул тот, отсаживаясь в самую даль дивана. — Ты не в бегах сейчас, Нил. Ты должен говорить, если тебе плохо. — Но мне не плохо! — он на самом деле не понимал концепцию того, когда это плохо, а когда нет. — Когда-нибудь я объясню тебе, что это значит, а сейчас точно никаких поцелуев. Ты должен говорить, если тебе плохо. Просто обязан, Нил. Нет смысла терпеть, когда мы очень легко могли поменять положение, чтобы ты больше не страдал от ноющих мышц, понятно? — Не совсем, просто не лишай меня поцелуев. Ты ведь и себя лишаешь их, зачем? — Нилу было даже немного обидно, что он сделал все, чтобы Эндрю поспал, а его отчитывают. — Я хочу, чтобы ты наконец-то понял, что нужно делать, когда тебе плохо. Я не знаю, как еще влиять на тебя, чтобы ты понял меня. — Я... я просто хотел, чтобы ты смог нормально выспаться, — возможно, ему не стоило обижаться на это, однако он не мог по-другому. — Спасибо за это, — быстро говорит тот. — Но тебе стоило просто разбудить меня, поменять положение, а потом снова лечь спать. — Да? — немного не понимал Нил. — Да. Ты можешь и должен говорить о своем самочувствии. Я понимаю, что у тебя привычка из прошлого, однако ее можно изменить, тебе надо лишь понять, что сейчас никто не станет ругаться, если ты будешь говорить о том, каково тебе в эту секунду. Правду, Нил. Просто правду.        Он все еще не был уверен, что стоит это делать, что это хорошая идея, однако он понимал, что Эндрю пытается позаботиться о нем. — Я попробую, но ничего не обещаю.