Эвермор не шутка

       Эндрю не знал, как долго это продолжалось, однако было слишком прекрасно, чтобы заканчивать, чтобы прерывать их поцелуи, отчего они просто продолжали раз за разом делать паузу, набирать воздух в легкие и снова касаться друг друга губами, вступая в борьбу языками.        Все. Он был почти на краю, но не мог бы сейчас пойти дальше, так что отстранился, отсел, отодвинулся, дабы не было возможности снова поцеловать того. Кролик выглядел великолепно: волосы растрепаны от рук Эндрю, губы покраснели и распухли от поцелуев, дыхание сбилось от них же, щеки зарумянились все по той же причине. Нил был безумно мил и в полном беспорядке. — Дрю, — тихо выдыхает тот. — Все хорошо, Зайчонок, но нам надо остановиться, — он следит за состоянием кролика, чтобы проверить, что не навредил тому за эти минуты. — Я хочу продолжить, — канючит Нил.        Он молчал, смотря на того. Он тоже хотел, но понимал, что не сегодня, не сейчас, не сразу, не так быстро. Эндрю не мог прямо в эту секунду снова поцеловать того. Он знал, что это может зайти слишком далеко, а остановиться после будет сложнее, чем в данный момент, а это уже сложно. — Нет, — бормочет он, понимая, что иначе не сможет поступить сейчас.        Кролик спокойно выпрямляется, переставая тянуться к нему, прикрывает глаза на пару секунду, пока Эндрю следит за каждым действием, а потом смотрит на него, оглядывая с ног до головы, словно пытался найти хоть что-то, что могло бы показать причину отказа, хотя сам не спрашивает. — Мне остаться или уйти?        Сложный вопрос. Во-первых, Эндрю хочет, чтобы Нил был здесь, хочет повалить того на спину, продолжить поцелуи, спуститься губами ниже. Во-вторых, Эндрю надо с тем поговорить, узнать, что кролик думает о его желании позвонить тому Стюарту, узнать, кто вообще этот человек. В-третьих, Эндрю просто не может отпустить сейчас Нила, если тот сам не скажет, что это необходимо для того. — Останься. — Хорошо, Солнышко.        Эндрю выдыхает в облегчении. Он всегда спокойно говорил «нет», отказывался от того, чего не хотел или что пугало, однако не мог так же делать с Нилом, ибо ему вообще не хотелось отталкивать того, даже когда это было необходимо, а потому каждый раз сталкиваясь лишь с легкой и понимающей улыбкой, он расслабляется, ведь видит, что его нежелание принимают, а не отпихивают в дальний ящик, забивая. — Крольчонок, я могу лечь тебе на колени?        Ему хотелось, просто хотелось быть ближе, а потому Эндрю не видел причины, чтобы не спросить, не узнать об этом. Конечно, в другом, идеальном мире им вообще не понадобился бы вопрос. Там не было бы Дрейка, Пруста, Рико, Натана и других, не было бы тех, кто испортил им все восприятие прикосновений, что те стали сначала пугать, и только в редких случаях дарить наслаждение. Так не должно было быть, но так было, отчего он ждал, пока кролик оценит свое состояние и согласится на это или откажется от этой затеи. — Да.        Тот выпрямился, даже чуть откинулся назад, а Эндрю повернулся спиной к кролику, откинулся назад, чтобы голова оказалась на ногах Нила. И сейчас его не страшила высота, он чувствовал себя в безопасности с кроликом, знал, что ему не навредят, мог закрыть глаза и расслабиться полностью, когда лежал на том. — Я могу зарыться руками в волосы? — думать не пришлось. — Да.        Он сразу почувствовал пальцы Нила в светлых прядях, ощутил, как тот перебирает их, слегка накручивая, чуть-чуть оттягивая, что это приятно, а не больно. Эндрю наслаждался тем, что было, это просто прекрасное чувство, когда мысли разбегаются, перестают надоедать, напряжение уходит из тела, оставляя лишь приятное ощущение свободы, комфорта и чего-то близкого, родного.        Эндрю казалось, что он сошел с ума. Никогда раньше он не верил в такие описания, когда читал книги, где герои рассказывали о своей... любви. Ни разу он не поверил тому, что там написано, однако сейчас осознал, насколько великолепно может быть простое нахождение рядом с одним единственным человеком.        Он закрыл глаза, повернул голову в сторону живота кролика, решая, что так даже уснуть сможет, если его никто не потревожит. На самом деле было настолько комфортно, что он вообще не задумывался о том, а как вообще погрузиться в царство Морфея сейчас, рядом с кем-то. Нет. Таких мыслей не было, он знал, что легко сможет рядом с кроликом, когда руки того копаются в волосах, играясь.        Мысли больше не доставали. Он сейчас не заморачивался о том, как узнать что-то о Стюарте, как разузнать, кто это такой. Это не было чем-то важным, когда ему так хорошо просто отдыхать, лежать с кроликом, не размышляя о сотне дел, которые надо сделать, не вспоминая о множестве вопросов, на которые нужно найти ответ. — Солнышко, ты можешь поспать, — нарушает тишину тихий голос кролика. Он мог. Эндрю знал, что может уснуть сейчас, это было бы очень просто, но ему не следует это делать, куда лучше будет, если он сейчас поднимется и поговорит с Нилом. Да, так будет лучше. Вообще идеально. — Ммм... — сесть было тяжело, но он заставил себя принять вертикальное положение, а руки Нила соскользнуть с головы. — Сыграем один раунд правды?        Они уже давно не называли это так. То Нил, то Эндрю делились чем-то просто так или по нужде. Ситуация иногда требовала от них честности и рассказа о прошлом, но они не давали ее в обмен на правду другого, но сейчас он понимал, что вопрос, который крутится на языке, может быть далеко не самым приятным, а потому хочет дать кролику возможность узнать что-то, что покажется тому таким же сложным и тяжелым. — Эм, хорошо, — было видно, что кролик растерялся, когда услышал этот вопрос от него. — Но тебе не обязательно отвечать на мой вопрос, чтобы я ответил на твой. — Да или нет? — он проигнорировал вторую часть, ибо считал, что в этот раз обязательно. — Да, Дрю, — было видно, что Нил напряжен, ибо вряд ли мог ожидать, что он такое спросит, однако делать было нечего. Ему нужен ответ. — Кто такой Стюарт Хэтфорд?        Кролик, на его удивление, резко расслабляется, начиная смеяться. А Эндрю не понимает, что происходит, ибо все выглядит слишком сюрреалистично. Он задал, как казалось, сложный вопрос, а тот... тот ожидал чего-то, что могло быть в разы хуже, на самом деле хуже, раз расслабился. — Зайка? — он не понимает ничего, однако Нил быстро успокаивается, оставляя лишь легкую улыбку на лице, когда принимается говорить. — Это не такой сложный вопрос, как тебе показалось. Стюарт — мой дядя. Он был долгое время первым контактом для экстренного вызова. Мать велела никогда тому не звонить, она не доверяла брату, хотя все мои воспоминания о нем были исключительно положительными. Я многого не помню, но Стюарт был единственным хорошим родственником, несмотря на британскую мафию. Это не плохое воспоминание, Солнышко, это хорошее. Ну, конечно, я его очень давно не видел, но он явно лучше всех остальных моих родственников. — Хорошо, спасибо, — что же, это было неплохо, теперь он понимает, что тот может оказаться даже адекватным. — Ну, ты дал мне вопрос, так что просто ответь: как ты о нем узнал? — Эндрю кивнул. Если для Нила вопрос о дяде был легким, то такой обмен более чем честный, ибо ему не сложно сказать, как проведал о том. — Когда вломился в твою комнату и перерыл сумку. В первый день в общежитии. Я смог разгадать лишь один контактный номер.