Эвермор не шутка

       Они сидят на крыше до самого вечера, до начала той самой ночной тренировки, на которую сами решили явиться, оставив Дэя в общежитии, ибо просто хотели тому отказать. Эндрю слишком часто это делал, так что просто наслаждался очередным недовольством Кевина, а Нил, который до этого постоянно следовал почти всем указаниям второго номера, даже если был уверен, что ни к чему хорошему это не приведет, сейчас вместе с ним смеялся. Да. Они оба смеялись, не обращая внимание на то, что другие могли вообще ни разу не видеть таких эмоций на их лицах. Но плевать. Другим это и не нужно, а самим себе они покажут, что жизни не получилось сломить их.        В машине Эндрю держал кролика за руку. Он не хотел отпускать того ни на секунду, так что даже и не думал об этом, вцепившись в ладонь, нащупывая слегка грубоватую кожу на костяшках и потирая ее большим пальцем, пока вторая рука лежала на руле, направляя их на корт.        Это было приятно. Ему в разы больше нравится ехать куда-то вдвоем с Нилом, чем когда рядом еще и Кевин, что постоянно недовольно бормочет, так еще и пытается заставить что-то сделать. Это его вообще всегда бесило, с первого дня знакомства, так что пошел тот нафиг со своими тренировками.        Они приехали на корт, что встретил их тишиной и темнотой. Эндрю даже не хотелось, чтобы свет включался, ибо в ночи здесь куда лучше, но он понимал, что кролику понадобится что-то яркое, чтобы было меньше воспоминаний о Гнезде, где всегда темно, так что не спорил и не возражал, когда тот подошел к выключателю и зажег свет во всем помещении, ослепляя их. — То, что ты будешь один, Зайка, не отменяет обязательного ношения наушников, — кидает он, когда видит, что кролик решил выйти без них. — Ну, может, я попробую без этого? Кевина нет, ты не играешь, никто не сделает слишком громкий бросок, чтобы стало плохо, — он пока не опровергал часть предложения. Было видно, что Нил сильно хочет избавиться от этой добавки, которая, скорее всего, уже бесила и надоедала, но она была единственной вещью, что сохраняла кролику возможность играть на поле, позволяла не впадать в панику при каждой чертовой тренировки. — Нет, Маленький. Ты не можешь выйти на поле без них, если собрался играть. Тебе все еще плохо от громких звуков, но, если так хочешь, можно попробовать уменьшить звук на несколько делений, чтобы удары не так сильно заглушались, пока здесь только ты и я, никто не сделает ничего свыше твоих возможностей, так что на такую уступку я могу пойти, но не больше, — Эндрю знал, что не отступится дальше.        Нилу потребовалось пару минут, чтобы обдумать это предложение, тот явно пытался понять, насколько эта идея ему нравится, насколько она хороша, так что требовалось время, дабы все проанализировать и прийти к выводу, который будет нравится, а это сложно. Он знал. — Ладно, хорошо, давай так, — признает поражение тот. — Умничка, Малыш, — Эндрю подходит ближе, спрашивает разрешение и помогает надеть на Нила наушники, устанавливает громкость, что сейчас составляет ровно половину от максимума, хотя раньше ниже трех четвертей он не опускал. Они уже не в первый раз играют с тем, как много кролик будет слышать, но так сильно впервые, так что ему надо будет тщательно следить за всеми изменениями, чтобы не пропустить момент, когда или если станет плохо. Он еще не определился, считает ли ухудшение состояния неминуемой вещью или просто теоретически возможной ситуацией.        Теперь его очередь. Нила он одел быстро, а потом решил, что, раз Кевина нет, он и сам может выйти на поле и немного поиграть, создать для кролика конкуренцию взамен той, что сейчас, скорее всего, сидит в общежитии и напивается от горя и того, что пропускает свои святые тренировки, на которые скоро молиться начнет, как кажется Эндрю, ибо слишком уж те сильно нравятся Дэю, ну, или тот слишком к ним привык за всю свою жизнь в Гнезде, что не в силах отказаться, когда некая возможность и здесь воплотить это в жизнь есть. Он снова еще не определился, что из этого больше похоже на правду.        Нил, даже если удивился тому, что Эндрю решил поиграть, виду не подал, это тоже ему сильно нравилось в кролике, тот не начинает драматизировать, если на то нет какой-то весомой причины. Та ситуация на крыше, когда Джостен узнал о том, что он планировал заплатить за спасение, не считается чем-то неважным. Нет. Он понимает Нила, понимает, почему тот так отреагировал, да и не думает, что сам бы смог по-другому, так что это не считается драматизацией, как, например, слова Кевина о том, что все они проиграют, если не решат себя до смерти измотать тренировками. — Если станет плохо, сразу говоришь мне. Не смей игнорировать свою панику и свой страх. Это не плохо, что ты говоришь о своем состоянии, не забывай, как для меня и для тебя важно, чтобы ты не врал, когда ты понимаешь, что вот-вот тебя захватят эмоции и далеко не самые положительные. Ты понял? — Да, Солнышко, я понял и попробую не скрывать от тебя, если пойму, что удары слишком громкие и что такое я еще не могу выдержать, — кролик поморщился от этой фразы, что Эндрю мог понять. Никому не хотелось, чтобы была хоть одна вещь, которую ты не можешь выдержать, а с их детством все это нежелание сильно обострялось, так что он прекрасно понимал, почему Нил так реагирует на это.        И они принялись за игру, не стали и дальше задерживать себя, когда сейчас только от решения их двоих зависит, как долго они проведут на поле и как тяжело им будет встать утром перед банкетом. Эндрю не хотелось никуда ехать, лучше бы он провел весь день сидя на диване с кроликом, целуясь, смотря телевизор или делясь прошлым. Что угодно было бы лучше этого банкета, но теперь и у него есть смысл туда ехать. Стюарт. Разговор с тем точно поможет ему, упростит защиту Нила, так что это веская причина для того, чтобы он захотел оказаться на этом чертовом банкете, куда ни разу за все время не рвался.        И вся тренировка шла гладко. Нил стоял напротив него и старался пробить по воротам, а Эндрю с огоньком интереса противостоял, не позволяя кролику это сделать, ибо сейчас ему было интересно, как обстоят дела с возможностями Джостена, а вот на поле во время матча ему было плевать, если тренер не подкупал алкоголем или чем-то еще, хотя, если быть честным, он бы и без этого старался, когда здесь куча народу, а против них стоит соперник. И Ваймак это знает, он уверен, но все равно продолжает искать что-то, что поможет, и, как кажется Эндрю, тот это делает просто потому, как и все собственно в этой жизни.        Дверь корта распахивается и перед ними предстает жутко недовольный Кевин. Тот явно взбешен, отчего на лице кролика появляется улыбка, широкая, красивая, милая, а вот сам Эндрю коротко усмехается, наблюдая за всем этим множеством эмоций со стороны Дэя. Весело. — Какого черта вы здесь?! Вы сказали, что не будете тренироваться! — он уже хотел ответить, как Нил снял наушники и опередил Эндрю. — Если ты слушал, мы сказали, что не будем тренироваться с тобой, а не то, что вообще не будем это делать, так что все правильно. — Ты сказал, что не будешь! — Он сказал, цитирую: «Я сказал, что с тобой мы сегодня тренироваться не будем». Я подтвердил, снова цитата: «Нет, королева драмы, нас с тобой там не будет». Ни разу не было сказано, что без тебя мы не можем сюда заявиться и потренироваться так, чтобы никто не выносил мозг. — Идиоты! — кричит тот.        Нил и Эндрю решают, что на сегодня это все. Они не хотели сейчас оставаться на поле вместе с Кевином, а с разъярённым Кевином тем более не было желания что-либо делать, так что они направились к выходу, чтобы переодеться и поскорее оказаться в кровати, поспать перед поездкой и жутко утомительным банкетом с не менее тяжелым разговором по душам с дядей кролика, как они оба слышат довольно громкий удар клюшки по плексигласу.