Эвермор не шутка

— Ты давно не был у Би, тебе надо к ней сходить, — Эндрю знал, что Нил не особо то и любит пчелку, однако видел, что в прошлые разы, когда кролик прислушивался к ней, это все же помогло, так что надо будет снова того отвезти к Би, ибо сам он не может разобраться во всем, что узнает от Нила. — Это не обязательно, — сопротивляется тот, и Эндрю понимает, что это не станет его самой простой задачей, понимает, что будет сложно уломать кролика. — Не обязательно, — повторяет он, ибо походы к Би для Нила не были простыми. Нет, конечно, ему тоже было далеко не легко, однако он всегда был уверен, что это поможет, что он сам хочет этого, кролика вынуждал он и обстоятельства, а сейчас, когда какой-то весомой причины нет, будет в разы тяжелее убедить, что, по-хорошему, тот вообще должен видеть ее каждую неделю, но на такое Нил не пойдет, он почти уверен, что кролик откажется, так что нужно что-то другое, — но будет довольно неплохо снова с ней поговорить. В прошлый раз ты с ней виделся во время матча в тот день, Зайка, — он не стал пояснять, что это был день рождения кролика, ибо явно лучше это были бы обычные и скучные сутки без всяких "праздников". — И что? — Эндрю слышит не сопротивление в голосе, а смирение, что хорошо, Нил, возможно, и сам уже понимает, что пчелка может помочь, просто по привычке все еще пытается показать, что все не так легко, что он боится и не хочет. Это он тоже понимает, ибо в начале так же отказывался от сеансов. — Ты можешь к ней сходить и поболтать, тебе ведь не обязательно лезть в прошлое и говорить с ней об отце, ты можешь просто обсудить экси, то, что тебе помогают наушники играть. Она примет любую тему, которую ты начнешь, если тебе не понравится то, что она думала обсудить, Маленький. — Зачем мне это, если я вообще не хочу к ней ходить? — он не вздыхает, Эндрю лишь вспоминает, что он сам вел себя примерно также, что у него ушло до боли много времени, чтобы понять, что Би помогает, что на самом деле она нужна ему, что он не сможет ничего без нее сделать. Конечно, потом они стали работать над самостоятельностью и прочим, но суть в том, что он слишком поздно понял пользу от разговоров с ней, отчего хотелось помочь кролику сильнее. Он слишком часто узнавал себя в том. — Тебе не обязательно сейчас это делать часто или регулярно, конечно, было бы неплохо, но я вижу и понимаю, что ты вряд ли когда-либо на такое согласишься, — нет, он понимает, что потом, возможно, кролик и примет это, но точно не сейчас, ибо еще рано, — поэтому предлагаю хотя бы после каких-то особо сложных моментов, как был в тот день и прочее. Ты ведь совсем недавно при встречи со Стюартом впал в панику из-за того, что не мог принять, что мне все равно на то, как быстро ты начинаешь обнимать других, что для меня нет разницы, как долго ты к этому шел со мной и с кем-то еще. Ты мог бы обсудить это с пчелкой, разобрать эти моменты, которые позже, если ты поговоришь с Би, не будут тебя снова беспокоить. Они на самом деле почти перестанут тебя волновать, у тебя будет меньше вещей, способных вызвать панику, Маленький.        Кролик задумался. Эндрю просто продолжал того обнимать, находя в этом успокоение, ведь ему слишком нравилось быть так близко к Нилу. Ему нравилось, что тот готов выслушать, даже если не сильно доволен тем, что предлагают. Если посмотреть на других, кролик вряд ли бы дослушал бы до конца хоть одну фразу, а тут все, что он предлагает, на самом деле рассматривается и обдумывается. Это приятно.        Это работает и в обратную сторону. Эндрю редко готов вслушиваться в бред кого-то долго. Ему куда проще уйти в свои мысли и не слышать щебетания Ники над ухом. Нет, конечно, частично он вникает, чтобы понимать общую суть, но не сосредотачивается на деталях, не пытается запомнить, не хочет этого, но кролика он готов слушать весь день напролет. Ему не нужно ничего специального, чтобы было такое желания. Надо Нилу просто сесть рядом и все. Этого достаточно. А, если обнять или взяться за руки, если смотреть в глаза или касаться друг друга бедрами, он будет потерян для других, пока кролик рядом.        Эндрю раньше боялся такого. На самом деле боялся того, что будет к кому-то привязан, что влюбится и не сможет отказаться от общения, от встреч. Он боялся, что не сможет уйти, если такое произойдет, он боялся быть слабым. И он понимал сейчас, что, да, когда он остается наедине с кроликом, он слаб, но это восполняется полным доверием. Ему не нужно быть сильным, потому что Нил не обидит, не сделает ничего, что было бы плохо для него. Кролик, скорее, умрет сам, чем позволит кому-то причинить боль ему, отчего Эндрю не надо контролировать все и всегда.        Да, он может быть слабым с Нилом. Да, он боялся этого, боялся, что этим воспользуются, но кролик другой. Тот видит каждую ситуацию, которой может воспользоваться, — Эндрю уверен, что Нил знает о каждой его слабости, знает, на что надо давить, — но ничего не делает, чтобы ему не было больно. Нет, тот тщательно складывает это в своей голове и хранит, оберегает. Это непривычно, это не то, чего Эндрю когда-либо мог ждать, но это настолько приятно, что он не жалеет. — Я не уверен, — это не отказ, это сомнения. И Эндрю снова прекрасно понимает, почему такое происходит. Нил наверняка и сам заметил, что пчелка хорошо помогает, но также тот наверняка не может избавиться в голове от установки, что все психологи плохие, раз раньше нормальных не было. Да. Это безумно сложно сложить в голове. — Ты можешь молчать. Зайчонок, просто сходи. Если поймешь, что тебе слишком неуютно, ты можешь ничего не говорить, ты можешь уйти раньше, тебе не обязательно целый час проводить там. Просто приди туда. Пчелка на самом деле сможет сделать так, чтобы тебе в конечном итоге стало комфортно в ее кабинете, тебе просто нужно будет сказать, если что-то будет не так. — Да, хорошо, — он понимал, что Нил не совсем согласился или согласился, но не с тем, так что ему стоит все же уточнить, ибо нельзя оставлять недопонимания. — Ты будешь говорить или все же пойдешь к ней? — конечно, первое подразумевало второе, но всегда стоит переспрашивать, чтобы быть уверенным на все сто. — Я схожу к ней, но... — тот замялся, слегка сильнее прижимая Эндрю к себе. Он не был против этого, так что промолчал и не стал акцентировать внимание на усилившейся хватке, — я не уверен, что вообще буду с ней говорить, Солнышко. Это слишком сложно, я бы сказал, что вообще невероятно. — Хорошо. Тебе не надо с ней говорить, если ты не хочешь или не можешь. Она поймет это, Крольчонок. Если будет некомфортно, ты можешь сам что-то взять, типа пледа или налить себе попить, если не хочешь говорить. Здесь нет никаких проблем. — Угу, — возможно, пока Эндрю пытался уговорить того и немного отвлечься от того, что у него у самого завтра сеанс, на который он не хочет идти, ну, трубку брать точно не хочет, он утомил кролика, заставив слишком много думать о не самых простых и приятных вещах. — Спасибо, — ему на самом деле стало легче от согласия Нила, ведь сам он никогда не сможет сделать все то, что делает Би, чтобы помочь. Он, конечно, многое узнал, но далеко не все, чтобы был шанс спасти кролика. Конечно, физически это делает охрана Стюарта, защищая и оберегая, однако морально тоже нужно, а один он не сможет, Эндрю знает, что не способен на это, поэтому пчелка просто необходима. — Солнышко, пойдем вниз смотреть фильмы? — он улыбнулся. — Пойдем, — он знал, что это было приглашение, скорее, на поцелуи и объятия, нежели на сам фильм и его сюжет, ибо они слишком редко вникали в то, что происходит на экране, чтобы знать, о чем был только что просмотренный сюжет, но обоих это более чем устраивало, так что никто не жаловался и не собирался.        Это уже была их некая традиция сидеть и смотреть фильмы, но по большей части заниматься друг другом. Сам фильм был, скорее, фоном для них и оправданием для Лисов, чтобы им самим не нужно было говорить, почему они так долго сидят рядом на диване. Да, они проводят вместе так много времени лишь потому, что смотрят фильмы, а не зацеловывают друг друга.