Эвермор не шутка

       Время шло. Стюарт активно помогал им каждый день, постоянно был на связи, чтобы можно было срочно что-то изменить в защите, если требовалось. Пока что ни разу такое не пригодилось, однако эти охранники еще и следили за окружающими и пару раз они замечали подозрительных людей, безумно похожих на подручных отца, но ни разу не могли быть уверенными.        На улице после начала отсчета те никогда не отходили от Нила. Да, они все еще были тенью, но находились уже куда ближе, чтобы суметь среагировать вовремя, если кто-то из шестерок Натана поймет, что хочет раньше совершить план, что те уже как-то озвучили в своем видео с пляжа.        В теории, если судить по видео сюжетам, раньше конца отсчета, раньше «0», никто и ничего ему не сделает, ну, с этой стороны, есть еще Рико, но тот как-то подозрительно залег на дно. Однако, если верить Стюарту, Ичиро просто постарался со всеми этими проверками, заселил в Гнездо пару своих людей, чтобы они следили за проверками младших, отчего у Рико просто нет возможности что-то и сделать.        Нил хотел в это верить. Сам отсчет пугал. Он на самом деле пытался его скрыть с самого начала, однако Эндрю безумно быстро раскусил его по эмоциям, которые было невозможно спрятать, когда рядом с ним Миньярд, которому он безоговорочно доверяет. Да, все было слишком сложно.        Время шло, и Рико больше не присылал видео, но, если бы и сделал это, они договорились, что Нил сразу отдает телефон Эндрю или кому-то из свиты Стюарта, чтобы те сначала посмотрели и решили, что с этим делать, чтобы свою психику он не травмировал и не беспокоил еще больше, чем уже есть.        Конечно, ему самому это не сильно понравилось, ибо, будь его воля, он все это бы спрятал, скрыл от других и разбирался бы самостоятельно, однако почему-то все решили, что это и их дело. Ну, как «почему-то». Дяде он сам рассказал, как раз прося помощи, хотя начал все это Эндрю, которому он тоже не мог не рассказать, когда после каждого видео именно тот вытаскивал его из панических атак.        Время шло. Было затишье. Какой-то период было то самое приятное и настораживающее затишье, когда ни Лола, почти не она, ни Рико не заявляли о себе, ничего не скидывали, не звонили, не угрожали и прочее. Ничего не было, просто спокойствие, где чувствуется то, что позже будет огромная буря, сносящая жизни.        Почему почти не Лола? Да потому, что отсчет был. Косвенно или прямо, это Лола, но сама она никакие другие видео больше не присылала, не было никаких прямых угроз, только эти загадочные сообщения, которые навевали страх, но не настолько сильный, чтобы панические атаки появлялись, так что он справлялся с этим.        Он уже знал, к какому дню ведут его эти цифры. День матча. Он не знал, что именно произойдет в этот день, не мог понять, что хотят сделать подручные отца и почему именно тогда, когда есть столько других прекрасных возможностей, но явно не ему решать это, так что придется мириться.        У него осталось меньше недели, всего четыре дня, девяносто шесть часов, когда все свершится. По-хорошему, он не должен думать о том, что увидит отца, не должен переживать по этому поводу, однако таким образом это не работает. Он все равно не хочет, чтобы команда пострадала из-за него.        Как бы Лола и другие явно не просто так решили устроить это все в день матча, когда все Лисы в одном месте. Нил не имеет права подставлять тех под удар, он должен защитить других, к ним не должны прикоснуться руки Натана, но он слишком беспомощен, бесполезен, он ничего не может совершить, чтобы предотвратить это, а потому приходится ждать и надеяться, что ему не нравится.        Нет, конечно, за такие мысли он уже успел получить, ибо Эндрю всегда знает и видит, когда Нил проваливается в странные размышления, тот не заставляет говорить, но он все равно рассказывает, ну, а потом следует речь о том, что спасти всех он не может и что Лисы сами о себе позаботятся, да и что их никто не тронет.        Ему хочется в это верить, но получается слабо, так что приходится просто глубже запирать все свои переживания, которые никуда не деваются.        Время шло. А Нил почти не убавлял звук в наушниках. Он все еще не мог играть, когда слышал громкий стук, да, сейчас музыка играла на три четверти своей возможности, но уменьшить он не мог. Сколько бы раз не пытался, лучше не становилось, он лишь снова напрягался и боялся, а Эндрю старался не дать панике разрастись.        Конечно, получалось не особо хорошо, потому что он слишком пугался таких резких и шумных вещей, однако старался привыкать. Он каждую тренировку заставлял Эндрю или Кевина делать эти удары, когда громкость меньше, чтобы привыкнуть, но пока все шло не так хорошо, как хотелось бы, а на дневных он даже не старался так экспериментировать, просто был в связке с Дэем, просто играл и наслаждался, насколько мог это сделать.        Кевин ночью стал присоединяться к ним спустя неделю. Они долго не хотели снова брать того с собой, когда это оказалось слишком опасно для Нила, однако вроде бы Дэй понял свою ошибку, вроде бы не должен был ее повторять, ну, и еще тот впервые не ныл о том, как хочет поехать. Тот просто молча ходил, бросал завистливые взгляды, но, явно осознавая, что оплошал, не лез и не просил, что сильно понравилось Эндрю, так что да. Через неделю тот был прощен.        Время шло. Их с Эндрю отношения почти не менялись, и это было более чем прекрасно. Да, конечно, они расширяли границы, позволяя друг другу касаться не только плеч и выше, давали опустить руки на талию, позволяли чаще обнимать себя, давали опереться руками на бедра, чтобы быть ближе при поцелуе. Они росли. Они не меняли своей динамики, плавно просто позволяли заходить дальше, пока оба скрыты тишиной крыши, где их никто не увидит.        Они так и продолжали сидеть при каждом удобном случае наверху, разговаривать обо всем, что первым придет в голову, целовать с позволения обоих, иногда играть в правду, которая по большей части была им больше не нужна. Они и без этого открывали тайны прошлого друг для друга, когда были готовы поделиться.        Они и без всяких ухищрений помогали друг другу справиться с кошмарами прошлого, разбираться в том, что стоит и не стоит делать, как лучше быть. Они каждый раз после ужасного сна поднимались сюда, не забывая прихватить чего-то горячего в качестве питья.        У Эндрю это почти всегда был горячий шоколад, иногда — какао, безумно редко — кофе. У Нила почти всегда — чай, реже — кофе, почти никогда — что-то сладкое. Каждого это устраивало, им это помогало, это спасало и давало дополнительное заземление, как и пледы. Они притащили на лестничную площадку два пледа, которые брали, когда понимали, что иначе есть шанс замерзнуть, ибо на улице все еще не так уж и тепло.        Время шло. Нил не стал больше любить Би. Нет. Он все еще ее побаивался, однако по наказанию Эндрю стал ходить чуть чаще, стал посещать ее раз в пару недель. Он не обсуждал ничего из прошлого, только настоящее. По большей части это были его тренировки, способы снизить громкость и привыкнуть к шуму, какие-то советы, чтобы в универе не было страха. Паники уже нет, только сильный страх, если он идет один, а не с Эндрю.        Он стал привыкать к этим разговорам, стал говорить чуть больше, чем в самые первые разы, так что, наверное, это можно назвать начавшим появляться доверием, которое в целом, стало формироваться только из-за того, как сильно Эндрю доверял Би, ну, а Нил сильно доверял Эндрю. Все очень просто.        Время шло. И Миньярд стал больше доверять Дебби. После каждого сеанса он созванивался или встречался с пчелкой, чтобы поговорить, поведать все то, что было, сказать, что он запутался и не знает, может ли доверять, что он потерялся в том, что думает о женщине. Тогда они лишь разобрали каждую мелочь, каждый пункт, который был, чтобы Эндрю смог все же представить для себя картину того, как он видит все это, как он представляет себе нового специалиста, и он понял, что все не так уж и плохо. Что с ней он может заниматься.

Время шло.