Эвермор не шутка

       Нил не знал, что произойдет и произойдет ли в итоге. Он не был готов и не мог подготовиться к чему-то. Он понимал лишь одно. Сегодня тот самый день, когда многое для него решится. Возможно, цена всего — его жизнь. Он не знал, выживет ли после того, что его семья придумывала все те года, пока он бежал, когда у них самих было всего два месяца, что чертовски мало для них. Ни Стюарт, ни Ичиро не могли точно сказать, что произойдет на этом матче, что сделает Натан и его шестерки. Никто не мог быть к этому готов.        Нил боялся. Он боялся последние несколько дней, хотя и тщательно скрывал от Эндрю, ибо видел, что и тому тяжело, так что лишь поддерживал, убеждая, что все будет достаточно хорошо, что Стюарт поможет, дядя ведь сможет разобраться, не допустить приближения Лолы. Тот ведь справится? Так?        Он не мог быть уверенным в этом, но отчаянно убеждал Эндрю, надеясь, что тому станет проще, хотя и понимал, что, по-хорошему, должен был осуществить свой давний план и заставить того ненавидеть себя. На самом деле это было бы самым верным решением, потому что иначе, произойди что не так, Эндрю будет страдать, а Нил уже ничего не сможет с этим сделать. Он не мог этого допустить, как не мог и ничего сделать с тем, чтобы Лола и отец отступили. Это казалось нереальным.        Нил безумно надеялся на то, что Стюарт сможет помочь, хотя и понимал, что шансы не так уж и велики, как хотелось бы. Никто не знает, когда и как отец появится, что сделает и будет ли уговаривать. Нил знает наверняка лишь одно: если Натан станет угрозой для Лис или Эндрю, он не станет ждать действий дяди, он подставится под удар, чтобы спасти других. Жизни всей команды ценнее его одной.

***

       Университет Бигментона был украшен в белые и зеленые цвета по случаю игры. Это придавало праздничности, которой Нил совершенно не ощущал. Он был на нервах, он не хотел этого дня, не ждал его и не надеялся, хотя и знал, насколько все это важно Лисам. Да и ему это было безумно важно, просто в другое время, в другой жизни. Если сегодня он останется жив, то побеспокоится о том, пройдут ли они в финал, если нет, то ему уже будет глубоко плевать на экси.        Их команда приехала на час раньше, так что приходилось торчать где-то и ждать, пока другие соберутся, пока их выпустят на разминку, пока хоть что-то начнет происходить. Стюарт написал, что сам сидит на первом ряду, наблюдая. Его люди вокруг, кто-то на трибунах, кто-то ходит вокруг корта. Все следят за входами и выходами, пытаясь заметить любимую команду Натана. Но никого не было рядом. Никто еще не приходил, так что пока все безопасно, наверное. Если те их не обхитрили.        Честно? Нил не верил в это. Зная отца, он мог сказать, что все не так просто. Где-то уже точно есть и Ромеро, и Лола, и остальные, просто настолько тихо они сидят на своих местах, что выследить невозможно, если не знаешь заранее, где те находятся, а вот узнать нельзя, ибо те научились хорошо прятаться за года, пока их главарь сидел в тюрьме, а Нил бегал из штата в штат, из страны в страну, надеясь спастись вместе с матерью.        Он делал вид, что что-то повторяет, снова просматривает статистику игроков и информацию о них, показывал Кевину и другим, что все еще зациклен на игре, что нет ничего важнее этого. Другие не должны были ничего знать, чтобы не испортить, если тут есть то, что еще можно испортить. А в этом он сомневался.        Заметив подготовку, Кевин отобрал у него брошюру и дал несколько устных советов. Нил не слушал, даже не пытался вслушиваться. Он просто кивнул в самом конце и отошел, когда к нему все же решил приблизиться Эндрю, когда тот перестал убегать, что на самом деле всегда было его занятием. — Ну что? — вроде обычный вопрос, а внутренности переворачиваются о того, что, возможно, они в последний раз могут вот так вот поговорить между собой. — Тебе надо забыть меня, — говорит Нил, чувствуя неприятную тяжесть на сердце от этих слов, ибо ему не хочется, чтобы это была правда, никому она не нужна, всем плевать на то, что происходит на самом деле, всем хочется услышать сладкую ложь, однако жизнь не дает выбора. — Фиг тебе, я не смогу забыть это, — яростно бросает Эндрю. — Тебе надо, Дрю, тебе это надо, — умоляюще смотрит Нил. — Нет, я не забуду тебя! — тот не кричит, но чуть ли не рычит на него, достав нож, приставив к горлу и придавив к стене. Сейчас нет паники, нет страха, только близость тела Эндрю, гнев того. — Ты не умрешь сегодня, — шепчет тот так, чтобы другие не слышали, ибо на этот шум уже вся команда собралась. — Не тебе решать, Дрю, — он выдыхает опуская взгляд, — мы не.... — Заткнись, — пытается прервать тот. — Мы не вольны выбирать свою судьбу. — Заткнись, я сказал! — все еще рычит ему в лицо Эндрю, который все еще не принял тот факт, что никто не знает исхода сегодняшнего вечера. — Дрю... — Заткнись! — и он замолкает. Просто смотрит своими голубыми глазами в карие омуты Эндрю, пытаясь передать взглядом ту боль, что засела и в его груди, показать, что он уже смирился, что он знает, как все пройдет, что предвидит тот финал, который вряд ли им может понравиться, но который самый вероятный из всех. — Забудь меня, прошу. Возненавидь меня по-настоящему, Эндрю. Я так часто причинял тебе боль, что ты можешь начать ненавидеть меня. Сделай это, так будет проще, — он знает, что глаза уже жжет, знает, что если бы не Лисы вокруг, которые, как ему казалось, были тут, он, возможно, уже бы рыдал на плече парня, но команда придает сил. — Ты будешь им нужен, ты будешь нужен Аарону, Ники, Кевину. Они не смогут без тебя. — Заткнись, глупый Кролик! Ничего не произойдет! — он видел, как глаза Эндрю бегали из стороны в сторону, словно тот сам себя пытался убедить в том, что все пройдет хорошо, когда прекрасно понимал, что это не сработает, что этого не будет, что все будет не так гладко, как могло бы быть. — Эндрю, — выдыхает он, но сильная рука ложится на рот, не давая произнести ни слова больше. — Нет. Ты не умрешь. Стюарт все просчитал, он сможет защитить тебя от отца. Нет. Я не заберу обратно свое обещание и не забуду тебя. Нет. Ты останешься с Лисами до конца. Нет. Ты поможешь команде победить в этом году, в следующем и дальше до выпуска. А потом мы найдем, куда сможем пойти вместе, и ты будешь до пенсии фанатично заниматься экси. Нет. Ты не умрешь. Пообещай, что не умрешь!        Они не заметили, как вся команда разошлась по раздевалкам, как Ваймак прогнал других Лисов ещё до начала их диалога. Никто кроме них не знал ничего, но все понимали, что что-то происходит и что им нужно время наедине, чтобы разобраться во всем этом сложном водовороте событий, который невозможно разгрести, о котором другие даже не думали. — Ты знаешь, что я не могу пообещать то, что не умру, если не влияю на это. Я попробую, Дрю, но никогда не пообещаю то, что не уверен, что смогу сдержать. А здесь я уверенным быть не могу, — он видит, что у Эндрю уже чуть ли не слезы в глазах, а потому, дождавшись положительного ответа на их фирменный вопрос, обнимает того, прижимая к себе. — Пообещай, как я пообещал, что не стану помогать во вред себе. — Не могу, — прошептал он в макушку Эндрю, ибо знал, что в девяноста пяти процентах исходов он не сдержит это чертово обещание, которое от него ждут. — Нил, — шепчет тот, утыкаясь лицом в его грудь, наверняка будучи на грани со всем этим, когда так больно осознавать, что это может быть в последний раз. — Дрю, прошу, возненавидь меня, пока я буду любить тебя.