Эвермор не шутка

— Это не сойдет вам с рук, — процедил Нил, когда его уже запихнули в машину, когда он уже оказался в ловушке, что выстроил отец и шестерки того. — Команда заметит мое отсутствие. Без меня они не уедут. — Какое-то время им будет не до тебя, — бросил Ромеро. — Ваш тренер всю ночь просидит на телефоне, выясняя, в какие больницы увезли твоих друзей. Пока до него дойдет, что тебя нет, будет поздно.        Нил оказался на заднем сиденье полицейского внедорожника. На другом конце дивана сидела Лола, что постарела, но не особо то и изменилась: все та же чересчур широкая ухмылка, растянувшая ее рот и буквально разделившая лицо пополам, заставила Нила непроизвольно отпрянуть, но деваться было некуда. Он заперт с ней по собственной воле. — А Младший-то вырос, — заметила женщина, когда Ромеро и Джексон уселись впереди. Движение за пределами кампуса Бингемтонского университета сковала пробка, но Джексон врубил проблесковые маячки и поехал по обочине. — Вот уже не ожидала. Ходят слухи, ты нынче восходящая звезда? Надо же, в каком странном мире мы живем. Правда, тебе недолго осталось об этом беспокоиться. Твой отец все равно не хочет затягивать все слишком сильно. До утра максимум. Он не повторит свою ошибку, которую признает.        И Нил знал, о какой ошибке та говорит, ибо, когда они с матерью в первый раз решили бежать, отец поймал, но оказался недостаточно "готовым", чтобы провести пытки за один раз и убить их, тот отложил это на несколько дней, решив, что так сможет даже придумать что-то получше, однако они в этот промежуток сбежали снова, но уже окончательно. Так что да. Вряд ли отец повторит свою ошибку. До утра Нил не доживет. — Ты им рассказал? — спрашивает Ромеро, разворачиваясь к нему лицом. — Я похож на идиота? — вопросом на вопрос отозвался Нил, хотя, естественно, во всех правилах есть исключение, поэтому Эндрю знает, поэтому Стюарт и Ичиро знают, но он не может поставить их под прицел, а потому должен молчать, никто и ничего не знает. И не может знать. — Нет, конечно. — Но как минимум один из них в курсе, м-м-м? Такая метка не только у тебя, — он был готов кричать от отчаяния, потому что ненавидел все, что было связано с Эвермором, а Лола так тыкала его в то, что есть Дэй, что должен, обязан помнить. — Кевин меня помнит, но он в подчинении у Воронов. Он не станет трепаться, — он на секунду задумался. — И Кевин помнит, что было с тем подчиненным в башне. Он ничего не скажет, — Нил и сам до сих пор вспоминает, как отец расчленял перед ними человека. Жертву. — Надеюсь, так оно и есть. Тебе известно, что мы с ними сделаем, если ты соврал, — ему это слишком хорошо известно, поэтому он и лжет. — Я провел восемь месяцев перед телекамерами. Если бы я кому-то что-то разболтал, вы бы уже узнали об этом и отыскали бы меня без вот этого, — Нил показал на свое лицо. — Рико получил от вас награду за наводку? — он не сомневался в том, кто помог его найти. — Мы проявили любезность и известили его отца о том, что забираем тебя, — Кенго. Если знает Кенго, значит, может знать и Ичиро, а тот мог уже сказать Стюарту. Конечно, те могли сказать только то, что вообще это сделают, а могли и подробно изложить, когда и как. Нет. Это слишком опасно для других. Они не должны лезть.        Он молчал, они тоже. Эту тему никто не развивал, да и общаться не хотелось. Он пытался понять, как оградить других от отца. Конечно, да, Нил уже многое сделал, чтобы другие не влезли и не оказались затянуты в это, но он недостаточно позаботился о них, чтобы сейчас совсем забыть и не думать. Нет. Он так не может, а потому пытается что-то придумать, несмотря на то, что в голове только один образ. Эндрю. Он не знает, как тот справляется, он хочет быть рядом и поддерживать, но вряд ли когда-либо сможет.        Он смотрел на то, как Лола наручниками приковывает его щиколотки к опоре сиденья, и едва удержался, чтобы не зарядить коленом ей в нос, после того, как они пересели. Все в голове было как в тумане, а перестать думать об Эндрю он не мог, слишком сильно хотел быть рядом с тем.        Усевшись позади Нила, Лола завела его руки за спинку сиденья и туго защелкнула на них наручники. Эвермор. Гнездо. Нарастающая паника, которую он пытается подавить. Подавляет, хоть и не до конца. Он немного шевелит ногами, проверяя возможную амплитуду, но тут же забывает об этом, ощутив прикосновение холодного острого металла к кончикам пальцев. Нил рефлекторно попытался сжать кулаки, когда понял, что его все же накрывает паника, как были тысячи раз в Эверморе, когда он видел перед собой Лолу, Натан. Но тогда это была лишь паника, а сейчас реальность, что еще сильнее проходилось по его мозгу, который уже давно молил о пощаде. Он знал, что еще немного и начнет трястись от накрывавшей волны, но старался подавить. Он был обязан вгрызться себе в глотку и не произнести не звука, чтобы те не поняли. Она заметила. Лола расхохоталась и большим пальцем придавила артерию на его запястье. Когда Нил расслабил руки, она просунула лезвие ножа у него между пальцами и ладонью и немного пощекотала, заставляя разжать кисть. Острие кольнуло ложбинку меж пальцев с достаточным нажимом, чтобы Нил почувствовал угрозу, но так, чтобы не повредить кожу.        Как только та порезала, Нил дернулся, пытаясь отодвинуть руки подальше, но металл держал прочно. На миг его снова обожгло воспоминание о рождественских каникулах в Эверморе, и слабеющая воля вновь дрогнула. Он не мог это терпеть, когда паника с головой накрывает, опуская в пучину страха, который невозможно контролировать. — Прекрати, — он знал, что это не сработает, но не мог ничего сделать. Он просто снова надеялся и верил, хотя понимал, что все тщетно. — А ты меня останови, — Лола провела жгучую дорожку от верхней части его ладони к мякоти большого пальца, продолжила полосовать руки, сдернув повязки с запястий и решив там тоже разукрасить кожу поверх его повреждений. — Не думала, что ты стал так слаб, Младший! — она расхохоталась. — Видимо, твоя нелюбовь к шрамам была наигранной, пожалуй, оставим побольше их на тебе, чтобы было больше того, к чему ты так стремишься! — та провела линию до четверки на щеке. — Не могу я показать тебя отцу с этим клеймом. Роми, сожжем?        Ромеро потянулся к торпеде. После щелчка тот что-то нажал, и Нил скользнул глазами по рядам кнопок, прикидывая, что это могло быть. Радио не заработало, не зажглись и индикаторы системы климат-контроля. Оставался только один вариант, но мозг Нила отказывался его воспринимать. Отрицание не помогло: через несколько секунд автомобильный прикуриватель с металлическим лязгом выдвинулся из гнезда.        Нил ничего не говорил, а Лола обвила рукой спинку сиденья, поднеся нож к правой щеке Нила. Острие прочертило тонкую, как волосок, линию от уголка губ к уголку глаза. Он снова вспоминал Гнездо. Слишком много всего там было, чтобы он хоть немного спокойно относился к проделками Лолы. Нет. Ему было слишком плохо, но разве кого-то здесь это интересует? Абсолютно точно нет. — Не дергайся, — скомандовала та и прижгла его скулу.        Нил при всем желании не смог бы ей повиноваться. Боль взорвала лицо, сплавила челюсти, прожгла до самых глаз. От запаха горелой плоти его замутило, и он не выдержал. Он отдернул голову, и лезвие, уже поджидавшее его с правой стороны, рассекло щеку. В сравнении с адом, творившимся слева, жалящее прикосновение ножа показалось ему легким поцелуем, слабой щекоткой. Когда он шарахнулся, Лола продолжала удерживать прикуриватель на месте, но мгновение спустя отняла руку, чтобы оценить результат. В реальности его ждала боль от ее рук, а в памяти боль от Рико. И Нил разрывался между паникой и жизнью, умирая и там, и там.        Он либо молчал, либо кричал, предпочитая не отвечать ей, чтобы не доставлять никакого удовольствия, но это было настолько ужасно, что иногда хрипы и мольбы вырывались, а Лола лишь смеялась с этого.        Нил снова дернул головой и снова слишком поздно вспомнил про нож. Лезвие чиркнуло по коже во второй раз. Он поспешно наклонился вперед. С руками, закованными за спинкой кресла, далеко отодвинуться он не мог, но все же попытался. Кровь медленно стекала по лицу, обжигала губы, капала с подбородка на бедра. Он чувствовал ее вкус при каждом вдохе. Вопросы о матери. Слишком много всего, на что он отвечал гребанную правду, но ему не верил. Или верили и продолжали пытать, пока в голове снова он видел Эндрю, только Эндрю, который ни разу не усомнился в нем.