Эвермор не шутка

       Он обещал Эндрю, что останется, что будет рядом, но сейчас это невозможно. Если он останется, подставит Лисов, а на это он ни за что и никогда не пойдет, а потому, собравшись с духом, набравшись сил, чтобы скрыть пока еще легкий страх и панику, он вышел из раздевалки, направляясь к другим.        Конечно, ему хочется снова сбежать, хочется переложить ответственность за все на других, просто попытаться спасти себя, однако это слишком опасно. Нет, у него есть одна небольшая идея. Остановка. Он достает телефон. Писать Эндрю сейчас слишком рискованно. Он не знает, что происходит у Лисов, а потому просто набирает сообщение, просто решает, что будет лучше попрощаться таким образом, попрощаться с самым близким человеком через чертово сообщение, потому что выбора у него нет. Он не может сказать это лично, ибо так Эндрю обо всем узнает, а тот не должен слишком рано прознать.        Если будет шанс, если Лисы сейчас в безопасности, он напишет Стюарту, попробует что-то сделать, может, даже ФБР, но кто-то может помочь, однако, если нет, это последний раз, когда он видит команду, последний раз, когда Лисы рядом с ним, когда он может видеть улыбку и счастье Ники, слышать недовольство Аарона, наставления Кевина, поддержку Мэтта, пожелания Дэн, модные приговоры Элисон, спокойствие Рене, и пусть он еще не со всеми наладил контакт после Эвермора, Нил все равно любит каждого, все равно считал и считает их своей семьей, так что будет защищать до последнего.        Эндрю. Он не перечислял его с другими, ибо тот в разы важнее. Если Лисы — его семья, то Эндрю еще важнее, тот его частичка, тот кусочек, которого всю жизнь не хватало. То, чего он так долго ждал, тот, кто ему настолько дорог, что цена жизни и счастья никогда не будут важны для него. Эндрю слишком нужен, необходим, что без того Нил и представить себя уже не может. Так что ради того он готов на все.        Он выдыхает. Сообщение написано, закончено спустя минут десять. Долго, но без этого он не мог. Теперь у него нет чего-то, что могло бы еще немного продлить эту неопределенность, эту возможность, что все не так плохо, как он представил, а представил он ужас, потому что иначе будет слишком большое разочарование, если будет хуже, чем в его фантазии.        В конце коридора стоял охранник, наблюдавший за Лисами, которые шумно праздновали победу в комнате отдыха. Нил уже приближался к двери, когда тот услышал шаги и обернулся. Рассмотрев его лицо, Нил застыл как вкопанный. В раздевалке вместе с командой был Джексон Планк. Секундой позже появился Ромеро Малколм в такой же униформе. Нил инстинктивно рванулся бежать, но остановил себя, схватившись за стену. Это было еще хуже того, что он назвал ужасным. Это было то, чего он никак не мог предвидеть. Да и спасение теперь тоже не могло стать реальным. Лисы в опасности настолько, что ему прямо сейчас надо своим телом тех закрывать.        Рука Ромеро небрежно легла на кобуру с пистолетом, закрепленную на поясе. Нил отшатнулся и резко замотал головой. Тот повернулся лицом к Лисам. Он без труда расшифровал предупреждение и вскинул руки в безмолвной мольбе не причинять им вреда, надеясь, что тот послушает. Скользнув по нему равнодушным взглядом, Джексон снова переключил внимание на ничего не подозревающую команду. — Если все на месте, пора выдвигаться, — объявил тот. — Мы ждем Нила, — сказал Ники, и Джексон махнул рукой в сторону коридора, как бы говоря: вон он.        Нил сглотнул, борясь с комом в горле, постарался изобразить спокойствие и приказал ногам, готовым унести его отсюда на край света, шагать вперед. Когда он вошел в комнату, Ники с радостной улыбкой вскочил с места. — Нил, наконец-то! Мы уж думали, ты там утонул. — Простите, — выдавил он, не зная, за что именно он извиняется. Не зная, просит ли прощение за задержку или за то, что подвергает их такой опасности, что тем грозит реальная угроза. За то, что начертил на спине каждого мишень, как бы говоря, куда стрелять, чтобы убить не только их, но и его.        Те заканчивали собираться, пока Нил наблюдал, понимая, что сильно подводит их. Лисы не пройдут в финал, они выпадут из игры лишь потому, что он оказался слишком эгоистичным. Из-за того, что он решил остаться и дать ложный шанс, надежду, которой никогда не должно было быть. Нил знал, что в следующем сезоне у Лисов будет больше шансов, но... уже не в этом.        Он жалел, что те остаются с ложью, что никто так и не узнает от него самого о Гнезде, об отце. Те могут узнать правду только от Кевина, ибо Эндрю вряд ли хоть что-то скажет, тот будет хранить тайны до конца, в этом он даже не сомневается, даже не пытается усомниться, ведь точно знает.        Напряжение за маской спокойствия разглядел только Эндрю. Он даже не сомневался, что тот поймет больше, чем он хотел показать, но выбора не было. Тот подошел к Нилу, молча посмотрел в глаза, как бы интересуясь тем, что происходит. Ответить бы на его вопрос, но, как сделать это, он не знает. Перейти на немецкий? Это самый простой способ обеспечить приватность, но Ромеро и Джексон не понимают немецкого. Они решат, что он выбалтывает все самые страшные тайны, и отреагируют соответственно. Нет, этого допустить нельзя. Нил не хотел расставаться с Эндрю вот так, молча, хотя то сообщение явно уже не молча. Черт. Он терялся, не зная, что на самом деле будет лучшим в данном случае. — Спасибо, — наконец вымолвил он, решив, что это единственный вариант и намекнуть, и не оставить того совсем без прощания. Нил благодарил за все: за ключи, за доверие, за честность, за спокойствие, за дом, за безопасность, за прикосновения, за поцелуи, за желание жить и за возможность. Оставалось лишь надеяться, что Эндрю сам это поймет. — Ты был великолепен, — он отвернулся лишь тогда, когда команду позвал тренер.        Ком стоял в горле. Ему не хотелось так уходить, но он был вынужден. Нил знал, что у автобуса их ждет Стюарт, что тот рядом, но дядя все равно не сможет помочь. Его невозможно спасти. Он живет с мыслью о смерти слишком долго, чтобы появился даже призрачный шанс на жизнь.        Поклонники Лисов, выстроившиеся по одну сторону тротуара, встретили своих героев шумным одобрением. Фанаты Красных панд, которые стояли напротив, тут же заглушили их приветственные возгласы потоком грубой брани. Лисы продолжили путь, игнорируя и тех и других.        Творился беспорядок. Предметы стали летать из стороны в сторону. Громко призывая к порядку и тыча пальцами в нарушителей, к команде уже протискивался дополнительный отряд полиции. Возможно, полицейским и удалось бы утихомирить толпу, если бы следом в гостей не швырнули ведерко для охлаждения напитков. Дэн чудом успела увернуться, и снаряд попал в пьяного фаната Лисов. Бурное возмущение друзей пострадавшего было мгновенно подхвачено толпой.        Ромеро железной хваткой стиснул запястье Нила, отчего паника подступала. Он ненавидел прикосновения, но сейчас обязан забыть об этом. Свободной рукой он вытащил из кармана джинсов мобильник и сунул его в сетчатый карман спортивной сумки, ведь передать сообщение Эндрю он был обязан. В этот самый момент накал эмоций толпы достиг предела. Дерущиеся врезались в Нила и сбили его с ног, но Ромеро тут же поднял, дернув за руку, и быстро потащил прочь. Нил бросил клюшку, затем позволил сумке сползти с плеча. Эндрю и Кевин знают, что он ни за что не расстался бы со снаряжением по собственной воле. Это не подскажет им, куда он исчез, но даст понять, что его увели силой, хотя Миньярд и без этого все поймет.        На пути к парковке, оставив позади толпу дебоширов, Ромеро избавился от светоотражающего жилета. Как только подошвы Нила коснулись асфальта, он начал сопротивляться, но за его спиной оказался Джексон. Он крутанул руку Нила так резко, что чуть не вывихнул плечо. Нил охнул — позвоночник пронзила слепящая вспышка боли. Но он молчал все время, ибо не было никакого смысла пытаться говорить, его не пощадят, не спасут и не послушают, да и справиться с паникой иначе было невозможно. Слова совершенно лишние. Так что царила тишина, пока его не втолкнули на заднее сиденье полицейского внедорожника.