ID работы: 12208789

Хроники ловца снов

Слэш
NC-17
В процессе
11
Горячая работа! 3
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написано 62 страницы, 6 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
11 Нравится 3 Отзывы 8 В сборник Скачать

Маяк и сад

Настройки текста

***

      В комнате стоял густой запах гнилого дерева. Солнце едва пробивались сквозь замыленные окна, в его рассеянных лучах танцевали пылинки, мягко оседая на пол и стены. Кажется, его внезапное вторжение сильно потревожило этот маленький мир: пронзительно заскрипели петли, протестующе застонали доски под его ногами. В носу Юнги защекотало от пыли и запаха ржавчины. Соленые туманы буквально съели металл, которым был облицован маяк. Старое оборудование, покрытое облупившейся краской, нагоняло чувство невероятной тоски. Он стоял в служебном помещении, прямо под световой комнатой старого, заброшенного маяка Канджольгот в дистрикте Ульсан. Юнги видел призраки хранителей маяков, сновавших между огромных машин и крошечных измерительных приборов, тщательно записывающих их показатели в журналы. Сейчас эти журналы, практически превратившиеся в труху, покоились на полу, среди толстого слоя пыли и грязи, с вырванными страницами, разбросанными по полу. Чернила расплылись из-за вечной влажности, надписи стали нечитаемыми, навечно храня секреты своих авторов. Юнги знал, что все заброшенные маяки в стране принадлежат армии, но этот, судя по всему, оказался никому не нужен.        Стараясь двигаться как можно аккуратней, Юнги ухватился за влажную металлическую тетиву лестницы и начал медленно карабкаться по перекладинам, ведущим на верхний этаж, где находилась лампа. Мышцы ног недовольно заныли после сорокаминутной поездки на велосипеде по неровной проселочной дороге и, кажется, еще более продолжительного поднятия по лестнице на вершину восьмидесятиметрового маяка. Воздух в световой комнате стоял еще более затхлый и спертый. Огромная, величавая лампа была цела, но увешана мерзкими нитями паутины. Дверь на смотровую площадку была закрыта, но не выглядела запертой. Отряхнув свои в конец испачканные джинсы, Юнги двинулся к ней. Дверь поддалась после небольшого сопротивления и в комнату наконец-то ворвался поток прохладного ветра. Парень задышал, словно утопающий, его глазам открылся невероятный вид на Восточное море и каменистый пляж. В груди Юнги затрепетало пламя, раздуваемое рваными порывами морского воздуха. Металлический привкус на языке, мурашки на коже, ветер в волосах – он чувствовал себя живым.       Пол смотровой площадки тревожно заскрипел и Юнги зашел обратно внутрь комнаты, осторожно высунув голову наружу. Потрясающее место. Ему стало так жаль это ветхое, прекрасное здание. В голове Юнги возникло навязчивое желание, интрузивная мысль, которой он не был в состоянии противиться. Его одолело внезапное желание привести здесь все в порядок, вымыть засаленные окна, выгрести комки мокрой, плесневелой пыли, выбросить трупики мышей и их вездесущий помет. Он хотел, чтобы маяк вновь обрел хоть тень того, каким он был раньше. Он хотел, чтобы кто-то так же навел порядок в его душе. Уже через полчаса Юнги стоял в небольшом универмаге, расположившимся недалеко от старого порта и тратил чуть ли не последние оставшиеся деньги на тряпки, швабру и ведро. Уже стоя на кассе он увидел среднего размера навесной замок, с прилагаемым к нему ключом и, недолго думая, парень положил его в корзину к остальным покупкам.       В жизни Юнги происходило мало что интересного. Он с иронией посмотрел на экшн-камеру, прикрепленную на хлипкую подставку на руле велосипеда, подаренную ему Хоупом на предыдущий день рождения. Друг объяснял ему, что Юнги мог использовать её для съемки влогов своей повседневной жизни, учебы и процесса композиторства, и из его груди вырвался непроизвольный смешок. Кому вообще может быть интересна его жизнь и, тем более - его музыка.       Вернувшись к маяку, Юнги первым делом проверил надежность проушин для замка, которые оказались на удивление крепкими. Достав из рюкзака альбом, он вырвал лист бумаги и сделал печального вида табличку о том, что здание небезопасно и подлежит сносу. Закончив с мелким преступлением, Юнги преступил к более крупному – присвоению государственной милитаризованной собственности.       Он запер за собой дверь и, нагрузив себя средствами для уборки медленно поплелся на верхние этажи. До конца дня Юнги выметал пыль, собирал мусор. Скелеты мертвых грызунов глухо хрустели под его подошвами, запах плесени уже, казалось, въелся в его тело, и он потерял счет ведрам воды, которые он с трудом затаскивал вверх по лестнице, бегая от моря до маяка и обратно.       Вместе со слоями грязи, гнетущие мысли будто смывались одна за одной. Больная мать, сумасшедший отец в тюрьме, издевательства в университете понемногу отходили на дальний план - процесс был чуть ли не терапевтическим. Счета из больницы и университета, заставляющие его тревожно метаться в постели перед сном, угрозы отца, становившиеся кошмарами по ночам. Дневным же кошмаром были нападки со стороны сверстников, из-за которых Юнги, порой сидя ранним утром за кружкой растворимого кофе, сам не осознавал, откуда появились мокрые дорожки на его щеках. Он чувствовал, что преображая это место, он ненадолго снимает груз, сжимающий его сердце.       К моменту, когда наступила темнота Юнги уже не чувствовал ни рук, ни ног, но он довольно взирал на результат своего труда: практически не грязная, едва воняющая комната служебного помещения хранителей маяка. Часы показывали половину десятого вечера, и парень недовольно застонал. "Если выйду прямо сейчас и за сорок минут доеду до дома и если приму душ за пятнадцать минут, то успею до одиннадцати" Домой он добрался быстрее, чем расчитывал. Лениво перебирая ногами, он добрел до двери своей квартиры и, зайдя внутрь медленно стек вниз по стене. Телефон внезапно ожил, на экране высветилось уведомление "Трансляция через десять минут!" Юнги принял душ, переоделся в любимую толстовку и пижамные штаны, и едва успел перейти по ссылке до начала стрима.       Темную комнату осветил мерцающий свет. На экране появилось размытое изображение. Спустя секунду камера сфокусировалась и Юнги увидел Его. На этот раз Он лежал на чем-то вроде спортивного мата. В живом чате мелькнуло пара вопросов по поводу новой обстановки. Одна рука поддерживает голову, вторая покоится на оголенном торсе. Но Он никогда не показывал своего лица, даже никогда не оголялся до нага перед камерой и это заводило Юнги еще сильнее. Создавалось впечатление, будто он подглядывает, смотрит на нечто запретное. Тишину нарушило прерывистое дыхание. Юнги не трогал себя, когда смотрел стримы. Он считал, что если начнет дрочить - то это уже клиника. "Вам нравится, господа?" из динамиков раздался вопрос. Онлайн-чат заполонило комментариями. Сотни крошечных сердечек, похабные вопросы, просьбы простонать имена комментаторов, мольбы показать лицо. "Я вижу в комментариях много просьб использовать арбуз" слегка заигрывающим тоном произнес Он. Картинка сменилась - трансляцию поставили на паузу, но уже через минуту парень вернулся и принял прежнее положение. На экране была видна только нижняя половина тела. Подтянутый пресс, черные боксеры плотно обтягивают округлые ягодицы и, звезды данного шоу - бедра, бугрящиеся от мышц, обтянутые гладкой, загорелой кожей. Каждую среду, ровно в одиннадцать вечера, пользователь Akago餅 вел трансляцию, на который крушил и сдавливал десятки вещей, в основном фрукты, меж своих массивных бедер, извращенцам на обозрение, к рядам которых Юнги себя никогда не приписывал. "Надеюсь у меня получится с первого раза" с придыханием произнес голос из колонок. Юнги громко сглотнул, когда увидел, как струйки сока заскользили по внутренней части бедра парня. Мышцы его ног напряглись, сжимая половинку арбуза все сильнее и сильнее, раздался удовлетворительный, сочный хруст, корка лопнула, а мякоть брызнула в разные стороны. Чат в очередной раз взорвался. "Мне придется долго отмываться от всего этого, поэтому похвалите мои старания подарками" кокетливо произнес безликий голос. На экране со скоростью света замельтешили красочные стикеры - знаки поклонения новым цифровым богам. Юнги стер капельки пота со лба и нажал на знак сердечка в нижнем левом углу видео. Из коридора послышался звук проворачиваемого в замочной скважине ключа. Щеки Юнги вспыхнули, и он быстро закрыл вкладку и тупо уставился на пустую поисковую строку новой вкладки браузера. — Тебе же не двенадцать, — Мин услышал хохот позади себя. В дверном проеме, согнувшись пополам от смеха стоял Хосок. — У тебя своего дома нет? — беззлобно огрызнулся Юнги, —Это опять тот стремный фут-фетишист? — Там даже его ступней не видно, — фыркнул парень. — Прости, не разбираюсь в категориях извращенцев, — Хоуп стянул с себя кеды и завалился на кровать Юнги. — Это не... Проехали. Ты так и не сказал, почему ты здесь? — Нашёл подработку неподалеку. Вышел поздно, решил, что до тебя идти ближе. А еще я безумно соскучился. — Ага, безумно, — Юнги тяжело выдохнул. — В последнее время ты все время ездишь на тот пляж. И совсем забыл про меня. Свидания? — Еще бы. Ты помнишь, куда я положил твою пижаму? — парень недовольно посмотрел, на то, как его друг благополучно устроился в уличной одежде на его чистых простынях. — Мы в прошлый раз относили ее в прачечную. Должна быть в корзине, — Хоуп пожал плечами и стал активно что-то печатать в телефоне. Юнги швырнул лежащую на столе тетрадь ему прямо промеж глаз. — Что за... — недовольно прошипел он, но Мин успел его перебить. — Пойди и переоденься. Юнги не был педантичен. Он мог спокойно проспать важную встречу, утренний автобус и иногда позволял себе пропускать лекции в университете. Но некоторые вещи, которые Хосок называл "заскоками" могли вмиг вывести его из себя. Уличная одежда в постели, пустые разговоры, особенно в переписке, особенно, когда собеседник присылает каждое слово отдельным сообщением. Шаркающая ходьба. Слишком быстрая ходьба. Желтый цвет. Когда люди около него были слишком энергичны и из-за этого он начинал чувствовать себя недостаточно энергичным, несмотря на то, что он считает, что он вполне себе энергичный. Громкие люди. Слишком эмоциональные люди. Грубые люди. И в принципе, просто люди.       Они с Чоном дружили уже семь лет и Юнги мог бы поклясться, что парень иногда специально действует ему на нервы. В средней школе, когда им было по четырнадцать, Хосок наблюдал за Юнги, вечно шатающимся в одиночку и решил, что ему срочно нужен друг и что именно он - идеальная кандидатура. Юнги просто смирился с данной переменой в своей жизни и зачастую просто игнорировал существование своего новоиспеченного "друга".       — Как тебе на новой работе? — поинтересовался Юнги.       — Неплохо, хозяин - давний знакомый отца и относится ко мне, как ко внуку.       — Не могу поверить, что тебе доверили кассу, — он устало потер переносицу и Хосок заметил глубокие мешки под его глазами.       — Слушай, может, мне этому Паку промеж ног заехать? — голос Хосока резко стал серьезным.       — Мы больше не в школе и проблемы так не решаются, — рассмеялся Юнги. Его забавляло, как одно упоминание имени Чимина выводило Хоупа из себя. Он был словно сторожевой пес.       — Не обращай внимание на этого придурка, — отмахнулся Юнги.       — Не обращать внимания? Да он же тебя буквально травит!       — Поправка. Травил бы, если бы меня это хоть немного задевало. Но это не так. Иногда его поведение кажется даже смешным, — Юнги пожал плечами и вытащил из кармана штанов мятую пачку сигарет. Во втором кармане нашлась зажигалка. Табак сгорал с еле слышным треском, Мин с наслаждением выпустил дым изо рта. Глубокая затяжка мгновенно ударила ему в голову и она слегка закружилась.       — Черт, надо было хоть что-то поесть сегодня.       — Тебя он совсем не волнует? Смешно или нет, но ты и сам заметил, что профессор Сун начал предвзято к тебе относиться после его идиотских комментариев, а он состоит в комиссии по переводу! — Хоуп буквально вибрировал от злости. Юнги почувствовал приятное тепло в груди. Последним человеком, так сильно заботящимся о нем была его мать... Прошли годы...       — Сок-ши, — делая очередную затяжку, хриплым голосом произнес Юнги, — Если я буду реагировать так же, как ты, то он присосется ко мне еще крепче. Просто надо не реагировать и все само как-нибудь разрешиться. Найдет себе новую жертву.       — Не реагировать? Он обзывает тебя "гомиком", — Хоуп сделал агрессивные воздушные кавычки.       — Так я "гомик", — Юнги сымитировал движение пальцами и издал тихий смешок.       — Ты невыносим, — наконец сдался парень, рухнув на кровать, — Когда-нибудь я обязательно заряжу ему между ног. Ботинком. И голос его меня раздражает. Юнги уже не мог сдерживать смех.       — Действительно, голос у него высоковат. Но поёт он ангельски.       — Не хвали врага. Юнги затушил сигарету, выкуренную чуть ли не до фильтра. Медленно подошёл и выключил процессор компьютера. В комнате воцарилась звенящая тишина.       — Давай спать, Сок-ши? Я жутко устал.

***

      Чертыхаясь на каждом подъеме и благодаря бога на каждом спуске Юнги добрался до города спустя полтора часа. Эта поездка к маяку оказалось продуктивнее предыдущей. Юнги отмыл окна, выбросил кучу гнилых досок и выгреб огромное количество мусора. В рюкзаке за спиной болтались бутылочки чистящих среств и инсектицидов. Верхние этажи маяка освободились от тараконов и грызунов и, ближе к вечеру, перед тем, как возвращаться, парень удовлетворенно поднялся на смотровую площадку, доски которой все еще тревожно скрипели, улегся на пол и с наслаждением смотрел на звезды, прислушиваясь к звукам моря. Шорох миллиарда песчинок, гоняемых по пляжу морским бризом убаюкивал. Он думал о том, что его мать и отец, его враги и друзья, и даже он сам - такие же песчинки, которые в разные стороны швыряет ветер жизни.       Ульсан был городом-метрополией с миллионным населением, однако его окраины практически вымирали ближе к ночи. Недалеко от района Дэхва, где находилась его квартира был огромный сад Тхэхваган, усаженный вековыми деревьями, густыми зарослями бамбука и, вероятно, не меньше сотней видов цветов, которые благоухали по ночам, не заглушаемые запахами автомобильных выхлопов. Юнги не смог отказать себе в удовольствии спрятаться от августовской жары среди прохлады деревьев.        Свежий ветерок буквально вдохнул в него новую жизнь. Внезапно ноющие мышцы и переживания из-за того, что он скорее всего уже не успеет выспаться перетекли на второй план. Светлячки мягко иллюминировали бархатную траву, легкий шелест листьев, приумноженный тысячей деревьев, создавал глухой рокот, навевая ощущение невероятного спокойствия. Боль в ногах начала понемногу затихать и Юнги стал чуть меньше сожалеть о своем решении поехать в объезд через парк. Он слушал музыку почти постоянно, ему даже казалось, что анатомия его ушных раковин слегка перестроилась под форму дешевеньких наушников, купленных на заправке полтора года назад. Примерно в то же время он увлекся произведениями Куинси Джонса, американского композитора из шестидесятых и с тех пор непрерывно изучал его творчество. Но Юнги вынул наушник из уха и Джонсу пришлось посторониться перед успокаивающими звуками леса и шороха гравия под шинами его велосипеда. Парню казалось, что он один в этом парке, в целом мире и лишь огни города вдалеке напоминали о существовании других людей. Но буквально через пару минут его иллюзия была разрушена вездесущими вредителями всех парков мира - присосавшимися друг к другу парочками. Но эти были посмелее. Высокий брюнет стоял, прислонившись спиной к дереву, одна рука грубо обхватывает волосы, другая - подбородок блондина, чья голова ритмично двигается в районе паха парня. У Юнги пересохло во рту. Когда свет фары его велосипеда попал на недо-нудистов, брюнет оттолкнул от себя второго и стал быстро, путаясь в своих пальцах, застегивать ширинку. Толчок получился достаточно сильный, парня буквально опрокинуло на сырые камни и их с Юнги взгляды на секунду встретились. "Глаза сирены" на секунду пронеслось у него в голове, прежде чем он увидел в его взгляде испуг, сменившийся злостью. — Ты?! — чуть ли не прошипел блондин и его голос показался Юнги смутно знакомым, но прежде чем он успел хоть что-то ответить, парень натянул на лицо капюшон и сбежал, вслед за брюнетом. Этот эпизод не вылетал из его головы всю дорогу домой. Он пытался вспомнить, где он мог слышать голос блондина, воздушный, буквально эфирный, но такой резкий, когда омрачен злобой. Он явно знал Юнги, судя по его ошарашенному виду и заданному им вопросу. Припарковав велосипед, он привычным движением, уже на автомате открепил камеру с руля и тупо посмотрел на устройство на своей ладони. На записывающее устройство. Мало того, что он без своего на то согласие стал вуайеристом, так еще и записал это на видео. Вниз по затылку, шее и спине пробежали мурашки, оставляя за собой ощущение легкого покалывания. Первым же его порывом было пойти домой, открыть файл на компьютере и повнимательнее разглядеть лицо блондина и разобраться, почему он думает, что знает его. — Это граничит с извращением, — вздохнул он и решил, что лучше ему не лезть в дела других людей. Юнги жил на десятом этаже официально девятиэтажного жилого дома, с низкими потолками, холодными стенами и исхудавшей водной изоляцией. Лифт поднимался только до девятого этажа и каждый раз ему приходилось подниматься до своего дома вверх по лестнице. Одной из небольших, но, казалось, неосуществимых мечтаний Юнги было жить в квартире, до этажа которой ходит лифт. Эти несколько метров вниз будут стоить ему десятки миллионов вон, которые он никогда не заработает. Когда он вошел в квартиру вся усталость дня разом навалилась на него и Юнги боролся с желанием упасть в коридоре. — Тяжелый день? — из темноты прозвучал тихий шёпот. — Твою мать, Хоуп, зачем так пугать? — вскрикнул Юнги, — Что ты тут делаешь? — Ты все выходные не отвечал на звонки. Завтра большой экзамен, я боялся, что ты проспишь, — немного виноватым, но обеспокоенным тоном сказал Хосок. Хоуп был хорошим другом и Юнги временами задавался вопросом, почему он все еще с ним носится, особенно учитывая его закрытость и нелюдимость. — Со мной все хорошо, просто дико устал и убил бы за порцию пульгоги и возможность переодеться в чистое. — Когда-нибудь я свожу тебя в лучший ресторан Сеула и накормлю высококлассной говядиной, Мин, но сегодня довольствуйся жареной курицей из закусочной господина Хвана. Выглядишь дерьмово, будто с помойки вылез, — улыбнулся парень, протягивая ему пакет с едой. Коробка была холодной. — Спасибо, долго ждешь? — Часа два. Мог бы ждать меньше, если бы хоть иногда обращал внимание на свой хренов телефон, — беззлобно пошутил парень. — Можешь разогреть? Я хотел сходить в душ и смыть с себя этот день. — Звонил отец? — Звонил отец. — Ты работаешь точнее любых швейцарских часов. Как только вселенная напоминает тебе о существовании твоего предка - ты тут же сваливаешь из города. — Что он хотел? — Как всегда. — Понятно. Заключенным вообще разрешено иметь деньги? — Этот идиот заделался в должники какому-то местному авторитету, — лицо Юнги скривилось от отвращения. — Позволь мне тебе помочь? — парень положил руку ему на плечо и слегка сжал. — Чем же ты мне поможешь, Сок-ши? — Юнги обнял его в ответ. Вмиг вся моральная и физическая усталость сдавила ему грудь, — Давай просто поедим и ляжем спать? — Сырный снег или сладкий чили? — Без разницы, я буду то, что ты не хочешь. Хосок хитро улыбнулся и двинулся из коридора на кухню, греть еду. Юнги тяжело вздохнул. Он постарался выкинуть навязчивые мысли об отце из головы и заменить их чувством завершенности и удовлетворенности от проделанной сегодня работе. — Надо будет отвезти туда несколько пледов и одну из гитар, — пробормотал Юнги и поплелся в душ. Ванную комнату можно было считать единственным помещением, пригодным для человеческого обитания в его крошечной квартире. Размером она превосходила кухню, вопреки законам логики и правилам интерьерного дизайна. Стены были обложены аккуратной белой плиткой, размером с ладонь. Швы, меж плитки пожелтели еще годы назад и Юнги перекрасил их в черный, придав ванной комнате немного современный и опрятный вид. Когда Хосок назвал это уродством, Юнги ответил - "Нео-Ретро". После двадцатиминутного спора решили, что что-то посередине. Его одежда была покрыта толстым слоем пыли и разводами после чистящих средств. Джинсы еще можно было спасти, но футболка уже годилась только в тряпки. Вода с него стекала серая. Юнги удивленно посмотрел на свои руки: бледная кожа покрыта тонким слоем пыли. Капельки воды образовали затейливый узор, напоминавший змеиную кожу. Юнги с отвращением посмотрел на лужу воды, скопившуюся у своих ног на дне ванной и начал неистово намыливаться. — Ты скоро? Я, кажется, упаковку расплавил, — из кухни послышался голос Хосока. Ему пришлось трижды намылиться и дважды помыть голову, чтобы наконец-то почувствовать себя чистым. Чон уже ждал его в спальне с почти съедобного вида курицей. — Сейчас бы пива. — Мысли читаешь, — усмехнулся Мин и направился к крошечному холодильнику, в котором как раз завалялось пару бутылок. Горка куриных косточек постепенно увеличивалась, пиво в бутылках уменьшалось. ­— Черт, уже почти половина второго ночи, — простонал Юнги и Хосок резко схватился за свой телефон и уставился на экран. — Нам завтра конец. Ты хоть немного готовился? Вдруг в этом году позволят перевестись на полный грант? — Ага, еще и со стипендией. Наверное, опять провалю музыкальную информатику. — У вас и такие предметы есть? — Не всем же трясти конечностями и получать зачеты, — Мин пожал плечами и хитро посмотрел на друга. Он знал, что Хоупа всегда дико выбешивают такие комментарии. — Это гораздо сложнее, чем ты думаешь, — обиделся Хосок, — Я порой по двое суток из студии не вылезаю и, клянусь, военные генералы мягче и учтивее, чем учителя танцев. — Учитель Вон кажется достаточно приятным. — Он - дьявол во плоти, — Хосок сморщил нос и, убрав с колен расплавленный контейнер, лег на кровать. На улице стояла глубокая ночь и из окна дул приятный, прохладный ветер. Юнги поднялся с места и звук хруста позвоночника раздался по всей комнате. — Думаю, и тебе стоит временами... — Хоуп со смехом начал конвульсивно дергать руками, — ...трясти конечностями. — Кстати об этом. Я слышал, что MKB Entertainment проводят прослушивания на следующей неделе, не хочешь попробовать? — Издеваешься? Я в эту дыру ни ногой. К тому же там этот ублюдок Пак, — брови Хосока сошлись на переносице. — Ты вроде говорил, что Чонгук тоже в MKB? — Да, я пытался его отговорить. С ним там отвратительно обращаются, чуть ли не морят голодом и держат в студии по пятнадцать часов. Но ему пообещали место в лайн-апе. Главным вокалистом. — Он так хорош? — Юнги вскинул бровь. Около полутора лет назад Чонгук познакомился с Хосоком и просил помочь ему с танцами. Позже, на одном из таких уроков, Чонгук прилип к Юнги с просьбой научить его читать рэп и играть на пианино. "На какую позицию ты вообще метишь? Главный акробат?" — спросил тогда Мин. "Я хочу быть хорош во всем" — в голосе и глазах Чонгука горел огонь. Юнги еще тогда подумал, что этот парень добьется того, чего хочет. — Ага. Помнишь, как быстро он все схватывал? И знаешь, что самое худшее? Скорее всего они с Чимином будут в одной группе, он у них главный танцор, — парень так сильно закатил глаза, что Юнги на секунду испугался, что они закатятся ему в череп. Хосок с Чимином считались лучшими учениками танцевального факультета, но так как исполняли разные стили, невозможно было определить лучшего. — Для меня ты - самый главный в мире танцор, — улыбнулся Мин, стукнув друга по плечу. Недовольное выражение сменилось на неловкую ухмылку. — Членам экзаменационного комитета это скажи. В прошлом году у них, видите ли, лирицизм и балет оказался в почете. — Зато в позапрошлом ты ему нос утёр, — Юнги пожал плечами. Легкое головокружение после выпитого алкоголя начало улетучиваться. — И ведущим вокалистом! — не унимался Хоуп, — Чонгук рассказывал мне об их предполагаемом концепте, и я вообще без понятия, как его слащавый, визгливый голос в него впишется. Лицо Юнги внезапно вытянулось, а глаза расширились до такой степени, что, казалось, удвоились в размере. — Погоди, что ты только что сказал? — Ты о чем? — Твою мать, — брови Юнги поползли вверх, рот широко открыт, в глазах ехидная усмешка, — Твою же мать... — Да о чем ты, черт возьми, говоришь? — Хосок еще не совсем понимал происходящее, но его губы растянулись в сардонической улыбке, — Рассказывай, что такое? — Помнишь, на прошлый день рождения ты дарил мне камеру? — Мин подскочил с места словно ошпаренный и побежал в коридор. — Да, и тебе совершенно не понравилось. — Кажется я случайно записал кое-что интересное, — вытаскивая карту памяти из аппарата, произнес Юнги. Широкими шагами он дошел до компьютера и вставил флешку в слот. На экране появилось системное сообщение, предупреждающее о новом устройстве. — Ты что даже ни разу не откр... — Давай я позже раскаюсь? Посмотри на это, — Юнги открыл папку, датированную сегодняшним днем, нажал на последнее видео и протащил бегунок на экране практически до самого конца, — Я обычно включаю её, когда выезжаю на дорогу, на случай, если собьёт машина. — Ты используешь подаренную мной дорогущую экшн-камеру в качестве видеорегистратора? — Сок-ши, помолчи, пожалуйста десять секунд. Смотри, — Юнги кликнул кнопку воспроизведения видео. — Ты был в саду Тхэхваган? Я пытался затащить тебя туда еще с начала года, — начал было парень, но наткнувшись на умоляющие глаза Юнги, в которых читалось ясное "заткнись", вдруг вспомнил, что десять секунд еще не прошло. — Я пока ничего не виж... Воу. ВОУ. Это? — Кажется, Чимин, — голос Мина был пропитан чистым шоком с ноткой предвкушения. — Тебе не кажется. Это точно он. Промотай, — Хосок пихнул Юнги локтем и уселся к нему на колени, — Хочу поймать хороший стоп-кадр. — Там дальше слышно его голос. Он узнал меня, но в тот момент я и не подозревал, кто он. Думал просто наткнулся на извращенцев в парке. Уже успевший сделать дюжину снимков экрана Хоуп, включил видео. Мин снова прислушался к практически змеиному "Ты?" - единственному, что произнес Чимин, прежде чем раствориться в темноте. — Мы можем выложить это в сеть, — Чон листал сохраненные кадры из видео. На экране Чимин стоял на коленях перед неизвестным парнем, взгляд направлен вверх, мышцы шеи напряжены, адамово яблоко четко выделяется на фоне лесной черноты, кожа слегка сияет от пота, а губы... — Нет, не можем, — Юнги шумно сглотнул. — Ты издеваешься? Это золото! — заныл Хоуп и жалобно посмотрел на него. — Начнем с того, что уголовное, мать его, преступление. Это распространение материалов порнографического характера. К тому же, Сок-ши, это нелепо. Что он нам сделал? Соревнуется с тобой за внимание учителей? Его доставания идиотские меня не волнуют. Особенно теперь, когда я знаю, что это какая-то интернализированная чепуха. — Но он... — Это может уничтожить ему жизнь. Мы не знаем, какие у него друзья, какой у него отец. Черт возьми, вспомни моего, и что он сделал. Во взгляде Хосока отображались зачатки осознания. — Ненавижу тебя, с каких это пор ты у нас столп морали? — буркнул он, — Чувствую себя человеком, наткнувшимся на золотой карьер, но неспособного вынести оттуда золото. — Почему же, Сок-ши? — глаза Мина нехорошо заблестели. — О чем ты? — Не то, чтобы я прямо совсем не расстроен из-за его выходок... Лицо Чона озарило понимание. — Шантаж? — Шантаж.
Отношение автора к критике
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.