The Dyad in The Force - Диада в Силе

      — Значит, приманка…       Джанго только неловко кивнул, не глядя на младшего брата — и только потому пропустил внезапные объятия, выбившие из него воздух.       — Укушу, — рыжий показал клыки и забрался к нему на колени, сворачиваясь клубком.       — Но…       — Посмотри мне в глаза и скажи, что был другой выход из ситуации, который бы не привлек внимание Плэгаса.       — Бен…       — Я знаю, насколько тяжелым бывают «командирские решения», — тот только вздохнул, устраиваясь удобнее и положив голову на плечо старшего брата. — К тому же, один раз объявленная Охота прекращается только со смертью объекта…       — Дарт Мол амнистией воспользоваться не успел…       — А если бы предположить, что он бы выбрался? Ты бы отпустил его?       — Нет. Устранение Джинна не перекрывало попутную попытку убийства Энакина, попытку захвата Кассандры и покушение на твою жизнь. Максимум, на что он мог рассчитывать — быстрая смерть. Но отпустить? Зная, что Плэгас не успокоится? — Джанго фыркнул с едва заметным оскалом. — Это было бы глупостью.       — Командирское решение…       — Оно самое.

***

      Все, что произошло на Галидраане, было одной большой ошибкой — это тогда еще мастер-джедай Ян Дуку осознал, глядя, как под градом бластерных выстрелов падают отправившиеся с ним джедаи, как от пинка Джанго Фетта отлетает в сторону Комари Воса, впечатываясь позвоночником в ствол дерева, — а потом и видя бешеную ярость и намерение убить на лице лидера Истинных Мандалорцев. Все, на что его тогда хватило — притянуть к себе потерявшую сознание ученицу и сбежать с места схватки.       Худшим из всех последствий тогда, по горячим следам, и он, и Совет Ордена сочли то, что выжившие мандалорцы захватили в качестве трофеев сейберы погибших джедаев — тем самым подорвав их репутацию и сбив ореол непобедимых колдунов. То, что новые владельцы трофеев из Галактики словно испарились, делу ничуть не помогало — Орден был как на иголках, гадая, где они возникнут, принося проблемы.       Все эти бурления прошли мимо Дуку — он тогда занимался своими падаванами, пытаясь не разорваться, вправляя мозги и Комари, и Джинну. Последний увещеваниям внял — и притащил, хотя скорее вернул, с Мелида-Даан своего падавана — рыжего долговязого мальчишку Оби-Вана Кеноби, который смотрел на всех волком, огрызался даже на своего учителя, оттаивал только в ограниченном кругу друзей, а все свободное время проводил, закопавшись в Архивах. Поначалу это никого не взволновало — до Яна доходили слухи, что Мелида-Даан был сплошной зоной боевых действий, и все закономерно рассудили, что мальчишка пережил сильный стресс, так что ему понадобится время на реабилитацию…       Спустя несколько месяцев Кеноби все так же огрызался на учителя, смотрел на всех волком, а в Архивах просиживал еще больше прежнего. Огрызался он и на самого Яна, сверкая неестественно льдисто-синими глазами и демонстрируя клыки — а чаще просто нагло игнорировал. Когда же Джокаста Ню по просьбе Дуку проверила, что именно с момента своего возвращения читал Оби-Ван, Ян схватился сначала за сердце, а потом за голову: Кеноби читал почти исключительно только те материалы, которые относились к мандалорцам — и минимально необходимые по учебе. А когда Ян поделился своими опасениями с бывшим падаваном, Квай-Гон только отмахнулся, пообещав разобраться. И ведь спустя несколько дней Кеноби уже не язвил и не огрызался, был вежливым и почтительным — в общем, идеальным падаваном… но Яна не отпускало ощущение неправильности. И Дуку стыдился своих мыслей о том, что колдовские синие глаза и удлинившиеся клыки Кеноби выглядели куда естественнее его внезапного смирения и покорности.       Мысли о внезапном изменении в характере гранд-падавана Яну пришлось отбросить, когда его вместе с Восой направили на переговоры с мандалорцами — все теми же, лидер которых самого Яна чуть не убил на Галидраане. К удивлению обоих джедаев, переговоры вел его заместитель, Монтросс, куда более опытный дипломат — и потому вторая попытка контакта оказалось успешной. Комари Воса вернулась в Храм с переговоров с починенными мозгами, как раз начавшими съезжать, контактом нормального целителя разума — чисса по имени Майлз, который оказался чувствительным к Силе, и потому сбежавшим из Чисской Доминации, чтобы не быть убитым, — и вернувшейся здоровой уверенностью в себе.       Яну подобное знакомство едва не вылезло боком — спустя пару лет Комари, едва прошла Испытания на Рыцарство, ошарашила всех своим намерением уйти из Ордена. Уперлась она намертво, так, что переубедить ее не смог даже сам Дуку — а после своего ухода на месяц пропала со связи. Сереннец тогда многое выслушал в свой адрес от более молодых коллег — нет, в лицо ему не высказывали, зато шептались за спиной. Звонок от Комари застал его уже на Серенно, куда Ян вернулся, плюнув на Орден и его лицемеров.       Недовольное сопение Ксанатоса рядом вырвало графа из мрачных воспоминаний, и он покосился на среднего из своих гранд-падаванов. Такое же нелепое нечто, каким был и Квай-Гон Джинн, вполне унаследовавшее всю нахрапистость, наглость и гордыню своего наставника. Дуку и начал-то вправлять ему мозги только после того, как узнал, что тот влез в сферу интереса Мандалора — и пусть Хаат’Мандо’аде ушли в тень, они все равно продолжали выстраивать паутину влияния на благо своего сектора, первым затянув в нее Бендомир. Регулярные тычки и затрещины, прилетавшие дю Криону с обеих сторон — и с Серенно, и с Мандалора, — изрядно посбивали с него зазнайство и спесь, но не избавили от старых заскоков.       Ян только покачал головой. Последняя выходка Ксанатоса может стоить обеим планетам альянса с Мандалором — и тогда не исключено, что те, кто еще недавно вел переговоры с Телосом о расконсервации местного Храма для открытия очередного филиала Академии для одаренных, со злорадным удовольствием натравят на дю Криона своих гончих псов. Повезет еще, если его вслед за покойным наставником не внесут в Красный список — перечень «нежелательных лиц», которым был под угрозой смерти закрыт вход на мандалорские территории — включая и анклавы за пределами сектора.       Дуку не знал, что такого натворил Квай-Гон Джинн, но факт оставался фактом — вскоре после того, как тот вместе с падаваном был отправлен в Мандалорский сектор, за голову Джинна была назначена цена. Квай-Гон на обратном пути из сектора непринужденно проболтался о том, что его прятали Новые Мандалорцы, не согласные с такими «варварскими традициями». Граф тогда промолчал, зная уже от Джокасты, что внесение в Красный список было недвусмысленным намеком индивиду покинуть мандалорские территории. А то, что Джинн предупреждению не внял, и потому за ним началась Охота — ну так у мандалорцев хватало порядочности предупреждать заранее, давая индивиду возможность избежать смерти путем своевременного побега.       Граф зацепился взглядом за группу мандалорцев на противоположной стороне просторного холла. Те спокойно и расслабленно тихо разговаривали о своем, изредка сканируя взглядом окружающее пространство. Ян уже собирался отвести взгляд к исполняющим обязанности хозяев бала второму сыну королевы Мандалора со странным цветочным именем и его невесте, как в просвете между черноволосыми мандалорцами мелькнули собранные в низкий хвост рыжие волосы и знакомые синие глаза. Дуку замер, не веря собственным глазам — его младший гранд-падаван должен был лежать в коме после клинической смерти! Каким образом он оказался на ногах за такое короткое время, выглядя совершенно здоровым?!

***

      Бессмысленный треп, именуемый «светской беседой перед балом», у Кассуса Фетта вызывал глухое раздражение еще с прежней жизни — но его потомок, ехидно ухмыляясь, достаточно быстро перевел разговор на военную тематику и перспективы зачистки местного сброда, пользуясь тем, что мандо’а знали только откомандированные на Терру — или союзники маленькой королевы, завербованные ей за предыдущие годы в Хогвартсе.       Когда в их компанию успел влиться рыжий фаэ, старший Фетт так и не заметил — но сместился так, чтобы закрыть его от стоящих в другом конце холла Dar’jetii… с такими соседями, как на Телосе и Серенно, и врагов не нужно. Он сжал кулаки, скрипнув зубами — если бы не своевременное вмешательство маленькой королевы, когда она совершенно спокойно мягким тоном потребовала от него «бросить каку», Ксанатосу пришлось бы устраивать похороны.       За рыжим фаэ приходилось приглядывать вполглаза — тот был еще слишком бледным даже с учетом того, сколько крови пришлось потратить для его лечения. Маршал не мог отделаться от мысли, что Dral’Han все же научила мандалорцев милосердию — сам он, попав в похожую ситуацию, не задумываясь, выпустил бы всю кровь из нескольких жертв… К счастью того же Дамблдора, решение принимал не он.       Ксанатос, которого чуть ли не за шкирку тащил в сторону мандалорцев его собственный гроссмейстер, запнулся и чуть не упал, увидев злобный оскал Феттов. С этим кланом у него были не лучшие взаимоотношения — один наградил его кучей переломов, другой чуть не задушил… А ледяной взгляд синеглазой блондинки с протезом руки вызвал у него желание забиться в дальний угол или вообще исчезнуть.       — Не пугай его раньше времени, — шепнул Кассус Арле. Та только фыркнула, покосившись на предка, но от Ксанатоса свой отработанный ледяной взгляд, которым шугала взяточников в Сенате, все же отвела.       — Граф, — едва заметно кивнул ее брат, повернувшись вполоборота к сереннцу.       — Директор, — Дуку был сама вежливость. — Боюсь, последняя встреча моих гранд-падаванов прошла не слишком удачно… И это еще мягко сказано, — поспешно добавил он, заметив демонстрацию клыков от его самого младшего гранд-падавана. — Ксанатос хотел бы принести извинения…       — Боги простят, — безмятежно улыбнулся рыжий фаэ, мгновенно теряя интерес к обоим бывшим джедаям. Мандалорцы не сдержали ехидных смешков — при всей своей безобидности именно такая формулировка обещала собеседнику возможную смерть. Дуку, очевидно, это знал — его кислое лицо это недвусмысленно подтверждало, как и то, что до джедаев все же дошли как личность автора сего высказывания, так и обстоятельства его озвучивания.

***

      — Готова?       Селеста отвернулась от зеркала:       — К такому… сложно быть готовой…       — Знаю, — Кассандра взяла ее за руку. — В холле нас уже ждут, так что нам всего-то нужно спуститься, — пошутила она.       — Страшно… — поежилась женщина.       — Всем страшно, — Блэк протянула ей небольшой фиал. — Успокоительное, доза на четыре часа — а там начнется неформальная часть или можно будет свалить по-тихому в наше крыло для кулуарных переговоров с республиканцами, чтобы местные не совали свои длинные носы в не свои дела.       — Хоть какое-то облегчение, — в голосе Тени прорезался сарказм.       — Язвишь… Это хорошо. Выше голову, Сэл — кроме меня, женщин, стоящих в иерархии выше тебя, можно пересчитать по пальцам одной руки, — Кассандра ухмыльнулась.       — Не просветишь?       — Обе леди Крайз, Шай, Феннек и Дафна. И то, Феннек поднялась в иерархии временно — она исполняет сегодня роль хозяйки Бала.       — Но… я думала…       — Я не могу, потому что Энакин — один из Чемпионов этого… — Кассандра замолчала, явно проглатывая что-то нецензурное, — Турнира. Рекс и Шай не могут, потому что для Шай это первый Бал такого формата, ее сегодня представляют Галактике как невесту моего наследника. Следующими в очереди как раз идут Коди и Феннек.       — Учту… Эй, это то, о чем я думаю? — Селеста приподняла бровь, когда Кассандра развернулась к подошедшей со свертком и шкатулкой Дафне.       — Как будто я знаю, о чем ты думаешь, — со смехом отозвалась та, закрепляя наручи и наплечники из золотистого металла с изящной гравировкой на платье Кассандры.       — О том, что где-то я уже видела такую комбинацию цветов… — приподняла бровь Тень, увидев легший на плечи Кассандры белый плащ с окантовкой из шестиугольников и детально вышитым на спине зеленым драконом. — Только без канта и вышивки…       — Понятия не имею, о чем ты, — с невинным выражением лица ровно отозвалась Кассандра.