Прекрасный ужин при свечах

      Сколько ужаса успел перенести Ирис за эти последние три часа. От просто избиения по лицу, со стороны и так сильной физически фигуры, до сломанной, но когда-то уцелевшей от ампутации, руки. Казалось, Куб убьёт его — наконец не расчитает в пелене ярости силы и Ирис будет свободен... Правда уже навечно от всего на свете. Нет. Боль продолжалась, становясь тягучей, даже отвратительно медленной, то наростающей, то стихающей. Когда опекун голубой части древа заметил, смятый в порыве побоев, торт - он схватил ещё тлеющую свечу, тут же выливая на свежие раны пленного раскалённый воск. Именно после этой адской боли, пронизывающей до самых костей, Ирис заметил как его сознание начало плыть и таять, прежде чем он мягко канул в темноту, уже более не чувствуя ни боли, ни ужаса.

***

— От. . . рой г. . . аз. . .и. . . — Сознание медленно и верно пропускали звуки сквозь свой теневой щит. Ни силуэтов, ни образов только. — Откр. . . ай. . . Св. . .лоч. . . — Снова обрывки фраз, отвратительно знакомым голосом. А что елси он не сделает этого? На зло чертовому Садисту, что оказался хуже любого заражённого. – ИРИС! – Удар в живот и глаза распахиваются сами собой. Однако боли нет, есть только пьянящее чувство нехватки воздуха - его выбили ударом и ещё что-то... Вялость, усталость... Глаза натыкаются на опустошённый шприц недалеко, на полу... А в руках опекуна Голубой части ели был топор. Таким Ирис лишился ноги.. Кажется пора было прощаться и со второй. – Ооох, не плачь, мой милый Ирис. Ты ведь знаешь что я обязательно поделюсь с тобой! – Отзывается на отчаяние мечника Куб, прекрасно замечая слезы отчаяния. А ведь как ему не верилось что Ириса можно так легко сломать. Хруст, первый удар раздался по всему подвалу гулким хрустом кости и скулёжом пленного.