Вот бы застрять нам в лифте

Киев, Украина. Мне страшно любить тебя, Ведь если мы целое, то полчеловека я. Я не полноценная, то полчеловека я… Маленькая, но уютная квартирка в центре украинской столицы, что может быть лучше? Не большой балкончик с видом на главную площадь страны, под ним каждое утро проезжало огромное количество машин, здесь можно, легко увидеть, как просыпался шумный город. Здесь проживал парень, не совсем простой, зовут его - Женя Мильковский, солист украинской рок-группы «Нервы». Больше десяти лет назад он въехал в свое теперь постоянное желище, где кантовался со своей дочкой. Она появилась на свет от первого брака с бывшим барабанщиком, Антон Ниженко второй отец девочки, родители её уже долгое время разведены, у обоих свои судьбы, пусть начинать с нуля, далось двум парням не легко. Один с маленьким ребенком на руках, другого же отпустили в вольное плавание, как только завершился бракоразводный процесс. Женя тянул семью на своем горбу, иногда помогали друзья, за что тот оставался им благодарен, в первое время существовать самому, было крайне тяжело, молодому омеге с годовалым ребенком без посторонней помощи на ноги встать задача невыполнимая, в современном мире к омегам относились предвзято, считали их рабами, которые должны, во всем соглашаться с властными альфами. Мильковский один из не многих, кто смог, в одиночку пробиться в шоу-бизнес, приходилось врать людям о том, что он альфа, просто запахи пока плохо чувствует, к большому удивлению ему вереои до поры до времени. Бывший муж первый, кто раскрыл настоящую сущность блондина. Счастливый союз двух музыкантов продлился от силы пять лет. Рождение дочки не остановило Тошика от бесконечных измен, он заставлял Женю, тонуть в потоке соленной боли, не зная, куда от нее деться, где скрыться. Брак начал, трещать по швам, раскол ощущался все сильнее, Жене стало, все чаще казаться, муж просто на просто использует его, как бесплатное приложение. Ощущал себя лишним, никчемной безделушкой, пятым колесом, чте предназначение понятно не всем. До последней капли старался, удержать тонкую нить, умирающих отношений, терпел унижения ради дочки, вместе играли роли самих себя, только более беззаботных, по уши влюленных идиотов, словно никого дороже друг друга, во всем мире не существовало. На Ниженко состредоточен весь мир солиста. Никого важнее мужа с дочкой нет. В самом старте они были больше, чем просто влюбленная пара, лучшие друзья, вместе заодно. Женя долго не знал, куда пропадал вечерами муж, барабанщик часто врал, будь то внезапное желание по репетировать в студии в гордом одиночестве, прогулки в ночном парке и тому подобное. Солист верил мужчине, доверял, как самому себе. Толком не подозревал, чем в реальности занимался супруг. Великая тайна длилась неприлично долго, пока Мильковский сам не увидел измену, после чего подал документы на развод. Устал терпеть вранье, избиения, моральное унижение и прочие ужасы. Семейная жизнд перестала, являться для Тошика чем-то важным, он без угрызений совести, крутил романы на стороне, поднимал руку на певца, насиловал тоннами не лицеприятными оскорблениями. Доводил временами до нервных срывов, от чего один раз блондин загремел в больницу, где провел достаточно долгое время, с трудом отходил, от пережитого ужаса, оправиться, далось очень тяжело. По-мимо проблем в семье, на плечи Жени легло тщательное воспитание, подрастающей дочери Аделины, во что первый отец практически не вмешивался, редко влезал туда, где разбирался меньше всего. Солист совмещал работу, возвращаясь с неё, заботился о дочке, делал домашние дела, приводил уютную двушку в идеальный порядок. Женя любил полнейшую чистоту, все должно блестеть в буквальном смысле, не придраться. Также приучал к безупречному порядку Аделину, когда та не много подросла, прописал девочке домашние обязанности, её задача выполнить правильно все требования, непосильный труд Женя от дочери не требовал, просил, сделать то, что в силах Адель. Например, вынести мусор, сходить в магазин за хлебом, помыть посуду, пропылисосить, и тому подобное она в состоянии сделать на отлично. В общении с дочкой до подросткового периода, фронтмен не испытывал, папа для Аделины лучший друг, самый важный человек, в нем заключался целый мир ребенка, одним словом супер-герой. В раннем детстве вмесье проводили уйму времени, свою малютку Мильковский мало кому доверял, старался, находиться рядом с ней в трудные моменты жизни. Когда Аделина пошла в школу, многое перевернулось, изменилось не в лучшую сторону. Все чаще возникали конфликты на ровном месте, девочка-подросток меньше слушала наставления Жени, буквально отбивала, отталкивала руку помощи, чем сильно ранила отцовские чувства. Больше времени проводила в стенах собственной комнаты, её переделали из старой спальни, где жили родители, сам Мильковский переселился в гостиную, спал на раскладном диване не далеко от кухни. Вывозить семью в одиночку оказалось достаточно туговато, бюджет быстро сокращался, ведь кроме зарплаты солиста других денег нет, а затраты выходили на довольно крупные суммы, начиная от бытовых нужд, до оплаты счетов ЖКХ за квартиру, также Жене приходилось, выплачивать налоги на свою, казалось бы не дорогую машину. Иногда вынужденно отказывал Аделине в покупке вещей, какие она просила у отца достаточно долго, будь то новая одежда и другие девчачьи штучки, в них Женя не видел особой надобности, на той почве не редко возникали ссоры, в душе подростка росли новые обиды, еще сильне замыкалась, где-то глубоко внутри девчачьей души. Санкции против своего отца девочка вводила много раз, ими выражалось многодневное молчание, захлопывание двери перед носом, и конечно же если доводилось, дойти до переговоров двух сторон, все заканчивалось масштабной склокой между ними. Мильковский старался, воспитывать ребенка строго, без особого дозволения на полную свободу, но и старался быть нежным, сниходительным по отношению к ней. Одним словом проводилась политика, называемая «Кнут и пряник», сделаешь плохо, нарушишь правило, будь добра, понести наказание, за плохую учебу забирал телефон, думая таким образом, сможет, привить подростку, желание учиться на отлично. Только к седьмому классу перестал, сильно репрессировать дочь, вроде бы отношения вновь наладились в замечательное русло, что не много успокоило Женю, он вновь начал, доверять Аделине, и сама девочка перестала, закрываться от него. Дождливый апельский вечер мало чем отличался от предыдущих. Не смотря на погодные условия, киевляне без особой спешки возвращались с работы, транспорт стоял в многочасовой пробке, как никак сегодня последний рабочий будний день, многие разъезжались за город, все-таки погодные условия на дальнейшие выходные позволяли. К апрелю темнело позже, нежели в другие месяцы, ночное время наступало позже с декабря. Около двух часов назад Женя вернулся с работы, он по старой традиции разгребал, оставленную кучу домашних дел, готовил им с дочерью ужин, умелые руки шустро нарезали овощи кубиками для будущего салата, на плите варились макароны, блюдо на скорую руку, из-за плохого самочувствия блондин не горел желанием, торчать, оставшийся вечер возле плиты на душной кухне. Сегодня, как на зло, начальство вызывло на несколько часов раньше, почему Женя и думал, мало ли от не должного количества сна, сильнее раскалывалась голова, казалось еще чуть-чуть, она расколется на две части. На фоне играл телевизор, дочка смотрела очередное шоу на украинском канале «1+1», что еще больше действовало Мильковскому на нервы, виски сдавливались, с каждым произнесенным словом ведущего, он с силой нажимает на них, в надежде унять, подступающую боль. — Папа, смотри! Вот Тину Кароль показывают, иди сюда! — радостно восклицает дочка, — я тебе рассказывала про неё, давай, покажу? Женя вновь зажмуривает глаза, руками мертвой хваткой вцепился в столешницу, старался, не рухнуть прямиком на пол, не хотел, показывать дочери свое стремное состояние. На миг испугался, с чего бы вдруг резко поплохело, неожиданно стало чертовски жарко, будто оказался в аду, все вокруг расплывалось, перед глазами образовалась не понятная дымка, мешая певцу, нормально соображать. — Пап? Ну иди сюда, папа! Внезапной слабости блондин не выдерживает, ноги не держали, стали ужасно ватными, стоять на них больно, от чего медленно сполз вниз по шкафчикам, оседая на паркетный пол. Женя часто дышал, делал максимально глубокие вдохи, в попытке унять, подступающую волну страха за свою жизнь, параллельно раздумывал, с чего бы вдруг все внутренности разом начали, дико болеть, скручиваясь в один узел, распутать, который довольно сложная задача. — Папа, что с тобой? — Аделина переводит взгляд в сторону, где сидел Женя, от чего испуганно вскрикнула, — папа все хорошо? Пап, не молчи! — Адель подбегает к нему, осторожно взяла за руки, в попытке обратить на себя внимание, правда все тщетно. — Пап…не молчи, почему ты сидишь на полу? Что произошло? Ответить Женя физически не мог, ощущение онемения не покидало, пытался, взяв все силы в кулак, вернуть сознание к серой реальности, не дать себе, окончательно уйти в мир снов. Никакого права не имеет. Он должен держаться, не замечая дрожи в худом теле, певец сделал над собой усилие, пара глубоких вдохов, слегка поморгал глазами, восстанавливая связь с миром, обеспокоенный голос дочки доносился из под толщи воды, по-прежнему странная сила мешала, привести себя в чувства. Блондин плохо запомнил, как терял сознание, как земля без спешки ушла куда-то вниз из под ног. Стройнное тело окончательно рухнуло на паркет, отбирая последнюю каплю, собрать волю, не поддаться слабости. Постепенно темнота поглотила сознание омеги, Женя ничего не слышал, окончательно отдав свою душу тьме. Глаза его плавно закрылись.