Вот бы застрять нам в лифте

Не держусь, и не боюсь, потерять. Смотри в этом красоту. Пусть твой путь к себе, лежит сквозь меня. И мой тоже где-то тут. Пустоту я не заполняю тобой, а в месте, где раньше контроль, сейчас торжествует любовь. — Евгений, вижу, вы уже очнулись, — непринужденный голос врача доносился эхом, Женя вопросительно оглянулся по сторонам, в попытке понять, где находится, он лежал на своем диване, рядом сидела испуганная Аделина, её карий взгляд опущен, сердце певца сжалось при одном опечаленном виде дочки, — как ваше самочувствие? — Нормально. Голова не много болит…а, что произошло? — Папа, ты меня напугал. Пожалуйста не делай так больше, — брюнетка тихо всхлипнула, — мне еще страшно… Слабая улыбка расцвела на Женином лице, он расставил руки в сторону, приглашая девочку в свои объятия. Он понимал какой шок, испытала Аделина, для неё в новинку видеть, как отец лишается сознания, подобное редко случалось с ними обоими. Женя испытал не меньший стресс, досталось каждому. — Аделюшка, все хорошо. Видишь? Я пришел в себя, не бойся, все позади. — Евгений, — их иддилию нарушает врач, — позвольте, ваша дочь оставит нас наедине, разговор крайне серьезен. — У меня от дочери секретов нет. — Он касается вашего здоровья. — Дочунь, иди пока к себе, я позже к тебе загляну. Договорились? — Деля кивает в ответ, вздохнув, она забирает с журнального стола кукол, уходит в комнату, оставляя папу с медиком один на один, для диалога лицом к лицом. — Понимаете ли, Евгений Геннадьевич, о чем я хотел, поставить вас в известность. Ваше состояние, как бы сказать, не дает мне, утверждать, что вы полностью здоровы. — Я вас не понимаю. О чем вы хотите, сейчас сказать? Поправив, съехавшие с носа очки, мужчина решает продолжит не простой для обоих разговор. Он человек с большим стажем, по одному внешнему виду заметил причину, из-за чего солисту вдруг ни с того, ни с сего поплохело. Буквально сканировал больных взглядом. Научился за долгие годы практики. — Точно сказать пока нельзя. Вам нужно, проехать со мной в клинику, где пройдет полное обследование. Нужны точные данные о вашем состоянии. — Прямо сейчас? — опешил Женя, — оно не может, подождать? — К сожалению нужно, поторопиться, и желательно пройти обследование, без замедлений, иначе будет поздно. — Хорошо. Я вас понял, мне можно, взять с собой дочку? — Разумеется, — утвердительно кивает медик, — не оставите же вы её одну. — Верно. Подождите две секунды, я соберу Аделину, и мы поедем. Дорога до клиники прошло в тишине, десятилетняя девочка мирно посапывала на плече, пока Женя обдумывал, из-за чего вдруг врач сообщил о необходимом обследовании. Тысячи мыслей орудовали в усталом сознании, еще сегодня утром подумать, не мог, чем обернется вечерний упадок сил, вынужденно ехали на машине скорой помощи, что еще больше напрягало Женю. На подсознательном уровне надеялся, ничего серьезно нет, мало ли врач ошибся, тут как говорится, все мы люди, и в праве не много грешить, совершать маленькие ошибки. За собой Мильковский не наблюдал серьезных проблем со здоровьем. Да в последнее время болел часто, всему виной ухудшающиеся погодные условия в Киеве, дождливые дни сделали свое дело на ура, подарив солисту нескончаемый насморк с хриплым голомом от долгого кашля. По прибытию в больницу, Женю тут же отправили по всем необходимым врачам, Деле он велел, оставаться в коридоре, дожидаться папиного возвращения. Женя нервничал. Очень сильно нервничал. Еще ни на одном выступлении не испытывал столь сильного ощущения тревоги. На клеточном уровне догадывался, здесь явно не чисто, не повезет же доктор со стажем, его в больницу чисто по приколу, захотелось на старости лет, в шутники заделаться, ну бывают заскоки у пенсионеров, что поделать. Возраст. Женя готов, оправдать любой подвох, мысленно смирился с тем, какой он наивный дурачок, повелся на чью-то дебильную шутку, на четыре кулака развели, прямо народная мудрость вырисовывается. Хрупкие женькины надежды развеялись, как только тот самый док вышел из кабинета, полным серьезности взглядом указал на белоснежную дверь с зеленой табличкой на ней, где указывался номер, без слов позвал вечернего пациента во внутрь. Противный запах больничного помещения ударил блондину в ноздри, заставив, слегка сморщить бледное лицо. Он со скрипом отодвинул стул из черной обивки с железными ножками, неспеша присел напротив, ожидая, вынесения вердикта. Сердце Жени сделало сальто, какое оно там по счету? Сотое? Тысячное? Тело и руки дрожали, чем сильнее выдавали явный испуг, за что Женя в мыслях наругал самого себя, он привык, казаться со стороны сильным, независимым парнем, прятал обиду, разочарование, где-то внутри души. — Скажите, мои результаты они готовы? Со мной все в порядке? — с нотками надежды спрашивает Женя. — Да они готовы. — И когда их можно, забрать? — Впринципе можете хоть сегодня, я хочу, задать вам один вопрос, — ответом служит слабый кивок, после чего брюнет продолжил, — Женя, скажите, у вас есть родственники? — Простите? В чем заключается суть вашего вопроса? Я могу, узнать, со мной все в порядке или нет? — Мне нужно, узнать, имеются ли у вас другие родственники, близкие люди, по-мимо вашей дочери. Перед окончательным ответом Женя маленько подумал, из родни у него практически никого не осталось, от чего пазл складывался на ненавистном всем сердцем бывшем муже. Отношения после рвзвода между ними, ну как кошка с собакой, хуже только ядерная война, и то она окажется последствием очередного скандала, где обязательно виноватым останется Мильковский. У Ниженко миллион причин обвинить экс-супруга во всех смертных грехах, сотни поводов поднять руку, на без того запуганного, словно тупого зверька, Женю, не искал особо повода, чтобы лишний раз облить его самыми оскорбительными фразами. Ошибочно думал, Мильковский станет, терпеть все, ничего не скажет в ответ, здесь певцу хватило ума, подать на развод, он не желал, дальше расшатывать нервы. — Конечно. Если так необходимо, я могу, позвонить Тошику…— начал, раздражаться фронтмен, договорить ему, не дал, усмехнувшийся врач: — Тошику? Он вам, кем приходится? — Прошу прощения, по привычке сорвалось. Антон Ниженко. Мой бывший муж. — Что же звоните. Нам медлить нельзя, будет очень кстати, если он поторопится. — Все настолько плохо? Я не могу, понять, зачем сюда втягивать человека, с которым я больше двух лет не живу, — едко отвечает Мильковский, поколебавшись, все же набирает до боли знакомый номер, чью комбинацию числе в прошлом знал наизусть. Ждать ответа Антона, сутками не пришлось, тот довольно скоро взял трубку, после ряда гудков. — Мильковский? Ты чего на ночь глядя, решил, вдруг объявиться? — Я тоже рад слышать тебя, Ниженко. Прости за беспокойство, Антон ты срочно нужен мне, приезжай пожалуйста. Барабанщик по старой привычке рассмеялся своим слегка хриплым голосом, заставляя Женька, недовольно подкатить глаза на его едкости. — Ух ты! Ничего себе, ну вы даете, Евгений Геннадьевич. Извиняйте. Надо, раньше думать, было. Я женатый человек, поэтому я пас на всякие сомнительные предложения. — Ниженко, мне совсем не до твоих шуточек! — прикрикивает на него солист, — хреновый из тебя юморист. Антон…послушай, я правда по делу звоню, мне срочно нужна твоя помощь. — Ладно. Зачем я сдался тебе? — с того конца раздался странный шорох, наверное, сейчас Антон укладывал свою дочку, она родилась от второго брака, что по-прежнему сильно ранило Женю. — Я в больнице… приедь пожалуйста, врач говорит, ты здесь нужен. — Жень, у тебя все в порядке? — Пока не знаю. Ты заедешь? — Лады, я поговорю с женой, думаю, помощь тебе не под запретом. — Спасибо…адрес я скину,— растянулся уголками улыбки Женя, слегка сжав телефон в прохладных руках, — буду, ждать тебя, постарайся, доехать быстро. — Ничего обещать, не могу. Сам знаешь пробки в Киеве жуть какая. Все Мильковский, не вешай нос, скоро подгребу к тебе.