Преступление и наказание

Знали ли маги и колдуны, что человек, победивший Гриндевальда, приведет в волшебный мир Новое Зло? 31 июля 1945 года. Хогвартс. Кабинет директора. Армандо Диппет сидел за большим дубовым столом, крутя в руках орлиное перо. — Вы считаете, что это не целесообразно? Позволять мистеру Реддлу преподавать в школе. Он получил потрясающие баллы по Защите от Темных искусств! Профессор Вилкост сказала, что за всю ее пятидесятилетнюю карьеру преподавателя, она ни разу не видела более талантливого ученика. — Считаю, что вчерашнему выпускнику, даже если это самый одаренный студент этого столетия, не место в преподавательском составе, профессор, — Альбус Дамблдор поднял голубые глаза на директора, на секунду отвлекаясь от изучения личного дела Т. М. Реддла, — надо видеть ситуацию шире, сэр. И к вашему счастью, я вижу Тома насквозь. Армандо Диппет был совершенно не рад такому разговору о своем любимом ученике. Том всегда был его лучшим, самым ответственным студентом. — Я прочел его характеристику, которую вы мне представили, — директор театрально достал из-под кипы документов длинный пергамент, — «Расчетлив и изворотлив»… Он учился на Слизерине, Альбус! И если вы до сих пор думаете, что он убил мисс Уоррен, то… Директор замолчал, пристально смотря на профессора трансфигурации. Дамблдор долгое время молчал, подбирая нужные слова. — Я же сказал, что вижу этого юношу насквозь. Дело за вами, директор, я, как ваш приемник, хочу позаботиться о поколениях молодых волшебников и волшебниц в стенах этой школы. — Я знаю, Альбус, — протянул директор, тяжело вставая со стула с высокой прямой спинкой, — я стар, и скоро ты придешь на мое место. Тут будут другие порядки и правила, но знай, многие вещи, которые на первый взгляд кажутся неправильными, оказываются самими действенными. Я откажу мистеру Реддлу в его желании стать преподавателем, сославшись на его возраст, а не на прошлые или недоказанные прегрешения. *** 1 августа 1945 года. Кабинет Дамблдора. Стук в дверь. Тишина. Потом еще один более настойчивый и громкий. — Добрый вечер, Том, — отвлекаясь от работы, произнес Альбус, надевая очки-половинки. — Добрый вечер, профессор. — в кабинет трансфигурации зашел юный Том Реддл в дорожной мантии, на которую он сменил школьную форменную. — Что привело тебя ко мне, мой мальчик? — лучезарно спросил Дамблдор, уже примерно представляя, о чем собирается поговорить юноша. Зная этого молодого человека, Альбус прекрасно понимал, что тот просто так не отступит, не потребовав объяснений. Том Реддл прошелся к одному из удобных стульев перед профессорским столом, так и не дождавшись приглашения. — Вопрос касается моего назначения, профессор, — отозвался он, и Альбус услышал в этом голосе стальные нотки. Профессор приподнял брови, смотря на то, как Реддл, пытаясь снять нервное напряжение, прокручивает кольцо на среднем пальце левой руки. — Эти вопросы решает директор Диппет, — отозвался он, откладывая свитки с пергаментом на край стола, и заглянул юноше прямо в глаза, — я всего лишь учитель. — Вы посоветовали отказать мне, — уверенно произнес Реддл, не отводя пристального взгляда, — я мог получить эту работу. — Не надо обвинять меня в этом, Том, — оборвал его Альбус, — кадровые вопросы решает непосредственно директор. — Но это целиком и полностью ваша заслуга, — понизив голос, Реддл наклонился и ухватился за столешницу. — Не советую разговаривать со мной таким образом, Том. Я много знаю про тебя такого, чего не стоит знать другим. Голос Дамблдора на удивление окреп, и от милой беседы, какой она изначально могла бы быть, не осталось и следа. — Что, например? — Том Реддл следил за каждым движением профессора. Дамблдор встал из-за стола, обошел юношу и теперь стоял за его спиной. — Многое, — Альбус положил руки на спинку стула. — Что? — в этот раз вопрос звучал слишком резко. Профессор сжал спинку стула, удивляясь, насколько спокоен Реддл. — Ты убил своего отца в шестнадцать лет. Юноша не ответил сразу. Он наконец поднял голову на Дамблдора и жестко ответил: — Он был грязным маглом, не более. Мне не о чем сожалеть. — Какой бы он не был, он твой отец, Том. — Он ничтожество, — это было сказано самым грозным тоном, что привело в шок не только Альбуса, но и портреты, весящие в классе, — магловское отродье. Несколько лет назад вы говорили всему Попечительскому Совету, что это я открыл Тайную Комнату, — Реддл уставился на директора, — доказательств нет, профессор. — Помнится, при первой встрече в приюте я сказал тебе, что в Хогвартсе не терпят воровства и лжи, не правда ли? Том Реддл счел, что данный вопрос был риторическим, и решил никак не отвечать на него. — Вербальный ответ, молодой человек, — потребовал Дамблдор. — Да, сэр.  — Твое кольцо, — волшебник указал на поблескивающий перстень на руке юноши, — ты украл его у Морфина Мракса. Рука Реддла сжалась в кулак настолько сильно, что побелели костяшки пальцев. Дамблдор вздохнул. — Прекрасно, — небрежно произнес Том, — я не привык рассчитывать на помощь и сам устрою свою жизнь. — Я всегда считал, что студенты наше будущее и к ним надо относиться соответственно, — рассуждал Альбус, возвращаясь на свое место за учительским столом, — но порой я забываю, что вас тоже порой надо ставить на место. Благо, профессор Диппет не забывает мне об этом напоминать. — Вы хотите меня наказать, профессор? — Том скрестил руки на груди, громко усмехнувшись, — Проклятие? Пытки? Порка? Это же не в вашей компетенции, разве не так? Вы всегда высказывали профессору Диппету свое недовольство о действующих порядках, которые касаются школьной дисциплины. Разве не так, профессор? — Никто в Хогвартсе не будет пытать учеников, вы что, мистер Реддл. Я знаю, что вы, Том, талантливый ученик, но… Дамблдор перевел взгляд на юношу и вспомнил тот момент, когда пришел за ним восемь лет назад. А ведь изначально казалось, что Тому Реддлу, мальчишке, который вырос в жестоком сиротском приюте, нечего бояться. Приют, в котором рос юноша не отличался от множества других сиротских учреждений в Великобритании в военные годы. Конечно, Том Реддл не был обычным ребенком, но до появлений магических способностей вполне мог быть подвергнут жестоким наказаниями со стороны смотрителей приюта. Альбус взмахнул волшебной палочкой, трансфигурируя ее в тонкую ротанговую трость. Том стиснул зубы — он совсем не боялся боли, но унижения терпеть не был намерен. Реддл исподлобья уставился на директора, торжественно держащего в руках устрашающего вида трость. Еще несколько лет назад он слышал от профессора трансфигурации, что тот не жалует телесные наказания, надеясь их упразднить после своего назначения на пост директора. — Ты был талантливым учеником, — произнес Дамблдор приятным тоном, пристально смотря то на юношу перед ним, то на перстень на пальце, — я не хочу, чтобы ты выбрал неправильный путь. Я знаю, что ты спрашивал у профессора Слизнорта о темной магии, Том. Взгляд Реддла не отрывался от трости в руке профессора трансфигурации, он стоял, сцепив руки за спиной. — Мне нечего ответить на это, сэр. Дамблдор с минуту молчал, словно убеждая себя в правильности своих действий, а затем произнёс: — Снимите мантию и наклонитесь над столом, — Альбус указал тростью на свой преподавательский стол, который тотчас освободился от стопок учебников, пергаментов и чернильницы. Хоть снаружи Том был относительно спокоен, его сжатые челюсти и сцепленные в замок руки выдавали то ли раздражение, то ли нервозность от приближающегося наказания. Он не смог сделать и шаг, хотя и так почти вплотную стоял к тому месту, куда указывал профессор. Он был в ярости и показывал это. — Я не заслуживаю никакого наказания! — тихо прошипел Том, стараясь говорить почтенно. На мгновение Том почувствовал, как некая сила пытается заставить его подойти, но тело начало сопротивляться против его воли, а когда он наконец сделал пару шагов вперед, то старался выглядеть максимально спокойно, хотя внутри царил хаос. Том долго возился с застежкой на мантии, а потом бросил ее на стул, куда положил и свою волшебную палочку. Оставшись в одной льняной рубашке и брюках, Том чувствовал себя совершенно не защищено. Не поворачиваясь лицом к Дамблдору, юноша опустился животом на холодную поверхность лакированного стола. Покорность, которую выражала эта поза, приводила его в ярость. Каким образом можно было попасть в ситуацию, которую он никогда не предвидел? Тем не менее, это случилось. — Ты будешь считать каждый удар, Том, — предупредил Дамблдор, вставая слева от Реддла, — и я не разрешаю тебе вставать или двигаться. В противном случае я начну с начала. Это ясно? — Да, профессор. Альбус на мгновение призадумался. Том молчал, он почувствовал страх и ступор своего бывшего профессора трансфигурации, однако его лицо не выражало совершенно ничего. Он был собран и готов принять наказание с той частью, на которую только был способен. Дамблдор приложил трость, словно примеряясь. От удара Том непроизвольно дернулся, почувствовав боль, которая появилась там, куда только что прикладывал трость профессор. — Один, сэр, — пробормотал он. Давно забытое чувство, когда ему приходилось терпеть боль и унижение от миссис Коул и от проклятой Марты — молодой девушки, которая не упускала шанса наябедничать на него директору приюта, чтобы ему сильней досталось. Иногда его могли оставить на холодном полу «карцера» — сыром полуподвальном помещении, где было холодно, жили крысы и тараканы. В кабинете миссис Коул всегда пахло пряными духами, от которых начинала кружиться голова, а от стола на локтях оставались занозы. Том перехватил влажными ладонями столешницу, плотно сжав зубы. Костяшки пальцев побелели еще сильнее. К нему вдруг пришло осознания всего происходящего. Он проходил это пару раз в приюте, пока проявлением детской магией не ожог миссис Коул руку. После этого никто из работников приюта старался не причинять ребенку боль. — Два, сэр, — решимость не давать себе слабину, что, по его мнению, могло бы означать полное повиновение, дала трещину. Хотелось разжать руки и соскользнуть со столешницы, а не елозить по ней ребрами. На спине вспухла багровая полоса, которую стало видно даже через тонкую рубашку. Трость впивалась в кожу словно тысячи раскалённых иголок. — Три, сэр, — прошептал он после очередного удара. Дамблдор придирчиво оглядел юношу, который, как ему казалось, невосприимчив к боли. Дыхание Реддла оставалось пугающе спокойным, хотя кожа в месте удара начала гореть. После следующего удара прошло пару секунд. — Четыре, сэр, — упрямо сказал Том, почувствовав во рту привкус крови — он прокусил губу. Появилось дикое желание дотронуться до обожженной кожи, которая уже начала пульсировать в местах ударов. Ротанговая трость в пятый раз соприкоснулась с израненной кожи, и Реддл не смог побороть гневный вскрик, который против его воли вырвался наружу. — Считай, Том, — потребовал Дамблдор. Вспышка боли. Хотелось, чтобы это закончилось, но мысль просить снисхождения даже не пришла в голову юноши. Никогда. Он никогда в своей жизни не просил прощения, никогда не умолял об этом. И никогда не сделает это. — Пять, сэр… Шесть, сэр, — втянув воздух через плотно сомкнутые губы, Том слегка дернулся плечами, поскольку жгучий удар приземлился именно в то место, где был и предыдущий. Дамблдор снова поднял трость и ударил наотмашь. — Еще один, Том. — Семь, сэр, — голос оставался полон контроля, так что казалось, что Реддл не испытывает боли. Том Реддл оттолкнулся от стола и встал прямо. Серые глаза юноши остановились на ярко-голубых. — Ты усвоил урок? На мгновение выражение лица Тома Реддла изменилось от желания нагрубить, до твердой решимости ответить сдержанно. — Да, профессор. Однажды Альбус Дамблдор заплатит за это. Еще одна причина убить этого старика в будущем, пусть и не своими руками. Он еще получит свое возмездие. Это вопрос времени. Глаза Альбуса сузились. Насколько обоснованно было применять такого рода наказание к такому опасному волшебнику, даже если он был еще совсем юношей. — Тогда ты можешь идти, Том, — директор махнул рукой в сторону стула, где лежала мантия и волшебная палочка. Дамблдор не поворачивался, пока за Томом Марволо Реддлом неслышно хлопнула дверь.