Ракушка

Flashback Сора сидела в окружении серых стен и орущих людей в ожидании своей очереди в кабинет. Мамы рядом не было, потому что Сора выросла. Она впервые попала на обследование в больницу для взрослых. Кто бы мог подумать, что первой больницей, которую она посетит в осознанном возрасте, окажется психушка. Постоянные обследования утомили Сору больше, чем школа. Постоянные обследования утомили Сору больше, чем её частые перепады настроения и непонятное эмоциональное состояние. Она сходила на сессию к самому престижному психологу, что жил в её городе, сдала всевозможные анализы: кровь, мочу – казалось, что врачи разобрали её всю по частям. Обследование продолжалось месяц, и теперь, когда всё закончилось, ей надо было идти на итоговый приём к психиатру. Сора тешила надежду на то, что она с этой женщиной больше не увидится. Хотя, может, это было бы лучше, чем ходить в школу. Он постоянных разговоров с психиатром-психотерапевтом Сора тоже устала. Врач задавала девушке самые навязчивые вопросы, выворачивая её душу наизнанку, заставляя сознаваться в своих самых страшных грехах и доводя до слёз. Поэтому Сора шарахалась при виде её. – Мин… Мин Сора, – новенькая медсестра замялась, когда произносила её имя. Сора вздохнула. Непросто носить корейское имя, когда ты живёшь в России. Каждый норовит спросить, откуда такая оригинальность у родителей. А Соре нехотя приходится признавать, что она наполовину кореянка. Сора родилась в России. Она никогда не жила в Южной Корее и почти не знала культуру этой страны. Это было глупо, но Сора отказывалась принимать тот факт, что она была русской лишь наполовину. Если не считать хрупкого телосложения и азиатского разреза глаз, она действительно больше смахивала на россиянку. Сора вздохнула и вошла в кабинет. Психиатр, лицо которой девушка теперь знала также досконально, как лицо собственной матери, теперь старалась избегать её взгляда. Сора почувствовала, как по её телу разлилось неестественное напряжение от такого странного приёма. – Присаживайтесь, Мин Сора, – мотнула головой врач. Она послушно села на стул, но напряжение в мышцах никуда не пропало. Дурное предчувствие не подвело, не обмануло. Оказалось, что пара слов могут изменить жизнь человека так, что может показаться, что прошлого не существовало, а на будущее нет надежды. Девушка узнала о том, что у неё биполярное расстройство второго типа, вызванное или продолжительным стрессом, или наследственной предрасположенностью, или обоими пунктами вместе. Это не лечится. Психиатр долго рассказывала Соре об этом заболевании и о том, как оно себя проявляет. Остаточные сомнения девушки в правильности постановки диагноза пропали также быстро, как радуга растворяется после дождя. Абсолютно всё сходилось. У Соры были все симптомы. Теперь многое прояснилось. Действительно, на протяжении двух лет длительные периоды девушка пребывала в тяжёлой депрессии, но в короткие моменты всё менялось. Она начинала активно написывать друзьям в соцсетях, строить масштабные планы и начинать разные дела. Но спустя несколько дней расстраивалась и впадала в апатию. Мысли путались, и Соре казалось, будто мир меняет свой внешний вид. Яркие краски блекли и становились тёмно-серыми, а потом всё снова расцветало. Психиатр заявила, что именно этим расстройством и объяснялось неумение Соры общаться с окружающими. Девушка грубила людям, что едва не послужило причиной отчисления из школы в своё время. Она просто не понимала, что поступает неправильно. Психотерапевт расписала лечение и перечислила профессии, на которых Соре теперь нельзя работать. Сора вышла из кабинета вся красная, держа бумажку в дрожащих руках. Психиатр смотрела на неё с жалостью. Сора это видела. И теперь, не в силах сдерживать себя, она отправилась в туалет и закрылась там. Вопреки своему обыкновению, Сора плакала тихо. Она не знала, что ей теперь делать. Она не знала, как люди живут дальше после такого. Неужели они просто пьют препараты и мирятся с судьбой? За последнее время мир, окружающий Сору, нормализовался. Всё шло более или менее спокойно. Из-за бесконечной анфилады обследований девушка постоянно пропускала школу, поэтому почти не ссорилась с учителями, а вследствие и с мамой. Она испытывала меньше стресса, чем обычно. Но после сегодняшнего разговора планета Земля покачнулась. Мир унесло в чёрную дыру. Но заметила это только Сора. Сотрудники больницы долбили в дверь очень настойчиво. Сора надела капюшон, чтобы никто не видел её лица. Девушка вышла, не слушая людей, обсуждавших её. Все обсуждали Сору. Такую бесполезную, гадкую, импульсивную. Именно из-за этих черт над ней начали издеваться в школе. По этой же причине она не могла найти нормальных друзей. Сора вошла в квартиру в обуви. Она направилась на кухню и встала за высокой спиной матери, которая, вздыхая от усталости, чистила картошку. Женщина тут же обернулась. – Сора, ты что меня пугаешь?! Опять надела свой страшный капюшон. Выглядишь, как наркоманка какая-то. Лучше покажи своё прекрасное лицо. Мама сняла с Соры капюшон. Бессмысленный взгляд Соры и красная паутинка после слёз, расплывшаяся по белку глаз, заставили женщину отшатнуться. – Что… Что такое? – спросила она. – Что сказала врач? Сора молча протянула ей список выписанных лекарств и медицинскую справку. – Медикаменты надо начать принимать в ближайшее время, – сказала Сора. – А на сеанс психотерапии меня потом запишут. Мест пока нет. Мама коротко глянула в окно, словно надеясь найти там ответ. После таких слов она не отважилась открыть медицинскую карту. Такое состояние длилось лишь мгновение. Быстро, как в агонии, мать принялась листать книгу. Сора услышала треск: женщина порвала листок. После прочтения последних строк мать выронила тетрадь и листочек и прижала обе ладони ко рту. Мама просто думала, что у Соры началась депрессия из-за отъезда отца. Но психолог после первой же сессии отправила Сору к психиатру, сказав, что диагноз должен поставить другой специалист. Она и тогда поняла, что Сора выглядела плохо. Девушка почти перестала есть и заметно похудела, постоянно путалась в собственных мыслях, воспринимала себя, как пустое место, а не как личность, билась головой о стену и грубила любому слову, после чего вдруг замолкала и уходила в себя. В такой момент психологу и другим людям было страшно смотреть в глаза Соры, ведь всем казалось, будто там пустота, а душа её провалилась глубоко под землю. Мама и тогда не стала паниковать. Она ожидала, что Соре поставят депрессию. В худшем случае – посттравматическое стрессовое расстройство или расстройство пищевого поведения в зачаточной стадии. В жизни Соры бывали периоды, когда она вдруг начинала морить себя голодом, какой настал и сейчас. Однако это быстро проходило, и девушка снова питалась полноценно и правильно. Мама была не из тех, кто столь масштабные изменения в поведении ребёнка списывает на скверный характер. Она понимала, что Сора пережила настоящий кошмар, поэтому всячески старалась её поддерживать. Но такое заявление окончательно выбило маму из колеи. – Вот так, значит, – тихо сказала мама. Теперь они обе понимали причины излишней эмоциональности девушки и её неуравновешенности. Сора вышла из кухни. Вместо того, чтобы стоять и молчать, она предпочла закрыться в своей комнате и молчать. Возможно, это будет не так больно. Не снимая кроссовок, Сора прилегла на свой диван и прижала колени к груди. Она снова надела капюшон. Внутренняя пустота поглотила девушку, и та заснула. Но сквозь голос бредового сновидения пробилась фраза психиатра. Сора сперва не обратила на неё внимание, но теперь она казалась безумно важной. Девушка направилась к матери. Женщина уже не чистила картошку, а сидела в своей комнате и гуглила, чем характеризуется биполярное расстройство второго типа. – Мам, – позвала Сора, – врач сказала, что такое может передаваться по наследству, даже от далёких родственников. Может быть, у нас был кто-то… – У нас – точно нет, – отрезала мать. – Если только кто-то по линии твоего папочки привет подкинул. Сора замерла. Мама сохраняла беспечное лицо. Снова эти напоминания об отце, и не в лучшей форме. Сора молча вышла из дома, хотя на улице стемнело и похолодало. Девушка попала под дождь. У неё не хватило энергии, чтобы уйти далеко. Сора не занималась спортом, но почему-то все мышцы выли так, словно она пробежала марафон. Сора села прямо на землю под деревом и скорчилась. Она не знала, сколько сидела так, уставившись в одну точку. Она смотрела на самую маленькую лужу, поверхность которой разбивалась вдребезги, соприкасаясь с маниакальными осадками. Всё остальное – почки на деревьях, слишком зелёная трава, болезненно трясущаяся под тяжёлыми каплями, дети, спешившие со дворов по домам, люди без зонтиков, которые желали спрятаться в подъездах – всё это не волновало Сору. Все события словно растворились в этой огромной Вселенной, в которой девушке не было места. Капать перестало. В луже Сора впервые за долгое время увидела звёзды. Даже в такой грязной воде они выглядели слишком идеальными. Ей было далеко до них. Сора вдруг услышала знакомые шаги. Она подняла голову. На улице никого не было. Михаил обнял Сору сбоку. – Ты чё тут уселась? – тихо спросил он. – Давай, поднимайся. Пойдём домой. Тебя мама ищет, уже волнуется. Я провожу тебя до квартиры. Сора взглянула на своего парня. Он был на два года старше неё, но отличался от других парней удивительно мягкими чертами лица. Поэтому многие говорили, что Сора и Михаил как два сапога пара. Оба выглядят младше своего возраста. Оба не осознают ответственности за собственную жизнь. – Она тебе всё рассказала, да? – спросила Сора. Какой бы нелюдимой она ни была, в объятьях Михаила ей стало намного лучше. Сора обняла парня в ответ и прижалась к нему крепко-крепко. Он промок, как и она. Михаил надел куртку и слегка подрагивал от холода. Но Сора почему-то не замёрзла в своей толстовке. – Нет, – ответил Михаил, присаживаясь на бортик рядом с Сорой. – Твоя мама мне ничего не сказала, а я даже постеснялся спросить, хе-хе. Она была слишком напугана, и мне стало её жалко. Михаил растерянно взлохматил волосы. Это был один из тех коронных жестов Михаила, за которые Сора полюбила его. – Как всё прошло? – спросил он. – У меня биполярное расстройство. Сора сказала это так просто, словно говорила о погоде. Можно подумать, что это не она убивалась полдня из-за такой новости. – Понятно, – ответил Михаил также спокойно. До Миши просто не дошёл смысл сказанного. Или он не знал, что это за диагноз. Они немного посидели в тишине. В итоге Михаил встал и потянул Сору за собой. Девушке пришлось шагать за ним. Они остановились у подъезда. Михаил повернулся к Соре так, что на его лицо упала тень. Девушка даже слегка улыбнулась. Её любимый выглядел как чудовище с чернотой вместо лица. Сора ожидала, что он, как обычно, поворчит по поводу её странного поведения. Нежно возьмёт за руку, скажет, чтобы она так больше не поступала, поцелует и отправит домой. Михаил заговорил. Голос его странно дрожал и прерывался, словно Михаилу не хватало воздуха. Все внутренности Соры завибрировали в такт этому звучанию. – Сора, я очень хорошо знаю, что это за расстройство. Моему дяде такое поставили. Взгляд Соры случайно упал на руки парня. Они дрожали. Осторожно взяла их в свои, чтобы согреть. Сора стала нежно выводить кружки пальцами на его мягкой коже. – Не буду блефовать. Из-за этого его бросила жена. Он живёт один, и почти ни у кого из родственников не удаётся поддерживать с ним общение из-за странного поведения. Сора резко одёрнула руки. До неё дошла пугающая правда. Мишу мандражило не от холода. – Ты ни в коем случае не запускай это, – продолжил Михаил. – Нужно лечиться, а то будет ещё хуже. Слушай маму, она у тебя замечательная. И борись. Не потеряй себя. Я желаю тебе удачи. Но я не смогу с этим жить. Я не смогу принять тебя такой. Нам и в последнее время было тяжело общаться, Сора. Ты и сама это заметила. Миша приобнял её. Сора застыла. – Это было скоропостижное решение, – сказал парень, – но я думаю, что так будет лучше для обоих. Ты будешь спокойно лечиться, и тебе не на что будет отвлекаться. Сора, давай расстанемся. Ответом ему был писк открывающейся двери домофона. Странно, Сора в такой суматохе даже умудрилась захватить с собой ключи.