Young time

song

Taylor Swift — Wildest Dreams

«Вчера я был умным, и поэтому я хотел изменить мир. Сегодня я стал мудрым, и поэтому я меняю себя.»

Джалаладдин Руми

Лондон. 1971 год. Утром следующего дня я проснулась в том же дерьмовом настроении, что и заснула. Привыкание не приходит с одним днём, но я практически уверена, что мне придется себя заставить. Я поняла, что ничего не знаю о жизни Молли Пруэтт, даже тех элементарных знаний из книг и фильмов не хватит, чтобы полностью собрать пазл, а фанфики и прочая рукопись не считается достоверным источником. Все это сильно подбешивает и заставляет думать каждую секунду дня, боясь провалиться и раскрыть себя. Иногда кажется, что лучше бы я оказалась в каком-нибудь приюте, в теле сиротки, а лучше бы вообще не перерождалась, стало бы легче. Но с другой стороны, кто я, чтобы отказываться от второго шанса и накладывать на себя руки? Мне нужно забыть прошлую жизнь и попытаться построить будущее, желательно, светлое и обеспеченное, а значит, портить отношения с родней и выходить замуж за долговязого рыжего нюню в виде Артура Уизли я не стану. Жаль Молли, но раз уж бразды правления вручили мне, то и решать теперь тоже мне, а тебе, если ты, конечно, до сих пор где-то там, лучше не высовываться. Хотя, думаю, ты меня все равно не слышишь. Я не видела родителей и братьев целый вчерашний день, а значит, они, возможно, думали, что я не должна была встать, иначе другие причины могут показаться безответственными с их стороны. Кто своего ребёнка оставляет голодного, тем более больного? Хотя бы проверили, что ли. Ладно, мало ли какие там замашки у моей семейки, придется смириться. Осмотрев свой гардероб, состоящий из различных старомодных платьев (достаточно больших по размеру) и шляпок, я выбрала самый маленький летний сарафан светло-лилового цвета в черный горошек (но даже такой размер был мне слишком велик) и надела точно такую же шляпку с искусственным венком из белых роз. Внизу, на небольшой полочке, стояли аккуратные туфельки, и только одни из них были мне по размеру — обычные черные балетки, не совсем сочетающиеся с сегодняшним образом, но смотрятся совсем неплохо. Я приоткрыла дверцу комнаты и выглянула в большой и светлый коридор с красным ковром и темно-бежевыми обоями. На стенах висели говорящие картины, но я не стремилась их разглядеть, учитывая всю сложившуюся ситуацию. Пол немного заскрипел, но я смогла закрыть дверь и пройти к лестнице, слушая шепот стариков моего семейного особняка. Одного из них я где-то видела, но не уверена в этом. К тому же, как я могла видеть мертвого волшебника из семидесятых, если в моем мире даже нет такого понятия как магия. Лестница была большая и каменная, окруженная с двух сторон железными перилами. Спустившись на первый этаж и попав в большой холл в виде прихожей, я услышала голоса. Сердце, конечно, пропустило парочку ударов, но я постаралась взять себя в руки и глубоко вздохнуть. Если я и дальше продолжу переживать каждый раз при встрече с семьей, то живой мне точно отсюда не выбраться. В комнате, которая была похожа на столовую, находилось трое человек. Два брата о чем-то яростно спорили, перекрикивая друг друга. Они были так похожи, как две капли воды, и я поняла, что не могу их различить. А что если Молли могла? Она точно могла, что тогда делать? Еще пару вздохов, но страх не прошел. Большой стол из темного дерева располагался посередине, уставленный вазой с фруктами и парочкой ваз с цветами различных видов. Близнецы расположились в двух креслах из кожи, стоящих неподалеку. Пухлая женщина в белом платье, доходящем до низа, и с пучком из рыжих локонов сидела на стуле, попивая какой-то напиток в чашке, я предполагаю, что это кофе, и изредка вклинивалась в разговор своих детей. Сделав несколько шагов навстречу, я кашлянула, привлекая внимание жителей дома, именуемых моей новой семейкой. Повисла гробовая тишина, и я слышала тиканье настенных часов и пение птиц за окном. Сердце отбивало бешенный ритм в груди, и я ничего не могла сделать. Женщина, то есть, мама медленно опустила чашку на стол и резко встала из-за него, испуганно разглядывая меня с ног до головы, и чем внимательнее она смотрела, тем шире были ее глаза. Братья подскочили со своих мест и недоуменно смотрели то на меня, то на друг друга, словно спрашивали себя, кто это? Мне казалось, что они все узнают. Они все поймут, и это чувство не давало покоя. Успокойся, Молли. Это паранойя чистой воды. — Доброе утро, — я не узнала этот голос, но прекрасно знала, что теперь он мой. Не представляете, каких усилий мне стоило сдержать волну удивления при звуке, ставшем моим голосом. — Боже мой… — тихо прошептала мама и прикрыла рот ладонями. Женщина подошла ко мне медленными и очень осторожными шагами, словно боялась спугнуть или, не дай бог, прогнать меня.— Моя девочка, — она коснулась моей щеки, и по ее глазам потекли слезы. Мама прижала меня к себе так крепко, что я стала задыхаться, но приятное чувство разлилось по венам, наполняя душу и сердце., — Боже мой, это чудо, что ты проснулась. Какая же ты бледная. Братья мигом оказались рядом и перехватили меня из маминых рук, сжимая почти также крепко. Раньше у меня никогда не было старших братьев и сестер в принципе, так как я самый старший ребенок в семье, даже среди дальних родственников, поэтому такая другая забота очень приятна. — Мелкая… Мы так за тебя боялись! — начал один из них. — Хорошо, что все обошлось, — продолжил другой, кивая первому. Я вымученно улыбнулась семье, но не решалась сказать хотя бы одно слово. Мне не нравилось новое чувство чего-то чужого, к тому же совершить ошибку так же было бы весьма не кстати. — Проходи, садись за стол, детка. Гидеон, Фабиан, помогите ей, — мама куда-то отошла, а братья, схватив меня по обеим сторонам, помогли сесть на стул, хотя в помощи я не нуждалась. Ну в самом деле, я же не беспомощная какая-то, чтобы так крутиться вокруг, словно возле маленькой. Состроив недовольную мордашку, я начала закипать, но это пока не было причиной начинать разговор. — Сейчас тебе принесут твой любимый завтрак. Ты должна много есть, — женщина присела рядом и взяла мою руку в свою, нежно целуя запястье. Через пару секунд появился маленький эльф с длинными ушами и огромными, как будто стеклянными, глазами. Он вырос словно из неоткуда, прямо у меня за спиной, отчего тело непроизвольно дернулось. Существо поставило около меня большую тарелку с омлетом (она была реально большая, думаю, на троих точно хватит) и беконом, а рядом, на маленькой кружевной салфетке, стояла кружка с черным чаем, вот только проблема, я ненавижу черный чай, особенно обычный. Что теперь делать? Просто выпить? Я осмотрела еду и поняла, что голода нет от слова совсем. Мне не хотелось ничего из лежащего передо мной. Желудок скрутило от запаха яиц, и мне стало нехорошо. Мама, видимо, это заметила, потому что уже через секунду эльф убрал тарелку и чашку с чаем, ставя передо мной кувшин с водой. — Ты не хочешь есть, милая? — Не хочу, — я произнесла это очень тихо, боясь что-то изменить. А, может, я просто до сих пор боюсь слышать этот голос. — Как же так, тыковка? — сказал брат, сидящий по одну сторону от меня. Он нежно погладил меня по спине и заглянул в глаза. — Ты никогда не отказывалась от плотного завтрака. — Я не могу, вернее, просто не хочу, — произнеся это, я откинулась на спинку стула, перебирая край платья. — Ладно, — через несколько минут молчания заговорила мама и разочаровано вздохнула. — Не буду заставлять тебя есть. Может, куда-нибудь сходим? Я вспомнила про Хогвартс. По сути, письмо я получила, а значит, зачислена в школу. Так же, если примерно сверить даты, то сегодня конец августа, а следовательно, самое время закупаться всеми материалами. — Мам… — было очень непривычно называть чужую леди моей мамой, но почему вздрогнула она, я не поняла. — Я хочу. Эм. В Хогвартс. — Ты уверена, что сможешь? — женщина посмотрела на братьев. — Я очень хочу, мам. — Мы приглядим за ней. Обещаем, — одновременно воскликнули рыжики-старшие и положили ладони мне на плечи. — Хорошо, — женщина закусила губу и еще раз оглядела меня. — Тогда собирайтесь. Нужно столько всего купить.

***

Косая Аллея. 1971 год. Большая площадь пестрила разными красками и окружала возгласами восхищенных маленьких волшебников, многие из которых были такими же, как и я. Совсем не из этого мира, вот только разница между нами есть, они не попадали в другую семью и не оказывались запертыми в новом теле, но с этим я уже п-тихоньку смирилась. Хогвартс, как мне кажется, поможет найти мне свою цель, вернее, воплотить ее. Я же волшебница, так? А значит, магию придется контролировать, и кто знает, какая сила прячется в хрупкой маленькой девчонке. Реальность может сильно отличаться от сказки, и надо быть осторожной. Это я напоминаю себе каждую секунду дня, и такой режим не очень хорошо сказывается на моей здоровой психике, но, возможно, так даже к лучшему, потому что вряд ли всеми любимые маги будут адекватными людьми. Когда живешь среди опасностей, волей-неволей приходится научиться выживать. Множество красивых магазинов с разноцветными вывесками и красивыми витринами возвращали в мое далекое детство и возрождали во мне какое-то чувство, наполняющее сахаром кровь. Я покрепче ухватила руку мамы, чтобы не потеряться среди этого гогота и толпы сбесившихся волшебников. Гидеон и Фабиан смеялись и, похлопав меня по макушке, убежали в дальний магазин, «Все для квиддича», чтобы рассмотреть новенькие метлы. Как я поняла, братья состоят в факультетской команде и являются загонщиками. Лично я пока не сделала выводы по поводу этой игры. Конечно, я всегда мечтала попробовать полетать на метле, почувствовать свист ветра в ушах и вдохнуть свежего воздуха, но до этого стоит потерпеть. Я не могу сразу рвануть в неизведанное, чтобы потеряться и нарушить все свои планы. Когда я попаду в школу, когда освоюсь, может быть и попробую, но не сейчас. — Так, действуем по списку, — мама вытащила письмо, где был расписан список, состоящий из предметов быта, которые понадобятся для учёбы. — Идем возьмем тебе мантию. Недалеко от нас располагался магазин «Мантии на все случаи жизни», витрина которого украшали несколько, вероятно, новых моделей школьных мантий. Пожилая женщина с седыми волосами, собранными в небольшую аккуратную прическу на затылке, радостно приветствовала меня и мою маму, улыбаясь и обсуждая жуткие тучи, ни с того ни с сего нависающие над улицей. — Проходите, проходите, — я села на кресло возле небольшого зеркальца, пока мама с мадам выбирала и смотрела какие-то ткани в другой стороне ателье. Немного заскучав, я решила посмотреть на улицу, где скакали и бегали разные дети и их родители. Возле меня остановилась семья, состоящая из сына и родителей. Пожилая, но не слишком женщина с ярко-рыжими волосами, такими же яркими, как и у меня, за исключением, пожалуй, пары седых локонов, и красной мантией отчитывала своего ребенка за что-то, размахивая руками и закатывая глаза. Предположительно муж, стоящий рядом, услужливо кивал и, поправляя круглые очки, ухмылялся, нежно поглаживая любимую по плечу. Их сын, опустив голову, ковырял плитку на дороге. Я прищурилась, он мне кого-то сильно напоминал, но я не стала на этом зацикливаться. Мальчик посмотрел на меня, а я продолжила смотреть в ответ. Его большие шоколадно-карамельные глаза сияли озорным огоньком, сразу было понятно, он не чувствует стыда, раз так нахально ухмыляется перед мамой, которая его ругает. Еще я заметила, что он похож на своего отца. Такие же круглые очки, темные кудрявые волосы и смуглая кожа. Да, он его мини копия. Мальчик усмехнулся и подмигнул меня. Я с непониманием выгнула бровь и, показав язык, отвернулась, намеренно игнорируя паренька. Наглец. — Иди сюда, Молли, — я встала и подошла к маме. Мне помогли примерить пару мантий, но все они были слишком велики, тогда пришлось сделать на заказ, после примерки еще пары вариантов. Когда мы вышли, мама была абсолютно довольна, а я была несчастна. Почему? Мне осточертело так долго находиться в душном помещении среди огромного количества тканей. А находились мы долго, около двух с половиной часов. Мне даже показалось, что солнце стало садиться, хотя, разумеется, это не так, потому как время только подошло к полудню. На самом деле, я с самого детства не любила все эти похождения по магазинам, к тому же зачем менять свои принципы ради новой жизни? Я, конечно, не знаю: нравился ли Молли шопинг, но сейчас это последнее, что меня беспокоит. Солнышко сильно напекало кожу и голову, несмотря на то, что на последней красовалась шляпка. — Милая, тебе плохо? — мама обеспокоено присела напротив меня и потрогала лоб, испуганно осматривая меня. Да, наверное, я выглядела не очень, потому что чувствовала себя именно так. С каких пор я перестала переносить жару, я не знала. Но по тому, что я из себя представляю на данный момент, можно вполне понять такую реакцию организма. В конце концов, я слишком слаба, и мне точно не хватает витамина «D». Надо будет как-нибудь попросить у мамы купить какие-нибудь лекарства и витамины (я надеюсь, здесь такое есть, и я не покажусь умалишенной), чтобы поправить свое состояние. — Немного жарко, — все, что смогла выдавить я, протирая потный лоб рукой. — Идем поедим мороженое? Мне кажется, твои братья уже где-то там, — я улыбнулась, но беспокойство мамы, судя по ее глазам, только усилилось. Мы прошли под навесами магазинчиков, чтобы я смогла побыть в тени, и вошли в прохладное помещение с небольшими круглыми столиками как внутри, так и снаружи. «Кафе-мороженое Флориана Фортескью» было светлым и очень приятным на вид, как и сам ее владелец. Взрослый темноволосый мужчина в ярком фартучке и с широкой улыбкой на лице приветственно болтал, предлагая множество видов самого разного десерта. Мои глаза разбегались в разные стороны. Сердечко бешено стучало от столь большого разнообразия и от тех далеких детский ощущений, которые я испытывала, кажется, уже давно. Прижавшись к холодной витрине лбом и руками, я, улыбаясь, рассматривала предоставленный мне выбор. Здесь были как и привычные вкусы, например, шоколадное, клубничное, малиновое, так и такие как: мятное, винное, со вкусом моркови и брокколи, различных газировок, вишневого пирога и множество других. — Что будешь, детка? — мама положила мне на плечо руку, и я невольно вздрогнула от прикосновения, которое до сих пор было чуждым моему сознанию. Слава богу, Миссис Пруэтт ничего не заметила и продолжила улыбаться, как ни в чем не бывало. Может, она и заметила, но я не поняла этого, да и не пыталась понять. Взяв два шарика с разными вкусами, одно было вишневым, второе черничным (две мои самые любимые ягоды), мы присели возле окна. Мама встретила одну из своих знакомых и теперь болтала с ней, обсуждая последние новости из современной (для того времени, конечно) моды. — А это что за прелестная красавица? Боже мой, Розалия, твоя малышка такая чудесная, — незнакомая женщина провела рукой по моим волосам и улыбнулась, заинтересованно оглядывая мой внешний вид.— Помню, только не так давно видела ее. Была толстенькая, щекастая, а сейчас вон какая худенькая. Толстенькая, значит? Эта женщина пускай и улыбалась, но эта улыбка вовсе не была добродушной, скорее разочарованной. Я была готова, что в таком обществе нет понятия искренности, но столкнуться с этими людьми в первый же день, увольте. — Она всегда красавица, — мамино лицо стало холодным и равнодушным, и я ещё раз удивилась такой возможности сменять выражение лица за одну секунду. Женщина, почуяв угрозу, смягчилась и, быстро распрощавшись, скрылась среди толпы. — Что за безмозглая идиотка, — качая головой, бормотала мама. — Согласна… — не подумав, буркнула я и тут же прикрыла рот ладошкой, молясь всевозможными Богам, что маме не покажется это грубостью или, не дай бог, неуважением. Но, к моему удивлению, она рассмеялась, привлекая к нам большое внимание посетителей. Я заметно расслабилась, поняв, что пока мне ничего не угрожает, и даже позволила себе улыбнуться чуть искренне. — Милая, когда ты стала такой бойкой? Я уже боялась, что ты не придешь в себя, — она нежно улыбнулась и погладила меня по щекам. Я быстро доела десерт, и мы вышли обратно на улицу, отправляясь за очередными нужными покупками. После обхода по некоторым магазинам, где закупились всеми нужными учебниками, котлами и прочей атрибутикой для учебы, мы отправились напоследок в знаменитую «Лавку Олливандера», и я наконец-то могла получить долгожданную палочку. Нас встретил седой мужчина в странном костюме и бардаке на голове. Он чем-то напоминал Эйнштейна из моей реальности, но конкретно чем я не смогла вспомнить. Вот и настал тот самый момент, которого с нетерпением ждут все юные студенты Хогвартса от мало до велика. — Здравствуй, Розалия. Неужели ты с малышкой? Только не так давно помню давал тебе волшебную палочку, как сейчас помню грецкий орех, сердечная жила дракона, 8,5 дюймов, хрупкая. Не верится, что теперь буду обслуживать твою дочь. Хотя сыновья твои те еще засранцы, скажу, — мама коротко и вежливо улыбнулась, подталкивая меня вперед, намекая, что пора заняться делом. Старик кивнул и, бормоча себе под нос, принялся искать нужную. — Попробуй вот эту, — он дал мне палочку темно-коричневого цвета с широкой рукоятью. Как только я взмахнула ей, все листочки полетели в разные стороны, а руку неприятно обожгло. — Ладно, — Олливандер задумчиво потер подбородок и, достав другую с самой верхней полки, отдал мне. — Может, сердечная жила дракона, 12 дюймов, гибкая подойдет тебе? Аккуратная палочка с игольчатым низом так же неприятно обожгла руку, и, взмахнув, я убедилась, что это не она. — Что же, хорошо. Давай вот эту. Бук, волос единорога, 13 дюймов, твердая. Красивая, выгравированная ветвистым узором и с переплетенной рукоятью палочка тут же скользнула в мою руку, обдувая тело теплом. Сначала жгло неприятно, но когда я уже собиралась ее положить, приятное, будоражащее и искрящееся тепло разлилось по венам, наполняя его необузданными силами, которые я раньше никогда не ощущала. — Это точно она, не так ли? Очень подходящая палочка для мудрой маленькой взрослой, — старик подмигнул, а я сглотнула. Вдруг показалось, что он что-то знает, но это было бы глупо, правда ведь? — Отлично. Спасибо, уходим, Молли, — мама аккуратно коснулась моего плеча и повела к выходу. Я не могла поверить в то, что вот сейчас держу в руках свое магическое оружие и лучшего друга до конца (наверное) жизни. Из кондитерской навстречу нам выбежали Гидеон и Фабиан. Различить их я так и не смогла, хотя правда пыталась. Надеюсь, что в ближайшем будущем, я привыкну к таким переменам и найду хотя бы одно отличие среди своих названных братьев. А пока нужно стараться избегать ситуаций, где потребуется мое вмешательство в их спорах. — Мальчики, что вы накупили? — укоризненно ворчала мама, все еще держа меня за руку. — Да так, по мелочи, — сказал один из братьев. — Взяли кое-какие петарды, бомбы и остальные прелести жизни, — подхватил второй и подмигнул мне. Я негромко хмыкнула и улыбнулась. — Молли, ты уже выбрала палочку? — сказал (как я предположила) Гидеон и выхватил из моих рук длинную коробочку. — Отдай! — тут же завопила я, боясь, что эти недоумки что-то сломают. Я прыгнула к руке брата и, поняв, что с моим невысоким ростом это бесполезно, надулась и топнула ножкой. Предположительно, мне одиннадцать, а значит, такое поведение вполне приемлемо для ребенка, каким на самом деле я не являюсь, но держать планку надо. — Ладно, ладно. Не дуйся, тыковка, — он вернул мне вещицу и потрепал по голове. — Мы купили тебе пирога, лакричных палочек и леденцов различных вкусов. А еще шоколадную лягушку. — поддержал Гидеона Фабиан и передал мне большой пакетик с множеством вкусного. Я и так люблю различные сладости, а для моего маленького детского тельца прилив сахара только поднимает настроение, поэтому я улыбалась, как счастливый нашкодивший ребенок, и, судя по моим братцам, это их веселило. — Пока не пообедаем, никаких лакричных палочек и леденцов, — мама забрала пакет, и я разочарованно вздохнула. — Молли, детка, я не думаю, что сейчас самое лучшее время есть сладкое. Ты только оправилась. — Мам, но я очень хочу сладкое, — я попыталась остановить свое раздражение, но этот запах шоколада только усиливал непонятно откуда взявшийся прилив злости. — Может, сначала спросим у доктора? — поинтересовалась женщина, и я вспомнила, где нахожусь. Нужно продолжать держать репутацию послушного ребенка, по крайней мере, парочку месяцев, а то мой буйный нрав уже рвется наружу, показывая острые зубки. Нужно быстрее отправляться в Хогвартс, хотя бы там я смогу почувствовать себя немного свободнее в плане эмоций, никто же не знает настоящую Молли. За исключением моих братцев, но и им осталось не слишком долго учиться, всего три-четыре года, и я вздохну полной грудью. Хотя, к тому моменту, может, все уже привыкнут. Я кивнула и прижала мамину руку к себе, давая негласное пожелание убраться домой. Миссис Пруэтт улыбнулась и, правильно поняв меня, трансгрессировала нас домой под очередной спор Гидеона и Фабиана. Дом встретил нас запахом корицы и чего-то теплого, наверное, эльфы постарались порадовать хозяев. От чего-то я почувствовала дикий голод, наверное, потому что не ела сегодня утром, и, быстро разместившись на стуле, терпеливо ждала ранний ужин. В прихожей раздался звук, и в столовой появился высокий рыжеволосый мужчина с жесткими чертами лица. Под густой бородой не было понятно его эмоций, но по небесно-голубым глазам я смогла понять, что он улыбается. Папа увидел меня и замер, оглядываясь то на маму, то на притихших братьев. — Привет, Молли, — он медленно, как и мама утром, подошел ко мне и нежно поцеловал в макушку. — Я рад, что ты уже в порядке. — Привет, пап, — я обняла мужчину за шею, надеясь, что вложила достаточно искренности в этот жест, и поцеловала его в щечку. — Мы сегодня были на Косой Аллее, — начала разговор мама, когда Мистер Пруэтт подошел к жене и поцеловал ее, присаживаясь рядом. Братья так же уселись за стол, продолжая молчаливо слушать родителей. — Правда? — на столе появилось множество вкусных блюд, и я услышала зовущий звук своего живота. — Да, Молли выбрала палочку, — мама посмотрела на меня и улыбнулась, заметив в моих глазах голодный отблеск. — Ага, ещё мы ходили есть мороженое, — вспомнив свою привычку много болтать, я снова забылась и принялась рассказывать об абсолютно всех моих впечатлениях за прожитый день, а их, скажу я вам, было не мало. Все улыбались и внимательно слушали мое повествование, пока я за обе щеки уплетала индейку с вареным картофелем и фаршированными овощами. Как оказалась, этот разговор благополучно повлиял на родителей и братьев, потому что их глаза сияли. Следующей темой разговора был квиддич. Я внимательно слушала, как братья вещают о разных командах за которые они болеют, периодически вступая в спор с папой. Мы с мамой переглядывались и изредка посмеивались над мужчинами. Вечером, прибрав волосы в косу и умывшись, я переоделась в длинную ночнушку, которую пообещала себе поменять на привычную пижаму, потому что она слишком неудобная, и легла в теплую постель, рассматривая фотографию новой семьи под тусклый свет лампы. Мне до сих пор не верилось, что все это происходит со мной. Слишком сказочно, слишком неправильно, слишком сложно. Всего как-то слишком. Я должна продолжать играть эту роль, которую до сих пор играла. Только такая стратегия поможет мне выжить в этом сложном, полном опасностей мире, где никогда не знаешь кто друг, а кто враг. Та сказка о Гарри Поттере просто результат воображения, а сейчас я в реальности, где все по-другому. Я отложила бумажное изображение на тумбочку (кстати, изображение двигается, и это еще один пункт, к которому я хочу привыкнуть) и закуталась в одеяло. Насыщенный день буквально заставлял меня врываться в мир сновидений, но навязчивые мысли, от которых я старалась бежать весь день мешали этому. Я продолжала думать о том, что и как у меня там, в настоящем доме, у настоящей семьи. Как они справляются? Как поживают? Глаза стало щепать от слез, которые должны были быть непролитыми, и я поняла, что пора закругляться. Да, я скучаю. Ужасно скучаю, но к этому придется привыкнуть, ведь иного выхода нет. Я забуду, как бы не было больно, я все забуду и начну сначала. С этими мыслями я заснула, погружаясь в царство грез и надеясь, что дальнейшие дни будут не такими трудными и долгими, а вечера не такими печальными и тоскливыми. Наверное, время лечит. По крайней мере, я на это надеюсь.