Young time

song:

Slipping Through My Fingers — ABBA

This Is The Life — Amy Macdonald

Applause — Lady Gaga

«Все сочувствуют несчастьям своих друзей, и лишь немногие — радуются их успехам.»

Оскар Уайльд

Хогвартс.1971 год. — Сдаём работы, — профессор Спраут добродушно улыбнулась и посмотрела на класс, бросая лёгкий взгляд в сторону последних парт, где обычно сидела шумная парочка Поттер-Блэк. Конечно, они, будучи моими самыми громкими знакомыми, в конце концов не могли сидеть спокойно даже десять минут от урока, и, естественно, для того, чтобы создавать хаос вокруг себя быстрее, и Джеймс, и Сириус любили садиться в последние ряды, там, где вероятность увидеть из маленькие проделки была бы наименьшей. Я думала, что они потянут за собой Римуса и Питера, однако оба часто занимали первые и вторые парты, вопреки моему представлению и представлению многих моих знакомых. Джеймс улыбнулся своей кривой улыбкой профессору и выпрямил спину, состроив притворно серьёзное лицо, как будто кто-то мог поверить в то, что он такой паинька. Сириус, тем не менее, притворяться не собирался и продолжал что-то громко шептать Поттеру на ухо, изредка бросая взгляды на Спраут. В такие моменты я просто поражалась терпению профессора. Мэри рядом со мной шумно и взволнованно вздохнула, прежде чем ещё раз (кажется, в пятый, я не совсем уверена) пробежаться глазами по пергаменту. Несмотря на свой лёгкий и воздушный характер, перед любыми работами Мэри была довольно нервной и взвинченной, хотя я никогда не понимала почему — в конце концов, у девочки всё отлично получалось, и, пускай её оценки были не такими замечательными, как у Лили или, не буду скрывать, у меня, она всё равно являлась одной из лучших в нашем классе, по некоторым предметам преуспевая даже больше, чем Джеймс и Сириус. Сейчас, в конце полугодия, когда все учителя стали загружать нас работами для итоговой аттестации за эти месяцы, Мэри стала ещё более тревожной. Она нередко просила меня или других девочек проверить её перед очередной самостоятельной работой. Впрочем, я всегда слушала её с радостью и, если она что-то не понимала, старалась терпеливо объяснить подруге, что и как в этом задании она делала не так. В конце концов, я пожила в мире, пускай и не сильно много, но достаточно для того, чтобы понимать, как иногда учеба может быть важна для некоторых людей, особенно для тех, чьи ожидания от самого себя и других завышены. А Мэри, кажется, упоминала, что её родители требуют от неё довольно большие показатели, а, если учитывать сколько детей в их семье и сколько часов им приходится работать, их отношение к подобному вполне объяснимо. Мне такое никогда не было знакомо. Несмотря на то, что у меня были сестры, в своей семье я была одна и родители уделяли внимание только мне. Возможно при других обстоятельствах это было бы замечательно, как например у Джеймса, который из-за того, что кроме него у родителей больше не было детей, стал слегка избалованным и довольно высокомерным мальчишкой, который иногда бесил даже меня, хотя я искренне надеялась на то, что в конце концов он это перерастёт. Однако мои родители были немного помешанными на контроле людьми, которые следили за моими оценками с особой тщательностью. Они вовсе не были плохими или чересчур навязчивыми, даже наоборот, иногда их внимания и любви, я точно знала, мне не хватало, но, когда дело касалось моего образования, они делали даже из мелкой ошибки или просчёта какую-то трагедию. Как будто у меня не было права ошибаться в принципе. Может быть, поэтому меня бросало из крайности в крайность — то бунтующий подросток, то высокомерная зануда. И как тут определиться спрашивается, когда твои самые близкие люди пытаются буквально вылепить из тебя кого-то, а кого, уверена, они и сами-то не знают? Наконец, вырвавшись из собственных мыслей о прошлом, я посмотрела на закатывающую глаза Лили и, когда пересеклась с ней взглядами, кивнула в сторону стола профессора. Идти сдавать работу самой первой не очень-то и хотелось. Эванс немного подумала и кивнула в ответ, поднимаясь со своего места рядом с Марлин, которая развалилась на парте и положила голову на руки. Судя по тому, как поднимались и опускались её плечи девочка мирно спала, совсем не волнуясь о том, что может подумать о таком поведении на самостоятельной работе учитель. Обычно Марлин вела себя вызывающе: сказывалась её любовь к бунтам и громким заявлениям — в этом она была ужасно похожа на Сириуса и Джеймса. Однако в отличие от них подруга никогда не вела себя чрезвычайно высокомерно и никогда не переходила грань между тем, что делать можно, и тем, что делать нельзя, тогда как и Поттер, и Блэк пересекали эту грань уже ни единожды. Лили часто пыталась заставить Марлин учиться старательнее, аргументируя это тем, что девочка просто-напросто растрачивает свои способности зря. Но обычно все её попытки заканчивались тем, что Маккиннон только сильнее упорствовала в своём поведении и, особенно в последнее время, они с Эванс стали часто ругаться на этой почве, а нам с Мэри и Алисой приходилось быть посредниками между двумя упрямыми ведьмами, что не самое лучшее занятие, честно говоря. И всё же я была убеждена в том, что, несмотря на то, что Марлин всячески отрицает свою причастность к заучиванию, учёба девочке нравилась. Не зря она не спала ночами, подготавливаясь к каждой из контрольных (хотя всем она старательно говорила, что тратит это время на журналы и прочие вещи, никак не относящиеся к школе). Лили прошла к парте, на полпути захватив листок Марлин, и положила пергаменты рядом со Спраут, осторожно кивая и возвращаясь обратно на место. Она что-то живо зашептала Макиннон, от чего та только отмахнулась, повернувшись в другую сторону от подруги, и лицо Лили слегка покраснело. Ну вот опять, после лекции сто процентов эти двое снова разругаются. — Отдать твою работу? — повернувшись к Мэри, быстро спросила я, уже намереваясь отдавать самостоятельную учителю. Мэри сидела вместо Алисы рядом со мной уже неделю, так как Гамп просто напросто уехала по семейным обстоятельствам раньше каникул домой — её бабушка чувствовала себя совсем плохо, и подруга очень переживала, что не успеет с ней повидаться. Конечно, она вряд ли вернётся в Хогвартс до конца полугодия, но это и незачем, поскольку все экзамены Алиса сдала ещё до отъезда вместе с учениками, которые так же, как она, уехали раньше начала официальных выходных. — Да, давай, — мулатка передала мне свой листок и взволнованно прикусила губу, будто раздумывая над тем, стоит ли отдавать свою работу именно сейчас. Я тактично подождала, пока Макдональд не решится, и, когда подруга кивнула мне, взяла её листок и направилась к столу профессора, чтобы отдать наши самостоятельные, перед этим пробежавшись глазами по всему написанному в своём пергаменте. Вроде бы всё было довольно-таки хорошо — я старательно училась последние недели, хотя особое желание и мотивация, какие были в начале года, почти закончились. Меня кто-то схватил за мантию, и я, остановившись, повернулась к парте, всматриваясь в светлые янтарные глаза Люпина. — Можешь мою работу тоже сдать, пожалуйста? Он улыбнулся, и я, ответив тем же, утвердительно кивнула и схватила протянутый им листок с аккуратным почерком. Стало даже как-то завидно — мой почерк не был таким же идеальным, как у него. — Питер, — позвала я мальчика сидящего рядом с Римусом. Он, казалось, сначала не понял, что обращаются к нему, а потом рассеяно и удивлено заморгал, неловко бросая на меня взгляд, — сдать твою работу тоже? Петтигрю посмотрел на Римуса, и, выдохнув, утвердительно кивнул, протягивая свою работу с лишь наполовину исписанным пергаментом, и благодарно улыбнулся. — Всегда пожалуйста, — я одарила его доброй улыбкой и наконец подошла к профессору, складывая листки с работами поверх других. Внезапно в класс ворвалась профессор Макгонагалл, и, прежде чем я успела сесть на свое место, женщина встала рядом со мной, гордо возвышаясь над учениками с присущей ей серьёзностью. — Оставайтесь, Мисс Пруэтт, я ненадолго. Здравствуй, Помона, не помешала? — Что ты! — по-доброму воскликнула женщина, поправляя круглые очки в золотистой оправе на переносице. — Мы как раз заканчивали писать контрольную работу. Минерва Макгонагалл кивнула и, пробежав глазами по классу, твердо заговорила: — Как вы знаете, в учебное время важна не только образовательная программа школы, но и общественная деятельность и внеклассные дисциплины, которые помогут вам развивать свой кругозор в мире магии. И, хотя для учеников первого и второго курса это совсем необязательно, я очень рада, что некоторые из вас всё-таки соизволили записаться в наши кружки и посещают их с завидной регулярностью. Остальным из вас стоило бы поучиться у них, — последнюю фразу, как я подозревала, декан адресовала исключительно Поттеру и Блэку, несмотря на то, что смотрела она не на них. Про кружки я знала ещё с начала года, когда изъявила желание найти дополнительные занятия для подготовки, и, в конце концов, записалась в несколько из них. Сейчас многие из тех, что посещала в начале года отошли на второй план, и я решила оставить занятия, потому что попросту не могла найти времени на всё и сразу. К тому же, когда начались мои тренировки с братьями это стало ещё более проблематично, и, чтобы не выгореть совсем, пришлось из кружков оставить только самое необходимое. Я просила некоторых из девочек ходить со мной, но никто из них так и не решился. Джеймса и Сириуса вообще спрашивать не хочу, потому что и так знаю ответ, с Питером и Северусом мы недостаточно близки, поэтому я подумала, что, возможно, после Рождества спрошу у Римуса: в последнее время мы довольно сильно сблизились, и я не раз видела его стоящим у стенда с списками учеников на различные внеклассные занятия, но из-за своей врожденной стеснительности он, по всей видимости, не решался записаться, а с моей подачки ему точно никуда не деться. — Итак, — продолжила профессор Макгонагалл, — не знаю, известно ли вам, но не так давно профессор Флитвик попросил меня предупредить учеников, в особенности студентов вторых и третьих курсов, о недавнем начале набора в школьный хор. Конечно, вам тоже рекомендуется попробовать, несмотря на то, что вы только первый курс. Уверена, среди вас тоже много талантов, и профессор Флитвик будет рад любому. Пробы завтра после ужина, не опаздывайте, — декан Гриффиндора осмотрела класс и, кивнув на прощание Спраут, гордо подняв голову, вышла из класса, наверное, намереваясь предупредить остальных. — Что же, — спустя несколько секунд с улыбкой сказала Помона и хлопнула в ладоши, — сдаём работы, те, кто ещё не сдал. Нильсон! Я прекрасно вижу, что вы делаете, молодой человек…

***

— Вы будете пробоваться? Ну, в хор я имею в виду, — этим же вечером, сидя на ужине, спросила Лили, накладывая себе в тарелку жаренные свиные рёбрышки и салат под чесночным соусом. Я облизала губы и пробежалась глазами по разнообразию на столе, решив для себя положить всего понемногу. Аппетит только недавно стал возвращаться ко мне в полном объёме, и всё благодаря некоторым лекарствам, которые я около трёх недель назад взяла у Мадам Помфри после того, как чуть не потеряла сознание во время занятий. Добрая медсестра посоветовала мне больше отдыхать и меньше нагружать себя учебой и оставила в больничном крыле на день, чтобы я хорошо выспалась, а также потратила около двух часов на причитания о том, насколько сильно я довожу свой организм тем, что так мало ем. Я решила с ней не спорить и не упоминать кому — она и так слишком волновалась. К счастью и облегчению, лекарства, которые она дала, действительно помогли, и аппетит вернулся, пускай всё равно опасалась есть слишком много, я так же понимала, что мне нужно набирать вес — в следующем году у меня пробы в команду по квиддичу, и я уверена, что с таким весом, как у меня сейчас, даже при всей готовности едва ли смогу стоять на ногах после стольких тренировок, особенно если то, что говорил о них Джеймс — правда. Я положила в тарелку мясной рулет, обильно полила его соевым соусом и томатной пастой и с обожанием взглянула на это блюдо. Мэри рядом сморщила нос. — Фу, что за ужас, Молли! Я бросила взгляд на подругу и наконец посмотрела на Лили. — А ты пойдешь? Эванс проглотила кусочек мяса, облизала жирные пальцы и кивнула. — Я, на самом деле, долго думала над этим, знаешь, не очень хотелось брать что-то лишнее, особенно если учитывать, как сложно туда попасть, если верить слухам. Но, ну, я вроде как люблю петь и пою неплохо, к тому же, я имею в виду, почему нет? Что-то такое может отвлекать от постоянной учебы. Я немного подумала и кивнула. На самом деле, я действительно тоже хотела бы попробовать и думала об этом с лекции по травологии, но честно говоря, я не пела уже довольно давно — наверное больше пяти лет, если брать в расчет мою прошлую жизнь. Конечно, небольшие сольные концерты в ду́ше не считаются, я почти ничего не пою, даже себя не слышу из-за шума воды, поэтому своего голоса сейчас я даже не знаю — вдруг он ужасен. Тем более, я не уверена что точно хочу участвовать в хоре, в конце концов это займет довольно много времени. — Я не хочу даже пробоваться, знаю, что у меня и так ужасный голос. Впрочем, это не так важно — моя внешность компенсирует все остальные недостатки, — со смешком заметила Мэри. — Ага, включая отсутствие мозгов, видимо, — с ворчанием пробурчала Марлин, которая весь ужин только и делала, что ковыряла в тарелке и ворчала. У неё вообще не очень хорошее настроение в последнее время, и она никому не говорит почему — просто огрызается или держит всё в себе. Я могу её понять, не все такие открытые, как Мэри или даже Лили, тем не менее, мы уже несколько раз пытались ей помочь, но в конце концов решили, что лучше всего в данной ситуации будет оставить её в покое. Возможно, всё это из-за приближающихся каникул и контрольных работ, сейчас у большинства такое настроение. Мэри показала Марлин язык и с радостью преступила к ягодным пирожкам, которые уплетала за обе щеки чуть ли не каждый день. — В любом случае…— со вздохом закончила Лили. — Мне не хочется идти одной. Кто-нибудь пойдёт со мной? — Я могу, — тут же сказала я. — Всё равно завтра весь вечер свободный, а в библиотеку как-то неохота идти. — Ну вот и замечательно! — ярко улыбнулась Эванс, довольная тем, что в итоге идёт хотя бы с кем-то. — Может быть, попробуешься заодно? Ты подумай, у тебя есть время до завтра. Я кивнула и стала внимательно слушать Мэри, которая во всю болтала о невероятных новостях из дома, которые, честно говоря, мы слышали уже раз в шестой, если не в седьмой.

***

На следующий день я настолько замоталась со всеми уроками, что попросту забыла про пробы, и в итоге пришлось бежать вечером из библиотеки в Большой зал со всех ног, оставляя Римуса и наш проект наедине. — Прости, прости! — собирая вещи в сумку, извинялась я перед другом. — Я обещала Лили и совсем забыла! Если хочешь, мы можем завтра посидеть чуть дольше… — Молли, — добродушно рассмеялся Люпин. — Честно, ты слишком сильно переживаешь. Мы почти закончили работать, и нам осталось дописать совсем чуть-чуть, поэтому я не понимаю, почему ты так волнуешься. Не нужно перегружаться: конечно, беги. Я закусила губу, чувствуя себя всё ещё немного виноватой, и, перекинув сумку через плечо, быстро улыбнулась. — Я расскажу тебе всё сегодня за чаем в гостиной, хорошо? Римус мило и ласково улыбнулся и кивнул мне, прежде чем буквально вытолкнуть меня из-за нашего стола в библиотеке и заставить бежать на дурацкие пробы в хор. Я уже сто раз пожалела что согласилась, могла бы спокойно делать задания, но, по правде, я действительно устала от уроков и библиотеки и к тому же обещала Лили еще вчера. Бежать пришлось недолго, я старалась как можно скорее попасть в зал, к несчастью, чуть не сбив по пути парочку студентов. Когда я, запыхавшаяся и наверняка красная, вбежала внутрь, Флитвик уже стоял и слушал какого-то мальчика с очень-очень тонким голосом, поющим что-то вроде старых песен Queen, которые я не помню. Ему пришлось прерваться, когда я появилась, и он бросил на меня очень ворчливый взгляд, прежде чем продолжил петь. Я извинилась, огляделась и, увидев уже махающую мне Лили, быстро посеменила к ней, пристроившись рядом и бросив сумку к себе под ноги. Лили уже переоделась в свитер и штаны, а сумку, видимо, оставила в комнате, тогда как я всё ещё была в школьной форме, потому что даже не успела сходить и переодеться. — Ты снова в библиотеке засиделась? — удивленно спросила Эванс. Я вздохнула, всё ещё не приведя дыхание в норму, и кивнула пару раз, наконец осмотрев всех собравшихся студентов. Может, найду кого-нибудь из знакомых… В конечном итоге никого кроме Лили я здесь не знала и отвернулась, посмотрев на лист в руках подруги. — Что это? Лили подняла взгляд и непонимающе нахмурилась. Я только сейчас заметила, как она нервничает, взволнованно бегая глазами по залу и нервно кусая губу чуть ли не до крови. Я мягко улыбнулась и кивнула на лист в её руках, подождав пока взгляд прояснится. — Точно. Да. Это… Это мой текст. Я прочитала и узнала песню, которую подготовила Лили для своих проб. Насколько мне известно, студентам было позволено выбрать любую песню для своего исполнения, прежде чем Флитвик даст им текст гимна Хогвартса, чтобы те попытались исполнить его. Неудивительно, что Лили выбрала её любимую «Slipping Through My Fingers» от ABBA. Она буквально одержима этой песней, особенно с тех пор, как Алиса показала ей несколько своих пластинок. — Молли, ты будешь участвовать в пробах? — спросила Эванс, когда профессор в очередной раз вызвал кого-то на импровизированную сцену у учительского стола. — Нет, наверное, — пожала я плечами. — Я не думаю, что хочу. Лили нахмуривались и наконец со всей серьёзностью посмотрела на меня. — Ты не думаешь, что хочешь или что сможешь? Я слегка поёжилась. Мне не нравилось думать, что я чего-то не могу, и, конечно, когда кто-нибудь говорил мне подобные вещи, часто злилась, в конце концов, проявлялась моя прошлая жизнь. Но сейчас я была раздражена, возможно, потому что действительно думала, что не смогу спеть должным образом. Понимаете, когда всю жизнь или, по крайней мере, некоторую её часть живешь с осознанием того, что ты должен быть лучшем во всём, особенно, когда тебе вбивают это в голову, ничего другого не останется. Ты либо лучший — буквально самый лучший —, либо вообще никакой. Никакой я быть никогда не хотела, поэтому обычно бралась и доводила дела до конца, а, если мне что-то не удавалось или я не понимала этого, теряла к этому интерес. Потому что иначе это бы означало, что я чего-то не могу, что-то не умею, и в таких ситуациях гораздо легче говорить себе и всем, что это просто не твоё. Что тебе это просто не нравится. С хором точно так же, я не уверена, могу ли вообще нормально петь в этом мире, и из-за этого даже не хочу пробовать. Эванс, конечно, всё понимает и хмурится ещё больше, поставив руки в бока. — Молли иди и пробуй, ясно? Обязательно. Тебе же хочется я вижу. — Откуда ты знаешь? — огрызаюсь я и сую листок Лили в руки. — Может, я ужасно пою. — Не попробуешь — никогда не узнаешь, — спокойно отвечает Лили. — В конце концов, Молли, что ты теряешь? Попробуй, правда. Можешь взять мой текст, ничего страшного. Я хмыкаю, понимая, что попросту не уйду от подруги, пока не соглашусь, но всё ещё стараюсь держать некоторое подобие упрямства. — Почему ты вообще заставляешь меня пойти на пробы? Ты же знаешь, что из нас двоих могут взять только одну, даже если вообще хотя бы подумают над этим. — И что? Я буду рада, если тебя возьмут, Молли! Это будет замечательно, на самом деле! Я понимаю, что в словах Лили только искренность, и не могу не почувствовать прилив нежности из-за этой упрямой, но такой доброй девочки, в конце концов, соглашаясь хотя бы попробовать пройти эти пробы. — Лили Эванс, — тут же говорит Флитвик и по-доброму улыбается взволнованной Лили, которая, передав мне лист, с дрожащими ногами встает перед профессором. Она старается держаться уверенно, благодаря своей гриффиндорской храбрости, но, честно говоря, мне отлично видно, как дрожат её губы и руки. Лили испуганно смотрит на меня своими зелёными глазами, и я улыбаюсь ей, уверенно кивая и поднимая большой палец вверх для безмолвной поддержки. Лили слегка расслабляется и, откашлявшись, начинает петь знакомую мне мелодию. По правде, я даже не знаю, зачем она вообще брала этот лист — Эванс знает эту песню наизусть, её разбудишь посреди ночи она споет текст, не запинаясь, и снова ляжет спать. Тем не менее, похоже, она слишком сильно волновалась и боялась, что забудет слова из-за этого, поэтому перестраховалась. Я не могу её винить. Лили поет действительно красиво. Её голос тоненький в связи с возрастом и всё ещё детский, но уверенный и сильный. Она поет так, как будто знает, как это делать правильно, как будто она поет эту песню всю жизнь. Я, по крайне мере, уверена, что большую её часть точно. Я опускаю взгляд на песню и пробегаюсь глазами по тексту. К счастью, слова знакомы мне довольно хорошо, не так, конечно, как Лили, но, если я немного подучу, точно всё будет хорошо. В конце концов, Эванс постоянно её напевает: то под нос, во время наших учебных перерывов, то просто так, пока мы сидим где-нибудь вместе или гуляем. Уверенна, все наши подруги уже практически выучили слова. Когда Лили заканчивает, профессор хлопает маленькими ладошками и улыбается очень широко. — Замечательно, Мисс Эванс, просто замечательно! Лили смущенно кивает, благодарит, и я гордо встречаю подругу, обнимая её и восхищенно смотря в сверкающие глаза. — Чудесно, Лили! Молодец! — Спасибо! — радостно восклицает она и тут же толкает меня. — Иди. Теперь ты. Я наконец чувствую легкое напряжение и волнение, а ноги действительно начинают дрожать, когда встаю перед Флитвиком. Успокаивает то, что он выглядит очень добродушно и нестрого, было бы хуже если передо мной сидел кто-нибудь другой, вроде Макгонагалл или, Мерлин, даже Дамболдора. Я, конечно, люблю своего декана, а директор кажется мне забавным, тем не менее — перед ними всё равно страшно вот так стоять. Я говорю себе, что даже если не попаду в хор и даже если начну петь ужасно, ничего страшного. Такое бывает со всеми, и тем не менее, знакомое чувство яростного волнения подкрадывается из глубины живота, заставляя меня слегка покачиваться. Я прочищаю горло несколько раз и смотрю на Лили, которая поддерживающие улыбается мне, и наконец перевожу взгляд на профессора, глубоко вздыхая. Была не была. Я начинаю петь сначала медленно, тихо, но с каждой нотой всё увереннее и увереннее. Schoolbag in hand, she leaves home in the early morning Waving goodbye with an absent-minded smile. I watch her go with a surge of that well-known sadness And I have to sit down for a while… Она покидает дом ранним утром со школьной сумкой в руке И прощается со мной, рассеянно улыбаясь. Я смотрю на это, чувствуя прилив хорошо знакомой грусти. Я должна присесть на минутку… Музыка наполняет мои легкие, голову, уши, и я чувствую, как слова сами льются из меня приятным потоком. Я слышу голос — нежный, чувственный, пытаюсь рассказать историю, пускай и не очень уверенно, но я стараюсь. The feeling that I'm losing her forever And without really entering her world I'm glad whenever I can share her laughter That funny little girl… Я чувствую, что я теряю её навсегда, Так и не познав в действительности её мира. Я рада, когда могу посмеяться вместе с ней. Моя маленькая забавная девочка… Слова даются легче и легче, и под конец я тяну ноту так, чтобы показать всё то, на что я способна. Когда заканчиваю, Флитвик начинает хлопать и громко и радостно смеяться. — Потрясающе! Потрясающе, Мисс Пруэтт! Восхитительно! Я чувствую, как губы растягиваются в гордой улыбке, а щёки заливаются румянцем. Киваю несколько раз, и наконец спускаюсь к немного удивлённой, но всё равно радостной Лили. Она притягивает меня к себе и с восхищением шепчет: — И ты говорила, что поешь не очень? Мерлин, Молли, это чудесно! Я бы даже сказала волшебно! Я все еще смущенно отвожу голову, даже не понимая, почему мой голос действительно звучал так красиво, когда даже в прошлой жизни такого не было. Тем не менее, музыка всегда была для меня утешением, и я просто рада, что мне дали ещё один шанс испытать это. В прошлой жизни у меня не получилось, а в этой — получится. — На сегодня всё, всем спасибо. Завтра вывешу список всех, кто прошёл. Из каждого курса по человеку, напоминаю, чтобы остальные не расстраивались. У вас еще будет шанс удивить всех нас! Пока Флитвик рассуждал на тему того, почему и как он собирается проводить этот отбор, Эванс рядом пылко шептала: — Я ставлю галлеон на то, что хотя бы одного человека он уже точно выбрал, — и многозначительно смотрит на меня, прежде чем отвернуться, пока мои щеки продолжают краснеть, а благодарная улыбка не расплывается на губах. Лили — просто подарок этому миру и всем людям, которые с ней знакомы.

***

— Так ты думаешь, что прошла или нет? — Римус перевернул страницу учебника, и, наконец, оторвав глаза от книги, взглянул на меня со слегка приподнятыми бровями. — Ты весь день говоришь о своих пробах, но ты думаешь, прошла ли ты? Я слышал, как Лили выступила, и она показала себя очень хорошо. Но ты? Я прикусила губу и дернула край тёплого лимонного свитера, который мне недавно присылали родители, когда братья пожаловались, что я совсем не одеваюсь должным образом. Когда они вообще успели это заметить? После проб я действительно говорила Римусу только о Лили — всем, на самом деле, — и это было совсем не из-за того, что я считала, будто не справилась. Нет, я как раз думала, что справилась. Просто, мне было очень, очень неловко за это — впервые в жизни, если хотите знать. Раньше, даже не думала стыдиться своих успехов, это казалось глупым. Когда мои друзья взволнованно что-то бормотали в знак признательности или старались избегать всевозможного внимания, я всегда привлекала к себе слишком много этого самого внимания. Потому что гордилась тем, что умею почти всё. Но сейчас… Лили так сильно хотела попасть в хор, она была так воодушевлена, так волновалась, что, признаться, я просто боялась её реакции. Не хотела, чтобы ей было грустно, потому что Лили действительно потрясающе пела, и я даже думала, возможно, стоит уйти из проб или отозвать свою заявку? Но прежнее чувство вечного победителя сыграло своё, и я решила, что дойду до конца. Тем не менее, я так и не смогла подойти к Эванс наедине, боясь завести этот разговор и увидеть в её глазах что-то отталкивающе. Было легче подождать результатов. Римус, казалось, всё понял по моему взгляду и, благослови его душу Мерлин, тактично промолчал, понимающе улыбнувшись мне и снова уткнувшись в учебник. Внезапно в библиотеку вбежал радостный и переполненный чувствами Джеймс, и, быстро пробежав глазами по помещению, наткнулся на нас, и засиял еще сильнее, помчавшись прямо к нашему столу. — Римус! Идём! Ты не поверишь, что только что придумал Блэк! Питер уже там, остался ты! Это будет просто… — Снова? — слегка нахмурившись, спросила я. — В последнее время вы часто придумываете что-то. И это что-то не всегда хорошо заканчивается. Это было правдой. То ли дело в окончании декабря, то ли в суматошном настроении ребят, но они буквально на взводе. Страшно представить, что будет в конце года, когда начнутся экзамены. Мародеры почти всё время всех разыгрывают, даже друг друга, если быть честным. И это иногда выматывает, особенно когда из-за этого страдает факультет. Лили тоже начинает ворчать, и получают абсолютно всё, слушая её бесконечные лекции. Поэтому всем нам очень не нравится подобный ажиотаж со стороны парней. Однако я прекрасно понимаю их тягу к приключениям и поэтому не вмешиваюсь. Но серьёзно. Им обязательно делать это так часто? — Прости, Молли, но это того стоит, — с полной уверенностью в правдивости своих слов кивает Джеймс и снова смотрит на Люпина, вопросительно выгибая бровь. — Идёшь? — Конечно, — недолго думая, говорит парень и собирает свои вещи, посылая мне виноватую улыбку. Кажется, у меня дежавю. — Прости, Молли. Встретимся вечером, да? Сегодня должны быть результаты. — Какие результаты? — с любопытством спрашивает Поттер и поворачивает голову ко мне. Я совсем забыла про то, что не рассказал ему про хор — ну, в основном из-за того, что у меня даже не было времени увидиться с ним. — Молли ходила на пробы в школьный хор, — с улыбкой сказал Римус и тут же посмотрел на мои краснеющие щёки. Я бросила острый взгляд на друга, который тот успешно проигнорировал, и перевела глаза на удивленного Джеймса, думая, что тот начнет насмехаться, но вместо этого Джеймс воскликнул: — Правда? Это круто! — Серьёзно? — с недоверием спросила я. — Ну конечно, — Джеймс улыбнулся и присел рядом со мной на стул. Его карие глаза в свете факелов казались удивительно яркими. Он слегка наклонился ко мне вперёд. — Я, на самом деле, думал, что ты захочешь попробоваться. Значит, ты хорошо поёшь? — Ну, мы узнаем это, не так ли? К тому же, Лили тоже пробовалась. Она может пройти. — Может, — кивнул Джеймс. — И ты можешь. Уверен, ты отлично справилась. Расскажи мне потом как пробы! — Джеймс поднялся со стула и задвинул его. Я несколько раз моргнула, до сих пор не веря в то, что ему действительно интересно узнать об этом. Джеймс не был похож на человека, которому интересно нечто подобное. Честно говоря, он смеялся вместе с Сириусом, когда Макгонагалл объявляла о пробах в хор, поэтому я даже не думала о возможности того, что Поттер может меня поддержать. Однако не могу сказать, что эта поддержка мне неприятна. — Ты правда хочешь узнать, как прошли мои пробы? — Ну да, — протянул Джеймс. — К тому же, может, мне придётся успокаивать тебя: кто-то же должен подставить своё мужское плечо. Я усмехнулась и пихнула друга в плечо, прежде чем слегка рассмеяться, наконец полностью расслабившись. — Заткнись, Поттер. Кто ещё тут мужчина… Джеймс притворно оскорбился и схватился рукой за рубашку. — Мерлин, ты меня обижаешь! — Ты слишком много времени проводишь с Блэком, — покачал головой Римус, на что я была с ним абсолютно полностью согласна. Джеймс действительно начинал вести себя как Сириус в некоторых моментах, особенно в моментах, где оба задействовали свои драматические таланты. Поттер улыбнулся и поправил очки на переносице, легко пожав плечами. — Кстати говоря, не хочешь сходить с нами на квиддич? Это первый матч со Слизерином в этом году. — О да… — Римус закатил глаза и усмехнулся. — Они буквально жаждут попасть туда. Оба. Мы с Питером только и делаем, что слушаем про этот матч, их стратегии и самих игроков. Совсем скоро я буду разбираться в квиддиче даже лучше, чем сами игроки. Джеймс усмехнулся и продолжил: — На вечеринку вряд ли нас пустят, но зато матч посмотрим. Конечно, э… — он неловко почесал затылок. — Если ты не хочешь, всё нормально… — Что? Почему это я не хочу? Между прочим я люблю квиддич, — слегка оскорбившись, я сложила руки на груди и гордо подняла подбородок. — Я знаю все правила игры, знаю все модели метел и всю историю. Я буквально обожаю квиддич. Джеймс выглядел слегка ошеломлённым моим заявлением, но всё равно удивительно счастливым. Он ярко криво улыбнулся и кивнул, проводя рукой по уже лохматым волосам, которые, Господи, выглядели так, будто он не расчесывал их неделями. — Тогда увидимся? — Увидимся, Джеймс.

***

— Молли! Молли, скорее! — Лили протащила меня через толпу прямо к доске со списком студентов, которые прошли «пробы» в хор. Эванс не могла устоять на одном месте, пытаясь как можно быстрее узнать, кого действительно туда взяли. К моему удивлению, довольно много студентов хотели это узнать, хотя, конечно, большинство из них не были теми, кто даже хотя бы приходил на эти самые пробы — скорее всего, это просто друзья и знакомые участников хора. Ну, новых участников. Лили наконец отпустила мою руку и начала пробираться через учеников сама, я решила остаться там, где меньше всего вероятность, что меня задавят. Через минут тридцать начнется матч, все наши друзья уже на трибунах, а я и Лили решили остаться и посмотреть списки. Конечно, мы могли бы сделать это после игры, но, признаться, ни я, ни Эванс не хотели так долго ждать, в любом случае, матч был бы безбожно испорчен томительным ожиданием и нетерпением, и мы вряд ли смогли бы должным образом насладиться игрой. — Молли! — Лили выпрыгнула из толпы и крепко обняла меня, прижимая к себе со всей силой. — Молли, ты прошла! Ты в хоре! Я почувствовала, как сердце яростно забилось в груди в неверии и волнении, а глаза сами собой расширились. — Что? Правда? Лили отстранилась и быстро замотала головой, сияя, как начищенный до блеска галлеон. Её изумрудные глаза блестели неподдельным восхищением и радостью, как будто это не я, а она только что прошла эти самые пробы. Чёрт, Лили… Мое волнение и радость от предвкушения куда-то испарились, когда я подумала об Эванс. Если я прошла… Получается, что она — нет. — А ты? — осторожно спросила я, надеясь, что этим вопросом не расстрою её и не задену, хотя наверное сейчас вряд ли её хоть что-нибудь заденет. — Я нет, — просто пожала плечами Лили. — Но ты прошла, Молли! Я это знала! Знала! — Стой, Лили, — я схватила подругу за плечи, когда та начала прыгать от радости и внимательно посмотрела ей в лицо. — Ты так хотела в хор… Я могла бы отозвать себя, и ты, возможно, прошла бы. Нет, забудь, ты бы точно прошла! Или я могу. — Молли, — слегка удивлённо и довольно серьёзно перебила меня маленькая ведьма. — О чём ты? Тебе не нужно ничего из этого делать! Я безумно рада за тебя, потому что это место действительно твоё. Ты заслуживаешь этого, знаешь. Ты пела потрясающе, честно. Я всмотрелась в глаза Лили и, не заметив в них ни грамма лжи, слегка улыбнулась. Лили была такой искренней, такой милой и такой доброй. Она невероятно хороший человек, раз радуется за того, кто обошел её в чём-то, чего ей так сильно хотелось. Даже если это её подруга… — Спасибо, Лили, это…Спасибо. Лили широко улыбнулась и схватила меня за руку, теперь вытаскивая из кучи собравшихся студентов. — Пойдём на матч, уверена, нас с тобой уже заждались. Не терпится посмотреть на остальных, когда мы скажем им, что ты прошла!

***

Я ни разу не была на матчах — вообще не на одном: ни в прошлой жизни, ни в этой. Особенно на таких, как этот. По правде, в прошлой жизни меня не раз приглашали на какие-то матчи по футболу или хоккею, особенно, когда я встречалась с тем, кто входил в команды по этим видам спорта, но, чаще всего, я предпочитала учёбу или одиночество таким многолюдным местам. Я люблю спорт, правда, но подобные зрелища всегда были для меня чем-то невероятным, и я, на самом деле, просто боялась, что, если один раз схожу, больше не смогу от этого отказаться. А мои родители всегда были против подобного, предпочитая дикие виды спорта какой-нибудь гимнастике или фигурному катанию. Но правда в том, что я хотела быть футболисткой и даже пробралась в начальных классах в женскую команду в нашей школе, но эта идея быстро прогорела, когда о ней узнала мама. Сейчас же я могла себе это позволить — и не просто могла, я очень хотела. Когда Джеймс, да даже Марлин и Алиса рассказывали мне о матчах, я не думала, что они будут такими как этот. Хотя, возможно, дело было в том что этот матч Гриффиндора против Слизерина первый в этом году, поэтому здесь так много ярких красок и звонких голосов, а, возможно, в Хогвартсе все матчи такие, но это несильно важно. Конкретно сейчас у меня захватывало дух. Я и Лили, переговариваясь, кое-как протиснулись к трибунам, где должны сидеть наши друзья. Мы заранее попросили их занять нам места. Лили всё ещё держала меня за руку, а я не была против этого, боясь потеряться, если вдруг подруга решит отпустить меня. Должно быть, Лили думала о том же самом. Сегодня погода выдалась довольно непростой и холодной, особенно ветер, который пронизывал каждую клеточку тела даже через слой одежды. На мне было три слоя верхних курток, кофт и зимняя мантия, а я всё ещё мерзла. Кошмарно. Тем не менее, из-за зрелища и сумасшествия на сиденьях это не имело значения. Пока мы шли и выглядывали друзей, я осмотрела всё окружение поля. Сейчас здесь царил настоящий хаос. Повсюду было столько ярко-красных и золотых цветов, что от этого даже рябило в глазах. Все оделись в шарфы своего факультета, даже те, кто явно не был львом решили, что взять флажки с эмблемой Гриффиндора — замечательная идея. А кто-то даже надел костюм льва, что не может не удивлять и восторгать одновременно. К моему удивлению, на противоположной стороне трибун, где разместились Слизеринцы было ни чуть не тише. Только в отличие от Гриффиндора их цвета были серебристыми и изумрудными, и, конечно, никто из студентов не стал надевать костюмы змей. Другие факультеты так же поддержали их — взяв атрибутику факультета Слизерин. От волнения или от холода, возможно, у меня дрожали руки и ноги, а с губ не сходила улыбка, несмотря на то, что щёки уже ужасно болели. — Вот они! — сквозь яростный шум прокричала Эванс и с силой потащила меня куда-то на нижние ряды, где наконец я заметила наших ребят. Слава богу Джеймс додумался прийти пораньше и занять места там, где всё лучше всего видно. Мои волосы разметались ветром и попадали в глаза и в рот, но я игнорировала эти неудобства и старалась не запнуться о чью-нибудь ногу и не повалиться по пути к друзьям. — Привет! — первый нас заметил Римус и уже повернулся с доброй улыбкой и лёгким прищуром от ветра, стараясь, как и Лили, перекричать толпу.— Ну как? Я пробралась к другу и села между ним и Мэри, Лили села по другую сторону от девочки рядом с Марлин. Джеймс стоял и пытался вглядеться в поле — он буквально прыгал от возбуждения, а Сириус рядом с ним широко улыбался, я видела, что ему точно так же не терпелось побыстрее увидеть саму игру. Питер пристроился рядом и тёр руки о друг друга, должно быть, он точно так же, как и я, сильно замерз, может быть, даже сильнее, учитывая, что он на тридцать минут дольше меня сидит тут с парнями. — Я прошла! — крикнула я, наклонять ближе к Римусу и посильнее укутываясь в свой шарф, чтобы скрыться от мороза. Люпин услышал меня и улыбнулся ещё шире, осторожно хлопая меня по плечу в знак поддержки. — Поздравляю! — С чем поздравляешь? — услышала Мэри и тут же повернулась к нам. Лили прошептала ей на ухо и теперь лицо мулатки осветилось. Она прижала меня к себе и поцеловала в щёку. — Поздравляю! Я улыбнулась, когда меня с нежной улыбкой поздравила и Марлин (что было ей не сильно свойственно) и когда Лили принялась говорить им, что она первая обо всём догадалась, что уже на пробах знала, кто из всего курса пройдёт. От этого к моим щекам прилила кровь, и я почувствовала, что они краснеют, к счастью, это легко можно спутать с румянцем от мороза. — Спой нам что-нибудь потом! Мне не терпится услышать! — Макдональд положила руки в карман куртки. — В конце года будет хор, ты всё равно услышишь! — я улыбнулась и наконец посмотрела на поле. — Джеймс, сядь уже! — громко прокричал Римус, но Поттер его не услышал. Кто-то на задних рядах недовольно проворчал что-то о том, что Джеймс загораживает им всё, и я встала с сиденья, схватив друга за шарф и притянув его на скамью к остальным, нечаянно чуть не повалившись прямо на него. Он бросил на меня взгляд, но я посмотрела в ответ и перегнувшись через подруг прокричала: — Ты не один, Поттер! Другие тоже хотят смотреть! Джеймс повернулся к задним сиденьям и, видимо, поймав их взгляды, виновато улыбнулся, оставаясь сидеть на месте. Ветер свистел в ушах, прохлада ощущалась куда более явно, когда ты сидишь на одном месте. Поэтому некоторые уже стали подпрыгивать, чтобы хоть как-то согреться. Я посмотрела на взрослых ребят, которые сидели спокойно и тихо, как будто их ничто не беспокоило и вспомнила о заклинании, которому недавно научилась. Как можно было забыть об элементарной магии? Мы волшебники или кто? Я достала палочку и взмахнула ею накладывая на себя согревающие чары. Вокруг сразу стало тепло, как будто моё тело окутали не пропускающим мороз куполом. Я улыбнулась и повернувшись к друзьям по очереди наложила на каждого заклинание. Они все слегка расслабились и посмотрели на меня. — У нас есть такая замечательная вещь, как магия. Я удивлена, что вы все про неё забыли. Девочки и Сириус пожали плечами, Лили слегка смущенно нахмурилась, видимо, решив, что для неё это был довольно глупый поступок, а Джеймс широко улыбнулся мне и прошелся рукой по волосам. — Как твои пробы?! Я посмотрела на него, чувствуя, как мои брови медленно ползут вверх. До конца не верилось, что Поттер всё-таки запомнил это и тем не менее. Я наклонилась к нему и прокричала: — Я прошла! Джеймс тепло улыбнулся мне и кивнул, посылая поздравления. — Надо это отметить! — Нет! Не нужно ничего устраивать, Джеймс…— я покачала головой, хотя всё равно была ужасно довольна тем, что Поттер побеспокоился об этом. — Я просто попрошу братьев отправить мне сладостей из Хогсмида! — Твои братья отправляют тебе сладости из Хогсмида? — Сириус удивленно посмотрел на меня и затем бросил раздраженный взгляд на трибуны Слизерина. — Хотел бы я такую семью. — Я обещаю пригласить вас на чай! — прокричала я и улыбнулась слегка оживлённому Блэку, с которым в последнее время у нас отношения более менее наладились. Поттер хотел было что-то сказать, но в этот момент раздался свист мадам Трюк, оповещающий о выходе команд, и всё внимание Поттера снова было направлено на поле. Я посмотрела вниз — на белой земле, покрытой снегом, с одной стороны выходила команда Гриффиндора во главе с Нейтом Вудом — капитаном команды и одним из охотников на данный момент. Позади него шествовали двое других охотников команды — Мередит Хилл и Льюис Кэррол. Оба уже учились на седьмом курсе, поэтому со следующего года эти места будут свободны. За ними шли мои братья — Фабиан и Гидеон, как всегда с яркими улыбками. Уверена, их глаза сияли озорным и возбуждённым весельем, но это не увидеть из-за тёмных очков. Они буквально купались в лучах славы и остановились на несколько секунд, махнув руками вверх-вниз, словно подбадривая толпу взреветь ещё громче. Впрочем, у них вышло довольно неплохо, и, несмотря на это, на эту их выходку я закатила глаза, однако прокричать имена близнецов всё равно смогла. Я нагнулась ближе к бордюру, чтобы они заметили меня, хотя полагала, что из-за такого ветра этого не произойдет. Тем не менее, и Фаибиан, и Гидеон тут же посмотрели на меня и начали махать руками и показывать на себя — словно вот они, посмотрите, какие. Я рассмеялась и показала большие пальцы вверх. — Твои братья такие забавные, — на ухо прокричала мне Мэри, когда я села обратно. Я просто кивнула, продолжая высматривать оставшихся участников команды. Позади них шёл вратарь — Френк Лонгботтом. Он учится на два курса старше нашего и, говорят, что у него просто отменная способность — не пропускать ни одного мяча, хотя я пока не могу сказать наверняка. В Хогвартсе я видела его пару раз и даже здоровалась, но сильно сблизиться, конечно, не удалось, во многом потому, что он старше на два года и учится чаще всего в другой части замка. Хотя, Френк так же, как и мы Гриффиндорец, и, кажется, мародеры с ним довольно в хороших отношениях. Когда я увидела его впервые, подумала что, должно быть, так выглядел книжный Невилл — с этой доброй улыбкой и тёплым взглядом, потому что Френк был именно таким. Он всё ещё был довольно пухленьким, скорее всего, из-за детского жирка, но всё же очень милым и располагающим к себе парнем. Я видела, как многие первокурсники обращались к нему, когда боялись подойти к старостам, хотя наши старости тоже очень хорошие. Думаю, когда он вырастет, его обязательно назначат старостой школы — уж очень примерным студентом и хорошим старшим товарищем казался Лонгботтом. И последней, замыкающей строй команды Гриффиндора, была ловец седьмого курса Аэлин Уэсли, о которой я почти ничего не знала, кроме как о способности девушки видеть золотые мячики даже с огромного расстояния. Я посмотрела на другую часть поля, где шествовала команда Слизерина, подбадриваемая своими сокурсниками. Капитан команды и по совместительству вратарь Август Яксли с гордо поднятой головой вел за собой команду, и, конечно, каждый из них целиком и полностью чистокровный. За капитаном шли охотники, имена которых были мне знакомы лишь отдаленно, и сейчас ничего, кроме фамилии одного из них, я вспомнить не смогу. Дальше шли загонщики — Крокус Флинт и Эстелла Гринграсс. Первого я даже ни разу не видела в Хогвартсе, хотя слышала, как он обращается с учениками младшего курса, но, слава Богу, ни мне, ни моим друзьям не довелось попасться ему, а вторая — младшая сестра Дагнора Гринграсса, старосты Слизерина среди мальчиков. О ней я тоже ничего толком не слышала, кроме её принадлежности к чистокровной семье. О, еще, кажется, Кэти рассказывала, что младшая сестра Гринграсс — Анора — в этом году поступила в Хогвартс на факультет Когтеврана — был большой скандал, хотя я не совсем уверена, что это именно про Гринграсс. Дальше шла ловец пятого курса, Нарцисса Блэк, платиновые волосы которой были видны даже под слоем ветра и снега. Она — кузина Сириуса, это то я знала наверняка, и, насколько знаю, она самая спокойная из всех сестёр Блэк, однако от её холодного, пробирающегося на сквозь взгляда всегда становится не по себе. Я никогда не расспрашивала о ней и, честно говоря, не хочу, пусть Нарцисса живёт так, как ей хочется. Вмешиваться в жизнь этой снежной королевы себе дороже. Капитаны пожали друг другу руки, даже отсюда между ними чувствовалось изголодавшиеся напряжение, и все игроки сели на метла, взлетая и занимая свои позиции. Готовность к игре, и пошёл счёт на секунды. Мадам Трюк отошла к трибунам и поднесла свисток к губам. Я почувствовала, как все задержали дыхание — или это только я задержала? — и раздался свист, который тут же потонул в криках студентов. Я вздрогнула, когда раздался голос Салли Уолтера — комментатора этого матча, одного из студентов пятого курса Гриффиндора и, кажется, одного из друзей близнецов. По крайней мере, я часто видела их в его компании. — Итак, дамы и господа, у нас начался захватывающий матч между двумя командами — Гриффиндор и Слизерин 1971! Толпа закричала ещё громче. — Мередит выхватывает квоффл и несется к воротам Слизерина. О, чёрт! В неё только что чуть не попал бладжер, отбитый Крокусом Флинтом! Хэй, посмотрите, что у него на голове? Неужели многие слизеринцы и правда начинают лысеть к четвёртому курсу? Да, точно, простите, профессор. Я улыбнулась, внимательно наблюдая за происходящем на поле, хотя это было довольно затруднительно. Благо, Салли комментировал всё очень подробно и как-то успевал вставлять свои собственные шутки между репликами игры. Приходилось щуриться, чтобы лучше разглядеть точки студентов, и, когда я заметила пролетающих мимо братьев, сильнее наклонилась вперёд, опуская руки на борт. —…Фабиан Пруэтт отбивает бладжер, тот летит прямо в Торана Роули и, о Годриковы панталоны, мать Мерлина, попадает прямо ему в метлу! Он сейчас упадёт… А нет, всё нормально, он забрался обратно, скользкий мерзавец. Капитан команды и охотник — Нейт Вуд — перехватывает коффл, его вот-вот собьёт бладжер! К счастью, Гидеон вовремя отбивает его и посылает обратно в младшую Гринграсс…ДА! Гриффиндор забивает первый гол! 10:0 в пользу Львов! Трибуны нашего факультета ревут, я подпрыгиваю вместе с друзьями и громко кричу, уверенная, что завтра у меня будет саднить горло. Игра продолжается, с каждой секундой мне становится всё более и более волнительно, счёт идёт почти равный, наши стараются из-за всех сил. Я уже стою у бордюра вместе с Джеймсом, когда счет 120:90, все остальные сидят позади нас. — Сядьте, от того, что вы стоите там мы не выиграем…— ворчливо выкрикивает Лили, но мы с Поттером бросаем на неё грозные взгляды и шикаем, полностью игнорируя наставления Эванс. Я взволнованно кусаю губу, чувствуя, как дрожат руки — совсем не от холода, к сведению. Мерлин, почему мне так волнительно? Никогда в жизни такого не испытывала, честно, я чувствую, как у меня подгибаются ноги. — Посмотрите, у них лица как у щеночков…— кричит друзьям Марлин и тут же поворачивается обратно к полю, когда на все трибуны разносится громкий и четкий голос Салли: — АЭЛИН УЭСЛИ ПОЙМАЛА СНИТЧ! АЭЛИН ПОЙМАЛА СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ СО СЧЕТОМ 270:90! Я кричу так, что у меня от собственного голоса закладывает уши, девочки подпрыгивают и тоже кричат, как и все на трибунах львов. Все сходят с ума. В порыве радости я прыгаю на шею к рядом стоящему Джеймсу, и он обнимает меня, так же заливисто смеясь и радуясь нашей победе. В его объятиях мне удивительно тепло и хорошо, безопасно. Смущаясь собственных ощущений, я отстраняюсь и обнимаю девочек, всё ещё не прекращая широко и ярко улыбаться. Мы все вместе уходим с трибун, когда Аэлин пролетает перед нами с золотым мячиком в руках и с радостной улыбкой, которая могла бы растопить весь снег вокруг на многие мили.