Teeth

Жизнь происходит прежде, чем мы оказываемся готовы к ней. Хайди Прибе

***

28/05/125 Тясицу «Томура», Конохагакуре-но Сато. — Ты должна быть нежнее гейши и смертоноснее острозаточенного куная, — терпеливо повторяет госпожа Томура, скользя кончиком бамбука по ее безупречно прямой пояснице до скромно опущенного затылка.       Сэчико натужно кивает, сжимая пальцы на коленях.       Тяжесть цветастого кимоно кажется неподъемной, и она чувствует, как едва уловимо дрожат плечи под шелковой тканью. Отчаянное желание раздеться догола, сорвать с себя этот проклятый шелк, буквально раздирает ее изнутри.       Но она гасит его еще в зародыше.       И, осторожно обхватывая пиалу зеленого чая, изящно склоняет ее к своим розовым, блестящим от бальзама губам. — Мужчины… — презрительно кривятся алые уста наставницы. Когда она царственно садится напротив, края темно-синего кимоно струятся вокруг нее подобно волнам. — …намного хрупче, чем могут показаться на первый взгляд. Их перчинки мягкие.       Юрико небрежно взмахивает рукавом, обхватывая одну из округлых песочных печенек на миниатюрной красной тарелке на низком столике и внезапно с коротким хрустом сжимает. — Достаточно одного женского кулака, чтобы раскрошить их в порошок.       Сэчико мажет по рассыпавшимся по татами крошкам безучастным взором и возвращает внимание обратно к статной темноволосой женщине, чья утонченная обманчиво-спокойная красота могла по праву считаться образцом для подражания по местным меркам.       Покорность — это то, что притягивает не только шиноби, но и простых граждан.       Дарит мнимое чувство власти.       Контроля над твоей трогательно-слабой спутницей. — Зачем вы рассказываете мне это? — с намеком на любопытство протягивает она.       Юрико не очень жаловала пространственные дискуссии на тему мужских гениталий и секса в общем.       Она с первого дня обозначила, что их обучение будет сугубо жестким и деловым. Что профессия медовой куноичи — это лукавые улыбки и легкомысленные беседы лишь за ширмой твоего образа, а не рабочей среды.       Что Сэчико еще возненавидит весь мужской свет.       Подобного госпожа Томура ей не обещала.       А предупреждала. — Это может помочь тебе, — отведя взгляд, вздохнула Юрико. — Поможет усмирить гнев и прочие нелестные чувства, если… дело зайдет слишком далеко.       Смысл, заложенный в чужие слова, дошел до нее не сразу. — Нет, — после небольшой паузы категорично качнула она головой. — Я не готова. — Я обучила тебя всему, что знаю, кроме одного, — растянула уголки губ в горькой улыбке. — Никто не знает, как остужать свой первозданный гнев… Лично я справляюсь с этим тем, что делаю из своих целей евнухов. Но мой способ — это мой способ. Сомневаюсь, что он подойдет для тебя, моя дорогая герань.       По крайней мере ее предупредили об этом.       Сэчико делает протяжный, успокаивающий вздох и заставляет себя выпить остатки чая.       Во рту было горько.

***

Примечание.

Тата́ми (яп. 畳, дословно «складывание; то, что складывается») — маты, которыми в Японии застилают полы домов (традиционного типа)[1]. Плетутся из тростника игуса и набиваются рисовой соломой[1], хотя в последнее время для набивки используется и синтетическая вата[2]. Длинные края татами обшиваются тканью. Аой — герань (с яп. языка) Е́внух — полностью или частично кастрированный мужчина. Термин применяется, как правило, в историческом контексте для обозначения оскоплённых в детстве слуг при гаремах восточных владетелей или вельмож.