Teeth

У тебя есть не только то мгновение, когда ты пробуешь нечто вкусное, но и достаточно много времени впереди, чтобы этот вкус превратился в воспоминие. Мэгги Стивотер

***

05/09/125 Дом семьи Шисуи, квартал Учиха, Конохагакуре-но Сато.       Они никогда не подойдут друг другу.       Фигуры их сердец слишком разные.       Слишком… искривленные, чтобы слиться в одну целую форму.       Сэчико знает это.       Настолько ясно и четко, что сводит спазмом желудок. От мнимого ощущения, растянувшегося между ними мостом, пройдя через который можно наконец дотянуться до него.       Только протяни руку.       Вот только… возьмут ли ее в ответ?       Она не может дать твердого ответа на этот вопрос.       Шисуи всегда был слишком предан своим идеалам, в числе которых Коноха неизменно занимала первое место.       Он жертвовал ради нее всем: своим испещренным множеством шрамов телом, чье развитие уже давно перешагнуло физические данные взрослого мужчины; временем, которое мог бы потратить на мирные радости жизни, проведенные вне тренировок или круглосуточных миссий; узами между товарищами, чьими жизнями приходилось жертвовать ради высшего блага.       Учиха поставил на алтарь деревни столько вещей, что, если кто-нибудь оскорбит его верность, он может просто-напросто сойти с ума.       И она даже не сможет обвинить его в этом.       Шисуи никогда не был виноват в том, что родился в клане профессиональных убийц, а его отец оказался наихудшим и одновременно лучшим среди них всех. Он никогда не будет виноват в том, что не нашел в себе сил сказать ей «нет» в ночь, когда ее мольбы достигли пика. Он никогда не будет виноват в том, что никогда… не выберет ее.       «Никогда», — в который раз напоминает себе Сэчико, сминая несчастную ткань простыней в кулак.       Но это не мешает ее эгоизму одержать над ней верх. — Сэчи-чан? Т-ты плачешь? — раздается обеспокоенный голос остановившегося Шисуи.       Она крупно вздрагивает, когда он робко дотрагивается до ее плеча и заставляет повернуться лицом. Блестящие в свете луны пряди затмевают ей взор, опоясывая миловидное лицо шиноби подобно клетке.       Сэчико безжалостно вонзает клыки в нижнюю губу, созерцая небрежную дугу шрамов спускающихся с его гладкой от пота груди вниз к промежности.       Боевые раны, оставшиеся после войны.       Глупые, досадные ошибки на тренировке, большая часть из которых была получена еще в далеком детстве.       Ее рука дотрагивается до бледного уродливого шрама от ожога на его ребре, который, как она помнила, был доставлен ему после не самой удачной попытки покрасоваться изученной техникой «Великого Огненного Шара». — Я сделал тебе больно? — недолго думая, молодой юноша сразу выскальзывает из ее влажного прохода с негромким хлюпаньем и, игнорируя собственное возбуждение, строит виноватое выражение лица. — Прости, сама знаешь, мне все это еще в новинку… Хочешь я принесу твои любимые дайфукумоти? — …Хочу.       Когда он с радостной улыбкой встает с постели и, торопливо натягивая штаны, убегает на кухню, Сэчико съеживается из-за исчезновения чужого тепла и, зарываясь в пушистое одеяло, поднимает опустошенный взгляд на яркий диск луны за удобно расположившимся прямо над кроватью окном.       Она слышала о тёмном грехе всех представителей клана Учиха.       О том, насколько безумными, навязчивыми и властными они становятся, падая в чей-то омут с головой. Для них перестают существовать какие-либо рамки морали или авторитет руководства. Они видят одного единственного человека, чья беспомощность и слабость приобретают катастрофические последствия, вынуждая желать запереть, спрятать за тысячью замками.       Сэчико как никогда сильно хотелось, чтобы это коснулось и Шисуи.       Чтобы он перестал быть белой вороной среди собственного клана.       Чтобы он стал таким же испорченным и эгоистичным человеком, как она сама. — Ну же, попробуй! — беспечно плюхаясь на матрац, добродушно укладывает перед ней квадратную тарелку, доверху заполненной округлыми розовыми рисовыми булочками. — Оба-сан говорила, что в этот раз она добавила клубнику.       Она рассеянно берет в руки один из десертов и, откусывая крохотный кусочек, с дрожащей улыбкой всхлипывает еще громче: — Т-так вкусно…       Во рту впервые за долгое время было так сладко.       «Так сладко, как бывает только с тобой», — не решилась признаться в этом вслух.

***

Примечание.

Стихия Огня: Техника Великого Огненного Шара (яп. 火遁・豪火球の術, Катон: Гоокакью но Дзюцу) — техника шиноби, при использовании которой чакра замешивается и превращается в огонь прямо внутри человека, а затем выдыхается изо рта в виде крупной сферы бушующего пламени или же в форме продолжительного потока огня. Мощность атаки можно менять, контролируя количество накопленной чакры. Выпущенный огненный шар поглощает противника, и на поверхности земли остаётся только кратер. В клане Учиха эту технику должен освоить каждый юноша в качестве обряда перехода в категорию взрослых, из-за чего она стала одной из самых распространённых и любимых техник среди них. Дайфукумоти (яп. 大福餅) или дайфуку (яп. 大福) (букв. «большая удача») — японская сладость, небольшая рисовая булочка с начинкой, чаще всего с анко, сладкой пастой из бобов фасоли адзуки.