reborn from darkness

Утро подкрадывалось медленно. Не светом, а скорее ощущением давления, едва заметного, но невыносимого. Оно лежало тяжелым слоем на висках, сжимало голову тупой болью, пересыхало во рту. Воздух же в комнате был густым, еще пропитанным вчерашним алкоголем и сладкой выпечкой, которая теперь казалась слишком приторной. Все вокруг словно замедлилось, дышать было тяжело, и казалось, что мир за стенами еще спал, а время здесь остановилось. Нил проснулся не от звука, и даже не от светового луча, а от тепла. Оно окутало его, проникло в тело с такой настойчивостью, что невозможно было отрицать его присутствие. Он лежал на боку, а рядом кто-то был слишком близко. Настолько близко, что между ними не оставалось ни сантиметра свободного пространства. Его спина упиралась в широкую грудь Аарона, ровное дыхание проходило через тонкую ткань футболки, касаясь кожи. Рука, тяжелая и расслабленная, покоилась на животе Нила, будто это было самым естественным положением в мире, и будто любое движение могло нарушить хрупкий порядок, установленный этой близостью. Нил не двигался. Он просто лежал и слушал ровное, сбивчивое дыхание, тихое бормотание во сне, легкий стук сердца, который казался громче, чем он есть на самом деле. Аарон что-то тихо пробормотал, уткнулся лбом в его спину, между лопаток, прижимаясь еще сильнее, словно искал опору даже во сне, словно мир снаружи перестал существовать. Это было странно. И…опасно. Нил привык к пустоте рядом, к привычной тишине и одиночеству, к готовности вскочить, убежать или защититься. Здесь же было тепло чужого тела, тяжесть присутствия, которое невозможно игнорировать. Мысль сжала грудь неприятным сжатием, давя и требуя, чтобы он остался на месте, чтобы не исчезал. Он осторожно вдохнул и выдохнул, стараясь не думать о том, почему Аарон держит его так крепко. Пьяная откровенность, слова о доверии, сказанные ночью, все это можно было списать на алкоголь. Так было безопаснее. Так было проще. Скрип двери прозвучал тихо, почти неуловимо. Но Нил услышал. Он напрягся всем телом, едва успев повернуть голову. Эндрю стоял у дверного проема, опершись плечом о косяк. Он не заходил, просто наблюдал, словно сцена перед ним была частью проверки, а он судья, которому нужно лишь зафиксировать факт. Его взгляд скользнул по комнате автоматически, но затем зацепился за кровать. Нил почувствовал это. Не как давление, скорее как холодок по коже, едва заметный, но пронизывающий до костей. Эндрю смотрел на них. На кровать, на руку Аарона, все еще лежащую на нем, на ту границу, которой фактически не существовало. Лицо Эндрю оставалось непроницаемым, ни один мускул не выдал эмоций, но взгляд стал жестче, острее. Он задержался на них на долю секунды дольше, чем нужно, а потом отвел глаза, слишком резко, чтобы это было случайностью. Нил не понимал, почему внутри появилось странное чувство неловкости, словно он сделал что-то не так, хотя на самом деле не делал ничего. Аарон во сне шевельнулся, тихо выругался, прижался еще плотнее. Его пальцы сжались на ткани футболки, словно отпускать было нельзя ни на секунду, словно любое движение Нила могло разрушить это хрупкое равновесие. Нил закрыл глаза. — Вставай, — тихо сказал Эндрю. Без приказа, без раздражения. Просто факт, не требующий обсуждения. Нил осторожно кивнул, хотя Эндрю этого не увидел. Он медленно, почти невесомо попытался освободиться. Аарон тут же нахмурился, пробормотал что-то нечленораздельное и притянул его обратно, словно берег от угрозы, которой не было. На мгновение Нил замер. Эндрю молчал, но его присутствие ощущалось как тонкий, точный нож, который скользит по коже, не причиняя боли, но заставляя быть внимательным. Каждый взгляд, каждая деталь, каждое движение фиксировалось им так точно, что невозможно было не почувствовать их вес. Вторая попытка оказалась успешнее. Нил аккуратно разжал пальцы Аарона, словно боясь разбудить что-то хрупкое, и тихо выскользнул из объятий, садясь на край кровати. Холод мгновенно обрушился на кожу, напоминая о себе с такой непримиримой ясностью, словно тело неохотно отпускало остатки вчерашнего тепла. Аарон перевернулся на бок, нахмурился, но не проснулся, лишь тихо ворочаясь во сне. Его движения были ленивыми, почти инстинктивными, как будто он продолжал искать рядом опору. Эндрю подошел ближе. Он не стал садиться на кровать, лишь аккуратно положил на край кровати темный тканевый кулек. Сделал это с такой точностью, словно вещь сама должна была занять свое место, а не упасть случайно. — Одевайся, — сказал он ровно, без спешки, без угрозы. Словно произнесенное было констатацией факта, не требующего обсуждения. Пауза. — Ты идёшь с нами. Нил поднял взгляд, едва заметно напрягаясь: — Дэн запретила выходить. — Дэн не здесь. Эти слова прозвучали ровно, без лишней интонации, но в них ощущалась непреложная уверенность. Нил заметил, что Эндрю больше не смотрел на кровать. И на Аарона тоже. Его взгляд скользнул дальше, как будто фиксируя порядок и расчетливость вокруг, не вмешиваясь, но отмечая каждый нюанс. Из кухни донесся смех Ники, резкий и звонкий, и раздраженный голос Кевина. Дом медленно оживал, возвращаясь к привычному утреннему хаосу, в котором был свой ритм. Нил еще раз посмотрел на Аарона. Тот спал, вытянув руку на пустую половину кровати. Он взял кулек и осторожно встал. Эндрю уже направлялся к выходу, но на пороге задержался на мгновение дольше, чем следовало. — Быстрее, — сказал он без оборачивания и ушел. Дверь за ним закрылась почти бесшумно, оставив Нила в тишине. Он еще несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь, будто ожидал, что Эндрю вернется, скажет что-то еще, объяснит причину. Нил посмотрел на кулек. Он медленно заглянул внутрь и вновь ощутил странное чувство: одежда была подобрана не просто «нормальная», а идеально по росту, по плечам, по линии тела. — Отлично… — пробормотал он себе под нос, чуть слышно. Переодевался он осторожно, почти украдкой, словно совершал что-то запрещенное, пока Аарон спал. Снял привычную одежду, аккуратно сложил ее на спинку стула, задержался на секунду с рубашкой в руках. Ткань была плотнее, чем он ожидал, холодная от утреннего воздуха. Надев ее, он почувствовал, что одежда сидит слишком идеально, подчеркивая ключицы. Она не скрывала, а показывала, выставляла напоказ, лишая привычного ощущения невидимости. Нил поморщился и отвернулся от зеркала. Он застегнул пуговицы, натянул брюки, поправил рукава. Куртку оставил в кульке, будто просто намерено позлить Эндрю. Потом он взглянул на кровать. Аарон спал, раскинувшись неловко, сбросив одеяло. Лицо было расслабленным, редкое состояние для него. Нил поколебался. Будить его не хотелось. Казалось неправильным вытаскивать Аарона обратно в реальность, особенно когда сам Нил не понимал, куда их всех ведут. Но выбора не было. Эндрю не оставлял возможности уклониться. Нил сел на край кровати и осторожно тронул Аарона за плечо: — Эй, — тихо сказал он. — Аарон. — Тот что-то недовольно пробормотал и отвернулся. — Аарон, — повторил Нил чуть увереннее. — Вставай. Мы выходим. — Куда… — голос был хриплым, злым еще до пробуждения. — Если это тренировка, я… Аарон открыл глаза и замолчал. Его взгляд сперва был растерянным, будто он не сразу понимал, что не так. Потом глаза скользнули вниз, по рубашке, брюкам, аккуратному силуэту Нила. Он прищурился, оценочно. — Ты чего так вырядился? — Хотел бы я ответить, — честно ответил Нил. — Но мне не сказали. Аарон медленно сел, потер лицо ладонями и фыркнул: — Значит, это Эндрю. — Да. — Тогда не задавай вопросов, — буркнул он, поднимаясь с кровати. — Если он решил, что мы куда-то идем, мы идем. Чем раньше, тем меньше он будет беситься. Он подошел к шкафу, уже более осознанно выбирая одежду, и добавил, не оборачиваясь: — И если он дал тебе шмотки…значит, все таки он решил не менять нашу традицию. Нил сглотнул. Это не успокоило. Ни капли. Когда Аарон был готов, они вышли из комнаты вместе. Нил машинально оглянулся назад, на кровать, на кулек, на ранее утро, которое уже не принадлежало ему. Он все еще не знал, куда идет.

***

Кухня встретила их слишком обычным шумом, как будто ночь с испытаниями, страхами и смертями была чем-то, что осталось за кадром, недостойным этого утра. Лампа под потолком тихо гудела, холодильник щелкнул, реагируя на открывание двери, и все это казалось Нилу неправильным. Мир не имел права быть таким нормальным. Ники уже был слишком активным, для раннего пробуждение, одетый в очень яркой красной футболке, с растрепанными волосами и привычной энергией человека, который будто боится тишины. Он возился с кружками, сыпал сахар, проливал кофе, что-то напевал себе под нос и параллельно рассказывал историю, у которой, судя по всему, не было ни начала, ни конца. Кевин сидел на столешнице, ссутулившись, будто хотел занять как можно меньше места, но все равно умудрялся выглядеть напряженным и колючим. Он держал кружку обеими руками, как якорь, и мрачно смотрел в никуда. Эндрю стоял у окна. Он не делал ничего, что привлекало бы внимание, и именно поэтому внимание тянулось к нему само. Его поза была расслабленной лишь на первый взгляд. Спина прямая, плечи чуть напряжены, руки в карманах, будто он готов был в любой момент среагировать. За стеклом было пусто, но Эндрю смотрел так, словно видел там больше, чем остальные. Когда Нил вошёл следом за Аароном, сразу почувствовал это. Взгляд. Эндрю обернулся не резко, не демонстративно, просто повернул голову. Его глаза на долю секунды задержались на Ниле. Этого хватило, чтобы Нил внутренне напрягся, словно его коснулись без разрешения. Затем взгляд сместился на Аарона, и вот тут он не ушел. Эндрю смотрел долго. Без эмоций. Без злости. Без явного вопроса. Просто смотрел. Аарон заметил это не сразу. Он открыл холодильник, порылся внутри, хлопнул дверцей и только потом, поймав ощущение чужого внимания, нахмурился и повернулся. — Чё? — буркнул он. — У меня что, что-то на лице? Эндрю не ответил. Он не отвел взгляд сразу, как это сделал бы любой нормальный человек, которому не о чем говорить. Он словно проверял что-то. Сверял. Убеждался. Потом медленно отвернулся обратно к окну, будто разговор завершился, даже не начавшись. Нил это видел. И почему-то от этого стало тревожно. — Ладно, — протянул Ники, хлопнув ладонями так, будто закрывал невидимую тему. — Пока у нас тут семейная драма без субтитров, предлагаю зафиксировать официальный факт: мы вышли прогуляться. Кевин даже не посмотрел на него: — Нам запретили выходить, — сказал он сухо, с той интонацией, которой читают правила перед матчем. — Это было прямым приказом. Ники уже тянулся к бумажке. — А я прямым почерком пишу записки. Смотри: «Дэн, мы живы, почти трезвы и вышли подышать». Чистая правда. Ни одного лишнего слова. — Ты идиот, — пробормотал Кевин, делая глоток. — Знаю, — с готовностью отозвался Ники. — Но ты меня все равно любишь. Он прижал записку кружкой, удовлетворенно кивнул и потянулся, будто все было решено. Нил стоял в стороне и чувствовал себя странно лишним, как предмет, который забыли убрать со стола, но который пока никому не мешает. Он все еще не понимал, куда его ведут. Это ощущение двигаться, не зная направления, было слишком знакомым.

***

На парковке воздух был прохладным, резким, почти колющим. Машина Эндрю выглядела так же, как и он сам: темная, неприметная, будто созданная не выделяться, но вызывать уважение. Аарон открыл заднюю дверь первым и сел у окна, привычно, без раздумий, словно это место было закреплено за ним по умолчанию. Кевин тут же занял переднее сиденье рядом с водительским, усевшись с видом человека, который не сомневается в своих правах. Ники, насвистывая, обошел машину и потянулся к рулю. — Отойди, — сказал Эндрю. Тихо. Спокойно. Без угрозы в голосе. Ники замер. Медленно повернул голову, прищурился и усмехнулся, словно проверяя, шутка это или нет. — Это ты сейчас серьёзно или просто хочешь, чтобы я почувствовал себя ненужным? Эндрю посмотрел на него. Ники выдохнул: — Ладно, ладно. Твоя машина, твои правила. — Он отступил и, уже обходя машину, кивнул Нилу. — Залезай давай. Будешь между мной и Аароном. Семейный уют, и все дела. — Нет, — сказал Эндрю. Одно слово. Оно упало в пространство и осталось там висеть. Он перевёл взгляд на Кевина. — Поменяйтесь. Нил почувствовал, как внутри всё сжалось. — Что? — Кевин повернулся резко. — Это моё место. — Ты слышал. — Я всегда сижу спереди, — голос Кевина стал резче. — Мне неудобно сзади. Колени… Эндрю молчал. Он не спорил. Не повышал голос. Он просто ждал. Тишина стала тяжелой. Даже Ники перестал шутить. Аарон нахмурился, переводя взгляд с брата на Кевина. Нил стоял рядом с открытой дверью и вдруг понял с болезненной ясностью: это всё из-за него. Кевин выругался, резко открыл дверь и вылез из машины: — Прекрасно, — бросил он. — Просто прекрасно. Он хлопнул задней дверью перед носом Ники, с такой силой, что металл отозвался глухим звуком. Нил сел на переднее сиденье. Когда дверь закрылась, пространство стало тесным. Слишком близким. Он чувствовал Эндрю рядом, не взглядом, не движением, а самим фактом присутствия. Как холод, который не обжигает, но не дает расслабиться. Машина тронулась. Сзади Ники снова начал болтать, Кевин что-то бормотал себе под нос, Аарон смотрел в окно. А Нил сидел, сцепив пальцы на коленях, и думал только об одном: он сделал что-то не так. Ники повернулся, улыбка у него была почти непостижимо солнечной для такой раннего утра, хотя глаза слегка блестели от недосыпа. Он начал говорить быстро, с привычным потоком слов, будто боялся, что кто-то успеет заснуть раньше него: — Ладно, давайте честно, мы почему-то едем в тишине, поэтому давайте узнаем нашего Нила получше, а то в академии его никак нельзя было даже поймать на короткий разговор. Вот Нил, что думаешь насчет… Нил слегка сжался. Слова Ники текли, но он пытался отгородиться внутри. Внутри все еще стояла та стена: не вмешиваться, не отвечать лишнего, слушать. Он видел, как Аарон увлеченно тыкает пальцем в экран телефона. Вдруг неожиданно сзади Нила, Кевин задел ногой спинку его сиденья, легкий удар, но достаточно, чтобы Нил вздрогнул. — Аарон, — пробормотал Ники, не отводя глаз, — а у тебя там…что, мемы опять? — Ммм, — бубнил Аарон, не поднимая головы, — тут ничего такого… Ники только фыркнул и продолжил: — Ладно, Эндрю…а что насчет тебя? У тебя вообще есть хоть один интерес к нашему маленькому разговору? На это Эндрю ничего не ответил. Он плавно повернулся, потянулся к панели управления машиной и включил музыку. Она рванула в салон почти на всю громкость, басы, резкие синтезаторные ноты ударили прямо в грудь Нила. Он вздрогнул, обхватив руками колени. Звуки вибрировали в машине, смешиваясь с мягким рокотом двигателя и шипением шин на асфальте. — Эй! — вскрикнул Ники, пытаясь перекричать музыку, — это слишком громко! — Просто слушай, — сказал Эндрю спокойно, взгляд твердый, холодный, почти как лед на стекле. Кевин сзади, видимо, решил поиграть с атмосферой, снова стукнул ногой в спинку переднего сиденья. Нил сжал зубы, но не сказал ни слова. Всё внутри него говорило: терпи, слушай, не вмешивайся. Аарон тихо хмыкнул, даже не отрывая глаз от телефона. Ники бурчал и пытался перекрикивать музыку. Машина проехала пару кварталов, затем повернула на узкую улицу, и свет неоновой вывески «У Красотки» отразился в лобовом стекле, окрашивая салон в мягкий розовато-оранжевый оттенок. — Выходим, — сказал Эндрю, снижая громкость музыки почти до нормального уровня. Аарон первым выскочил, Кевин выдохнул, и снова что-то пробормотал. Нил молчал, наблюдая, как свет вывески ложится на лица друзей, как они двигаются, смеются, спорят о пустяках. И снова внутри него закралось странное чувство, смесь спокойствия и чуждого напряжения.

***

Закусочная “У Красотки” встретила их пустыми столами и мягким светом ламп, отражающихся на чистых поверхностях. За окнами еще мерцали фонари улицы, а прохожих почти не было, только редкие машины скользили по мокрому асфальту. Нил впервые за долгое время взглянул на часы на телефоне. Четыре утра. Практически никого. Ники не терял ни секунды, повернулся к официантке, улыбка почти до ушей, и торжественно сказал: — Нам ваше особое мороженое, пожалуйста! И что-то перекусить. — Затем он обернулся к Нилу, сияя. — А, Нил, ты же еще не в курсе нашей пятничной традиции! Нил почувствовал, как брови сами собой приподнялись. Он не выдержал и спросил: — Так что мы вообще тут делаем? Ники захохотал, хлопнув себя по колену: — Каждую пятницу мы ездим в клуб, грубо говоря, чтобы расслабиться. Сегодня вечером мы бы не успели ускользнуть, но традиция есть традиция. Поэтому Эндрю выбрал раннее утро, пока все спят. Какая разница, когда напиваться, да? Нил промолчал, снова погруженный в свои мысли. За окнами медленно двигались тени редких прохожих, а тихая музыка из колонок создавали ощущение странного уединения. В голове вдруг вмешалась Роуз:

«Чувствую что вы сюда зря приехали.»

Он сжал руки на коленях и снова промолчал. Официантка аккуратно поставила перед ними мороженое и по горячему, слегка золотистому хот-догу каждому. На столе оказались и салфетки, но Эндрю сразу схватил от туда какие-то белые пакетики, спрятал их в ладони. Нил недоверчиво взглянул на него, но Эндрю не реагировал. Аарон, видя это, спокойно пояснил: — Это крекерная пыль, ничего плохого, просто расслабляет. Нил слегка кивнул, хоть и не совсем понял, но решил не влезать. Он наблюдал, как Ники уже пихает ложку в мороженое, хохочет и пытается зацепить Аарона смешными комментариями, а Аарон тихо улыбается, не поддаваясь, но явно получая удовольствие. Эндрю сидел, почти неподвижный, слегка сдвинув брови, но время от времени тихо наблюдал за братом. Нил снова почувствовал странное напряжение, как будто каждый взгляд Эндрю на Аароне или на нем сам по себе мог оценивать, взвешивать, анализировать. Он снова сжал руки, мысленно отстраняясь, хотя не мог полностью игнорировать атмосферу. Всё вокруг, свет, запах свежего хлеба, мороженое, едва слышный шелест за окнами, было реальным. Но внутри Нила снова закралось ощущение тревоги. Нил промолчал, опустив взгляд на хот-дог и мороженое. Он понимал, что сегодня он просто наблюдатель и слушатель, пытаясь не дать своим мыслям вырваться наружу. Через некоторое время Ники аккуратно оставил на столе деньги и щедрые чаевые, оглянулся на команду и с широкой улыбкой махнул официантке. — А теперь пусть начнется самая интересная часть! Нил молча встал, следя за движением Аарона, который лениво поправлял рубашку и тяжело дышал после мороженого. Эндрю первым вышел наружу, а Нил с легкой нерешительностью последовал за ним. Кевин, привычно упрямый, сразу попытался снова занять переднее место, но строгий взгляд Эндрю и короткое: — Нет. — не оставил ему шансов. Кевин буркнул что-то под нос, но подчинился. Машина тронулась. Дорога была тихой, город еще спал, улицы почти пустые. В салоне стояла напряженная тишина, прерываемая только тихим бормотанием Кевина и легким шуршанием Аарона, который снова достал телефон. Нил смотрел в окно, думая о том, что всё это утро кажется странно нереальным, слишком тихо, слишком спокойно, чтобы не насторожить. Когда они подъехали к клубу, Нил с удивлением заметил, что внутри уже достаточно много людей для столь раннего утра. Музыка билась в стенах клуба, но звук еще не был слишком громким. Толпа постепенно сгущалась у входа, и от этого Нил невольно жмурился: слишком яркие огни, толкающиеся люди, запахи, всё это казалось ему слишком острым для утреннего времени. Он пытался держаться ближе к Аарону, когда кто-то неожиданно потянул его за рубашку вперед. Это был Эндрю. Когда они подошли к бару, тот кивнул бармену у стойки, Нил проследил за незнакомцем и наткнулся на пейдж: Роланд. Высокий, с приветливой улыбкой, белые волосы слегка колыхались при каждом движении. Татуировки по шее и пирсинги на лице делали его заметным даже в полумраке. Когда взгляд бармена встретился с Эндрю, на лице сразу появилась легкая искорка, улыбка, которая явно означала: «Ну вот, пришёл». Толпа же вокруг клубной стойки начинала казаться давящей, они словно за миг оказались зажаты со всех сторон. — Эй, Эндрю, давненько не виделись, — сказал он ровным голосом. — А это кто у тебя с собой? Эндрю молча указал на Нила, не улыбаясь, но с явным намеком, будто говоря бармену: «Он со мной». — Нил, — произнес парень свое имя. — А, Нил, да? Рад познакомиться, — бармен слегка наклонился через стойку, протягивая руку. — Чего желаешь? Нил замер, глядя на него. Сердце колотилось быстрее, ладони слегка вспотели. Он не хотел привлекать лишнее внимание и тихо сказал: — Воду. Бармен кивнул, улыбка не сходила с лица, но взгляд был внимательный, будто проверял, все ли в порядке с новичком. Затем он повернулся к Эндрю: — И тебе то же самое, что всегда? Эндрю кивнул, тихо произнес: — Да. Бармен улыбнулся шире и, аккуратно расставляя стаканы, начал готовить заказ. Каждое его движение было уверенным. Нил сразу заметил то с какой легкостью Роланд общается с Эндрю, как будто они давно знают друг друга. Нил же просто стоя рядом, наблюдал за всем, отмечая детали, как бармен шутливо скосил глаза на Эндрю, как руки уверенно двигаются по стойке. Нил почувствовал странное спокойствие, смешанное с легким волнением. Его внимание периодически возвращалось к Эндрю, к тому, как он молча следит за всем вокруг, с его привычной сдержанности. Эндрю повернулся к Нилу, будто почувствовал что тот смотрит на него, глаза чуть прищурены. Эндрю наклонился вперед, словно проверяя реакцию. Нил, почти автоматически, повторил движение: повернулся, встретил взгляд Эндрю, чуть нахмурился, но в голове все еще гулкое эхо от толпы клуба. Вдруг сзади его кто-то толкнул, Нил резко отступил, чуть потеряв равновесие, и оказался слишком близко к Эндрю. Тот не двинулся, но ровно вытянул ладонь перед собой, будто невидимая преграда держала Нила. Пальцы коснулись его груди, мягко, но твердо, достаточно, чтобы Нил не навалился на него и не потерял контроль. Эндрю смотрел прямо, спокойно, без лишних слов, его жест был одновременно предосторожностью и контролем ситуации. — Сыграем в правду? — сказал он ровным, тихим голосом. Нил нахмурился, пытаясь понять, что именно он должен делать. Он невольно перевел взгляд на толпу; замечая как в зале тихо разговаривают Аарон, Ники и Кевин за столиком, но их силуэты воспринимались лишь как фон, едва различимый гул. За спиной шумели посетители, но здесь, у стойки, все казалось сосредоточено только на нем и Эндрю.: — По очереди задаём вопросы. Отвечаем только правдой. Нил кивнул, хотя внутренне не понимал всей серьезности момента. Он все еще пытался разобрать, где игра, а где реальность. В глазах Эндрю сквозила сосредоточенность, как у хищника, который оценивает добычу. Первый вопрос прозвучал остро, как удар ножом: — У тебя с моим братом что-то есть? — спросил он, голос тихий, но в нем звучала жесткая уверенность, лишенная сомнений. Нил моргнул, замер, ощущая, как глаза окружающих чуть повернулись в их сторону, любопытство витало в воздухе. Он откровенно не понял вопроса, взгляд метнулся между Эндрю и барной стойкой, где шумно готовились напитки, казалось, что каждый звук слишком громко отражается в ушах. — Что…что ты имеешь в виду? — переспросил он, вслух, но тихо, на грани, словно боялся поднять тон. Сердце стучало быстрее, словно в груди затесалась лошадь, а ноги сами себя пытались увести в сторону, хотя удерживались Эндрю. Эндрю зарычал раздраженно, наклоняясь чуть ближе, голос стал ниже и жестче: — Вы трахаетесь? Эти слова срезали воздух, будто молоток ударил прямо по грудной клетке Нила. Пол будто ушел из-под ног. Его лицо побледнело, глаза расширились. Он ощутил прилив паники, не способный сразу превратить ее в слова. Толпа вокруг продолжала двигаться, чьи-то руки задевали плечи, слышались смех и звон стаканов, но для Нила все это растворилось в тумане, сосредоточенном на одной точке, на жесткой грани между ним и Эндрю. Сердце колотилось, а ум пытался собрать куски происходящего в понятную картину, но они упорно не складывались. — Я… я… — начал он, запинаясь, — я не… я вообще… что? — слова вышли бессвязные, как будто язык отказывался работать. Он почувствовал, как взгляд Эндрю стал пронизывающим, оценивающим каждую дрожь его пальцев и напряжение плеч. Как каждый шорох вокруг усиливает неловкость. Словно сам воздух на мгновение сгущался, делая паузу между ними ощутимой и почти физической. Его разум пытался выстроить хоть какую-то стратегию ответа, но все пути казались закрытыми. Эндрю слегка опустил руку от груди Нила, но взгляд остался острым и неподвижным, словно отметив каждую реакцию Нила. — Так что? — проговорил он тихо, но каждое слово резало пространство между ними. Нил сжал кулаки, ощущая прилив растерянности и легкую тревогу, пытаясь найти, что ответить, чтобы это не выглядело глупо: — Нет…я бы никогда не… Эндрю нахмурился, но его взгляд смягчился, как будто он осознал честность момента. Он сделал шаг назад, но все еще держал Нила в поле зрения. Их напряжённое молчание и немое соревнование взглядов прервал звон стаканов. Бармен мягко, но твёрдо притянул поднос вперёд, и в следующую секунду Эндрю схватил поднос и развернулся в сторону команды. Нил на мгновение застыл. Несколько секунд он стоял, словно парализованный, глаза ещё не в состоянии обработать шум, запахи и плотность толпы вокруг. Музыка гудела низким басом, клубные огни отражались от зеркальных поверхностей, создавая иллюзию движущихся огненных линий, а люди все так же смеялись, разговаривали, смешиваясь в сплошной, почти живой фон. Постепенно, делая медленные шаги, Нил начал протискиваться через толпу за Эндрю. Каждый взгляд, брошенный на него случайными посетителями, казался слишком острым. Всё это слилось в чувство, которое Нил ещё не мог полностью осознать, он был в эпицентре движения и одновременно полностью один. Когда они добрались до своей зоны, к мягкому дивану в углу клуба, пространство перед ними раскрылось во всей широте: столик, на которым стояли блестящие бокалами и переливающийся бутылки, неоновые лампы, бросающие мягкие тени на стены, небольшие столики поодаль, за которыми сидели компании людей. В каждом углу клуб наполняла музыка и шум бокалов, создавая живой, дышащий фон. Люди двигались, кто-то слегка толкался, кто-то кричал друг другу через музыку, кто-то просто наблюдал, держа напиток в руке. Оказавшись у дивана, Эндрю сел первым, развернулся так, чтобы видеть вход и часть танцпола, словно охраняя пространство. Кевин сидел рядом, расслабленно вытянув ноги, и сразу же начал бурчать себе под нос, плотность толпы. Нил опустился на край дивана, после Эндрю, оставляя между собой и ним пространство, словно барьер, невидимый, но ощутимый. Он держал руки на коленях, взгляд скользил по всему, но никак не касался его напитка, он не собирался трогать свою бутылку воды. Мысли продолжали крутиться вокруг того, что он видел и пережил за последние дни. Нил ощущал лёгкое дуновение воздуха, когда кто-то проходил мимо, слышал слабые фразы за спинами, но всё это воспринималось как фон, как дополнительная текстура, а не реальность. Так он сидел несколько минут, погружённый в свои размышления, пока остальные пили, а клуб вокруг дышал жизнью, переливаясь цветами, звуками, создавая ощущение осязаемой реальности, в которую он ещё не полностью влился. Нил уже начал думать, что напряжение сойдёт на нет само собой. Казалось, если просто достаточно долго сидеть неподвижно, волна пройдёт мимо. Он ошибся. Аарон возник рядом внезапно, слишком близко для такого шума и тесноты, словно пространство вокруг стола перестало для него существовать. Он наклонился, чтобы перекричать музыку, и его плечо задело руку Нила, не грубо, не специально, просто без всякого расчёта. В этом было что-то характерное для Аарона: отсутствие тормозов, привычка не думать о дистанции. — Убери эту свою дурацкую кислую мину хотя бы на минуту, — буркнул он почти весело, но с тем раздражением, которое у него всегда было под рукой. — Мы в клубе, а ты выглядишь так, будто тебя на похороны притащили. Нил моргнул. Музыка давила на уши, слова доходили не сразу. Он поймал себя на том, что пытается понять, ждут ли от него ответа. Вопросом это не звучало. Замечанием тоже. Скорее попыткой встряхнуть, выдернуть его изнутри наружу, туда, где он не чувствовал себя уверенно. Аарон наклонился ещё ближе, и именно в этот момент между ними встал Эндрю. Не резко. Мгновенно. Ладонь Эндрю легла Аарону на плечо и без лишних движений оттянула его назад. Это не было ни толчком, ни угрозой. Короткое, точное «достаточно», вложенное в один жест. Эндрю встал так, что Нил оказался полностью за его спиной, закрытый от прямого взгляда, словно пространство вдруг перестроилось вокруг него. — Отойди, — сказал Эндрю спокойно, почти буднично. Аарон нахмурился, моргнул, явно не сразу осознавая, что произошло. Алкоголь делал реакции медленнее, а ситуацию абсурднее. — Ты чего? — он дёрнулся, но уже без прежней уверенности. — Я просто… — Отойди, — повторил Эндрю. Музыка продолжала грохотать, свет мигал, люди вокруг смеялись, но у их стола что-то изменилось. Кевин поднял голову, нахмурившись. Ники замер с полуулыбкой, явно не понимая, стоит ли ему вмешиваться или лучше сделать вид, что всё в порядке. А Нил остался сидеть, чувствуя, как напряжение расползается под кожей медленно, неприятно, как холод. Он не боялся Аарона. И он правда не понимал, почему это вообще стало проблемой. Аарон фыркнул и отступил на шаг, качнувшись. — Господи, — пробормотал он. — Как будто я его сожрать собирался. Эндрю ничего не ответил. Он просто остался стоять, закрывая собой пространство. Не демонстративно. Не показательно. Просто так, словно иначе быть не могло. И именно в этот момент, где-то за спиной Нила, у соседнего столика прорвался чужой голос. Пьяный, слишком громкий, явно не рассчитанный на посторонние уши. — …я тебе говорю, это уже не совпадение. Сначала тот парень из «Дельфинов», потом ещё один… Другой голос тут же перебил, нервно, почти зло: — Тише ты. Тут люди. Нил не обернулся. Он не стал искать источник звука взглядом. Он просто слушал. Голос Роуз возник тихо, почти как помеха на фоне музыки:

«Фиксация нарастающей панической атаки.»

Нил опустил взгляд на стол. Стекло, капли конденсата, отражение мигающего света, всё это вдруг стало слишком отчётливым. Он не знал, что с этим делать. Он знал только, что Эндрю всё ещё стоит слишком близко. И что это, по какой-то причине, ощущается угрозой. Нил поднялся резко, слишком быстро для узкого пространства между столами. Диван скрипнул, он задел чей-то локоть, кто-то выругался ему вслед, но Нил уже не слушал. За спиной он уловил только обрывок движения, Эндрю перехватил Аарона за предплечье и отвёл в сторону, подальше от стола, от Кевина и Ники. Это было сделано так же молча, как и всё у Эндрю: без объяснений, но с очевидным намерением. Нил не стал оборачиваться. Раздражение, острое, колющее толкнуло его вперёд. Он пробирался через толпу, чувствуя, как клуб становится теснее с каждым шагом. Музыка посередине танцпола была другой, не просто громкой, а физически ощутимой, как давление на грудную клетку. Бас бил под рёбра, свет резал глаза, люди двигались слишком близко, слишком хаотично. Чьи-то плечи скользили по его рукавам, чьи-то пальцы случайно цепляли ткань рубашки, и каждый такой контакт отзывался внутри раздражающим импульсом. Воздуха не хватало. Или, может он просто не успевал вдохнуть достаточно глубоко. Он нашёл дверь в туалет по мигающему знаку, толкнул ее плечом и почти ввалился внутрь. Здесь было не тише, но иначе: гул приглушённый, отражённый от кафеля и зеркал. Запахи смешивались: дезинфекция, алкоголь, сладковатый дым. Кто-то ругался у писсуара, но Нил прошёл мимо, не разбирая лиц. Он упёрся ладонями в край умывальника, наклонился вперед и наконец вдохнул, резко, судорожно, как после долгого бега. Плечи дрогнули. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы дыхание перестало сбиваться. Он поднял голову и встретился взглядом с отражением. Слишком яркие голубые глаза смотрели на него из зеркала. Не просто светлые, режущие, почти неестественные в этом грязном свете ламп. На мгновение ему показалось, что взгляд не принадлежит ему. Слишком внимательный. Слишком холодный. Как будто кто-то другой смотрел изнутри, примеряясь к его лицу. Нил нахмурился и опустил глаза. Его руки лежали на белом фарфоре умывальника, и кожа на них темнела. Медленно, но заметно, словно тень поднималась изнутри, просачивалась сквозь вены. Можно даже это было описать как чернило, которое случайно проронили на белый лист бумаги. — Чёрт… Он резко встряхнул руки, будто хотел стряхнуть с них грязь или воду. Движение вышло нервным, резким. Тьма дрогнула, откатилась, словно недовольная тем, что ее заметили. Цвет кожи начал возвращаться, неохотно, слоями, как если бы кто-то стирал следы поспешно и не до конца. Нил снова оперся о умывальник, сильнее, сжал края пальцами. Сердце всё ещё билось слишком быстро.

«Контроль ослаблен, — отозвалась Роуз, тихо, без упрёка. — Эмоциональная перегрузка фиксируется».

— Заткнись, — прошептал он почти беззвучно. Он закрыл глаза на секунду, позволив шуму клуба пройти сквозь себя, не цепляясь. Музыка. Голоса. Вода, капающая из плохо закрытого крана. Все это было реальным, осязаемым. Это помогало удержаться здесь и сейчас, а не там, где тьма откликалась слишком охотно. Нил выпрямился, провел рукой по лицу, оставив на коже холодные следы воды. Ему нужно было вернуться. Или хотя бы сделать вид, что он может. И потом поднял взгляд на зеркало. Нил уже хотел развернутся, но вдруг среди привычного ему отражения, мелькнул чужой хищный, почти звериный взгляд, будто кто-то наблюдал за ним все это время. Сердце сжалось, хотя тело оставалось неподвижным. И внезапно кто-то появился за его спиной. Шаги были тихими, почти бесшумными, но его присутствие ощущалось мгновенно. Нил вздрогнул, и взгляд в зеркале метнулся на тень, которая скользнула к нему. Парень был незнакомый, высокий, в тёмной одежде, с лицом, частично скрытым капюшоном. Глаза светились странным холодом. — Я нашел для нас подопытную крысу, — произнес он тихо, с той ровной, без эмоциональной интонацией, которая давала понять: это не просьба. Нил сделал шаг назад, но земля словно слиплась под ногами. Он попытался отойти сильнее, но внезапно почувствовал, как что-то невидимое, тяжёлое, охватывает его тело, притягивает к незнакомцу. Руки будто прилипли к воздуху, и сопротивление казалось почти бессмысленным. — Стой… — попытался он выдохнуть, но голос застрял в горле. Парень не двигался, просто позволял силе вести Нила к себе. Тело Нила дрожало от напряжения, каждый шаг отдавался внутренней вибрацией. Сердце колотилось, мысли метались. Нил увидел себя в зеркале еще раз, теперь не только чужой взгляд, но и свои руки, которые снова начали чернеть, уже доходя до локтей, словно сама тьма реагировала на присутствие незнакомца. Он резко встряхнул руками, но ощущение, что кто-то контролирует его тело, не уходило. — Не надо… — шептал он сам себе, но сила была сильнее. Он понимал одно: сопротивляться бесполезно. Это было болезненно, пугающе, и одновременно странно завораживающе. Незнакомец едва заметно улыбнулся, когда Нил окончательно оказался рядом. В его руках была маленькая колба с ярко-зеленой жидкостью, свет которой, казалось, пронзал все вокруг, оставляя холодные блики на плитке. — Выпей, — сказал он спокойно, как будто это был самый обычный приказ. Нил отшатнулся, но сила, которой его все еще держали, не позволяла пошевелиться. Руки будто вцепились в воздух, тело подчинялось невидимой тяжести. Каждое движение давалось с трудом, сердце сжималось в груди, а в ушах стоял гул. — Не… хочу… — выдавил он, но звук его голоса терялся в напряжении момента. Парень не ждал ответов. С легким движением руки он направил колбу к губам Нила, и жидкость, холодная и неприятная, мгновенно коснулась языка. Внутри все вспыхнуло. Первое головокружение, резкое, будто земля уходила из-под ног. Потом глаза начали темнеть, тьма застилала зрение, и мышцы будто сдавливались изнутри. Нил пытался выплюнуть, но организм отказывался. Горло будто парализовало, жидкость проникала глубже, и с каждой секундой внутри него вспыхивала сила, которую он не понимал. Его руки становились все чернее, как будто сама тьма выходила наружу, и он едва мог сдерживать порывы ударить или отбросить кого-то рядом. — Ты не посмеешь… — прошептал он сквозь кашель, но голос оказался слабым, почти утонул в хаосе ощущений. Незнакомец оставался спокойным, почти холодным, наблюдая за реакцией Нила. Затем, словно удовлетворенный, сделал шаг назад и достал телефон. Голос его прозвучал ровно: — Алло, Ксавье. Я опробовал твое зелье на левом парне…вроде как не сдох. Поздравляю. Нил резко кашлянул, голова закружилась еще сильнее, и на мгновение казалось, что сознание отказывается удерживать его тело. Он оперся на стену, хватаясь за плитку, пытаясь хоть как-то стабилизироваться. Каждая клетка его организма кричала: тепло и холод менялись, сердце бешено колотилось, мышцы дрожали, зрение то ярчало, то темнело, сознание скользило между ясностью и туманом. Но внутри, там, где таилась его сила, появилось странное ощущение, будто тьма закалялась, как металл в огне. Нил почувствовал, как внутри все сжалось, мир начал уходить в темноту. Он потерял ощущение пола под ногами, тело дрожало, а руки будто сами двигались, чернея все больше. А затем резкая тишина. Парень сделал шаг назад и исчез так же внезапно, как появился. Нил остался один в пустой комнате, воздух тяжелый, а собственное дыхание казалось оглушительно громким. Он оперся на стену, пытаясь собраться, руки все ещё дрожали, кожа казалась чужой. Сердце колотилось, как будто он только что пережил нечто невозможное. Нил медленно выпрямился, проведя рукой по лицу. Все кружилось, но было нужно идти дальше. Команда ждала его, и хоть разум кипел от странного, чуждого ощущения в себе, нужно было вернуть видимость спокойствия. Он сделал несколько шагов к выходу из туалета, стараясь подавить внутренний хаос. Нил направился обратно к своей команде, держа дыхание ровно, стараясь не привлекать лишнего внимания, и с каждым шагом ощущал, как появляется странный прилив тьмы внутри него. Шум клуба, голоса, смех, все растворялось, превращалось в приглушенный гул, будто он находился под водой. Каждое движение давалось с усилием, иногда мир темнел прямо перед глазами, и зрачки сами по себе расширялись, реагируя на свет. Голова кружилась, но он держался, шаг за шагом пытаясь добраться до знакомых силуэтов. Когда он добрался до дивана, Нил оперся плечом и сел на свое место. Глаза самопроизвольно опустились к полу. Казалось что весь мир сузился до этих точек: пол, его руки, его дрожащие пальцы. В ушах стоял тот же густой, напоминая что он под водой, и любой резкий шум пробивался к нему с трудом. Ники кричал, смеялся, махал руками, все было ярко и шумно. Кевин уже откровенно был пьян, громко бубня что-то под нос и шлепая по столу кулаками. Аарон сидел чуть ближе, но Нил почти не реагировал, все еще погруженный в собственное ощущение тяжести и чуждого контроля над собой. И вдруг почувствовал движение рядом. Эндрю протянул его бутылку с водой. Нил моргнул, смотря на нее, но тело не слушалось. Голова слегка кивнула, но руки остались неподвижны. — Нил, — прозвучало рядом, холодно и четко, — возьми воду. Нил наконец подал знак, что слышит. Медленно, неуверенно протянул руку. Как только пальцы коснулись бутылки, он почувствовал дрожь, тонкую, почти невидимую, которая пробежала вверх по руке, по всему телу. Эндрю видимо это заметил. Он резко взял его за подбородок, подтянул к себе так, чтобы взгляд встретился с его глазами. И тут…Эндрю замер, напряжение в теле мгновенно увеличилось. Глаза Нила. Широкие, расширенные зрачки, будто слишком много света проникло внутрь, но на самом деле это была реакция чего-то внутри. Он выглядел не так, как обычно. — Ты принимал? — прозвучало тихо, почти шёпотом, но резкость голоса прорезала гул вокруг, заставив Нила вздрогнуть. Он не знал, что сказать. Тело дрожало, и только взгляд Эндрю вызывал странное чувство, будто кто-то наблюдает изнутри, проверяет каждую реакцию. Эндрю тихо позвал его снова, голос был ровный, настойчивый, словно пытался протянуть руку сквозь густую воду, в которой Нил сейчас тонул. Но все вокруг казалось вязким, замедленным. — Нил, — голос Эндрю прорезал гул, и внезапно рука еще сильнее взялась за его подбородок. Резко, но без боли. Тонкое давление, и мир вокруг сдвинулся. Нил вздрогнул, глаза открылись, и вдруг он снова оказался рядом. Эндрю держал его взгляд, как якорь, и этот контакт был единственным, что возвращало его к реальности. Он услышал крики Ники, пронзительные, веселые, но остро режущие слух. — Всем подниматься! — рычал Эндрю, голос почти угрожающе низкий, но точный. — На сегодня закончим! Слышно было, как люди медленно поднимались, диваны скрипели, ботинки отбивали ритм по полу, смех и бубнение Кевина терялись среди общего шума. Нил же оставался на диване, тело тяжелое, будто наполненное свинцом. В голове проскользнул тихий голос Роуз, почти как механический шепот:

«Под кайфом на 78%, Абрам. Процент растёт с каждой минутой».

Он уже не понимал, что именно это значит. Чувствовал только, как контроль ускользает с каждой секундой, как мир скользит, расплывается, становится опасно мягким. Каждый звук, каждый световой блик, даже дыхание рядом, все удваивалось, трещало и вибрировало, создавая внутренний хаос. Он не сразу понял, как кто-то схватил его сзади. Плечи поддались, и его тело поднялось в воздух, будто его подхватила невидимая рука. Он попытался сопротивляться, но силы почти не осталось, пальцы продолжали цепляться за воздух, за ткань одежды, за что-то, чего не существовало. Мир снова сдвинулся, когда он оказался в машине. Металлический запах салона, холодные края сидений, мягкая вибрация двигателя, все это попадало прямо в сознание, но слишком поздно. Нил понял, что больше не может держать глаза открытыми. Слои контроля распались, и мир погрузился в темноту. Он отключился полностью. Лишь слабое ощущение того, что рядом кто-то есть, что руки удерживают его и не дают упасть, оставалось. Музыка, смех, свет, толпа, все слилось в неразличимый гул, растворилось, оставив только тяжесть собственного тела и пустоту сознания.