Нежное сердце

— Эй, ты спишь? — Нет. А ты чего не спишь? — Жарко. Пошли на улицу? — Не. Там же холодно. — Ну, не мороз же. Я дам тебе свою толстовку. Пошли. Сигарету стрельнул у бати. Курнем. — Ладно, пошли, — вздыхаю я. Мой лучший друг — Никитос. Мы с ним «друзья на лето». Наши дачные участки находятся рядом и мы часто ночуем друг у друга. Наши родители, после выходных, уезжают на рабочую неделю и оставляют нас нашим бабушкам. Мы знакомы с ним лет с четырех. Как раз тогда, когда мои родители решили, что ребенку нужен свежий воздух, а единственной бабушке, отдых вдали от мегаполиса. Никитос. Он и в четыре года был сплошной оторвой. Вечно со всеми спорил, дрался. А сейчас вообще полный трындец. Ему необходимо движение и скорость. Он первым научился гонять на велике и следом научил меня. Ему видите-ли было одному скучно. Но этого было мало. Скейт, ролики, футбол… Сейчас вот курить начал. Говорит, что это успокаивает его дурную голову. А я и так спокойный, поэтому мне нельзя. Бесконечно тусит с местными деревенскими. Наше дачное общество находится совсем близко с местной деревней. Я не любитель таких сборищ, но Никитос вечно меня на них затягивает. Я пьянею от пары рюмок местной бормотухи — самогона, а он может глушить литрами, да ещё и везти нас до дома, подозрительно ровно, на велике. Никитос. Черные вьющиеся волосы, всегда очень длинные и падающие на глаза. Он так просто напяливает на них ободок-косынку и выглядит, как…как девчонка. Но даже местные деревенские ничего не говорят против и не прикалываются. Знают — кулак у моего друга тяжелый и бьет в цель резко и точно. Никитос. Синие глаза. В них всегда отражается солнце, даже если на улице темно и идет дождь. А иногда, клянусь, я вижу в них себя. Особенно, как сейчас, когда мы сидим на корточках за баней и он дымит свою стыренную сигарету. Луна на ночном небе так ярко светит, что его глаза сверкают и я смотрю на свое отражение в них. — Чего затих? Замерз? — Нет, — я поправляю капюшон его толстовки на мне и украдкой вдыхаю запах. Она пахнет им. Мой любимый запах higher energy…ммм… — Иди сюда, бродяга, — он тянет меня к себе за шею и я чуть заваливаюсь на него от неожиданности. А Никитос треплет пятерней меня за капюшон и тихо шепчет, выдыхая дым в сторону: — Люблю лето. Люблю такие тихие и ясные ночи. Черт, люблю, когда в такие моменты ты со мной. — И я…люблю, — заворожено смотрю на дым от сигареты, плавно рассеивающийся в ночной тиши и краснею. — Я вот думаю, мы всегда будем вместе? А, Митяй? — Я бы хотел этого. — И я бы хотел, — Никитос гладит меня по голове, потом будто очнувшись отпихивает от себя и смеется, когда я заваливаюсь на траву, — эх, бродяга, жизнь чертова охуенная штука! — он встает и смотрит сверху задумчиво, — пошли спать. Давай лапу, а то ещё и яйца замерзнут. И я протягиваю свою ледяную ладонь, вкладывая в надежную, сильную и горячую руку друга. — Давай, давай. Двигай булками, — легкий шлепок по заднице и мы тихо проходим в дом. Я долго не мог уснуть, обдумывая слова Никитоса. И гладил припрятанную игральную карту под подушкой. Пару дней назад мы играли в дурака и не поделили короля червей, перетягивая, разорвали пополам. И ничего не было под рукой, кроме лейкопластыря, которым Никитос и залечил раны несчастного короля. А я эту карту заныкал, с твердым намерением увезти с собой в город, чтобы хоть так ощущать тепло его рук, когда мы расстанемся на долгий учебный год. А это случится очень скоро. Через восемь дней уже первое сентября… Я стою с дурацким букетом, который вручила мне мама. Весь наш девятый класс присутствует на линейке. Не видел никого всё лето. Скучал? Нет. У нас дружный класс, но особо близко я ни с кем не сошёлся. Только с Игорем из параллельного у нас более тесное общение и то из-за того, что ходим вместе на английский. Да и какое тесное….так — дойти до занятий и потом вместе до дома. Вот и всё. — Видели новенького? — громко шепчет Любаша Панкова. И я перевожу заинтересованный взгляд туда, куда она указывает своим наманикюренным пальчиком. Бледнею, краснею и охреневаю. Там, в лучах утреннего солнца стоит он… Никитос. Мой Никитос! На нем ярко-синий костюм и белая сорочка, с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами. Брюки, будто вторая кожа обтягивают крепкие длинные ноги, открывая тонкие загорелые щиколотки. Белые кеды… Я поднимаю глаза от этого слепящего белого выше, сглатываю сухой ком во рту и…он смеется, когда видит мой ошарашенный взгляд. Наклоняет голову и лихо проходится пятерней по своим буйным черным кудряшкам. Мы виделись в последний раз неделю назад, перед отъездом в город. А созванивались только вчера. Так почему от молчал? И почему он такой…такой…невероятно красивый? Моё сердце колотится так, что даже больно. Я неосознанно прижимаю руку к груди, а лицо Никитоса на секунду хмурится. Но я улыбаюсь ему и ловлю в ответ его фирменную ухмылку — с ямочками. Что-то изменилось в нем? Почему я себя чувствую так странно? — Эй, Митяй? Чё застыл? Как лето? — Игорь машет перед моим лицом рукой, — э, слышишь? — Что? — я еле отрываюсь от прекрасной картинки передо мной. — Говорю, лето как? — Норм, — на автомате отвечаю я, снова ищу глазами Никитоса, но уже не нахожу. Оглядываюсь. — Потерял кого? На английский-то ходить будешь в этом году? — Да, буду. — Отлично. Ммм, я это…давай сегодня сходим что-ли отметим. — Что? — я всё ещё верчу головой в поисках своего друга. — Ну, день знаний, типа. — Игорь, ты извини. Давай потом. Я протискиваюсь сквозь толпу одноклассников, пытаясь разглядеть ярко-синий костюм, но Никитос будто растворился. — Кого ищешь, бродяга? — шепот в самое ухо, со спины. Я выдыхаю, улыбаюсь — значит, не привиделось. Даже не оборачиваюсь: — Да, ищу тут, одного молчаливого придурка. — Ммм, — тянет он и тихонько дует мне в висок. А у меня аж волосы везде дыбом встают. — Ну, и чего это была за молчанка? — поворачиваясь, наконец-то смотрю ему глаза, но вижу там столько смешливых искринок, что на долю секунды теряюсь. — Сюрпрайз, — скалится Никитос, — я теперь твой одноклассник. Прошу любить и…короч, любить. На веки вечные. Согласен? — А то, — уже почти в голос ржу я и моё сердце успокаивается. Нежное, глупое и…оказывается, такое влюбленное сердце…