ID работы: 12209993

Ромео, Джульетта и эшафот

Гет
R
В процессе
8
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 10 страниц, 2 части
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора / переводчика
Поделиться:
Награды от читателей:
8 Нравится 9 Отзывы 0 В сборник Скачать

Да здравствует королева!

Настройки текста
Примечания:
      Утром принцесса Фишль села завтракать. Лишь по первому урчанию ее живота слуги накрывали на стол. Среди поданых блюд были и супы из говядины и свинины, и жареная баранина, и телячьи туши, и паштет, и грибы в соусе, и вареные яйца, а так же печеные овощи и фрукты, графины с ягодными компотами, вазы с грушевым, виноградным и персиковым вареньями. Ох как любила юная принцесса печеные яблоки и вишни на десерт! Души не чаяла в пышных булочках к чаю и сладких пирожных! И, напротив, терпеть не могла птицу. Ее воротило от одного взгляда на куриную или гусиную тушку, лежащую на разделочном столе. Фишль не любила трапезничать в одиночестве, поэтому слева от нее всегда стоял Озвальдо, который расписывал дневные дела для принцессы. Он занимался этим и сейчас, упомянув кухаркин нож, магическим образом появившийся утром в том же шкафу, из которого загадочно пропал два дня назад. Решив пропустить это мимо ушей, Фишль обратилась к дворецкому, попутно расправляясь с жареным петухом: — Сдается мне, Озвальдо, что теперь трон по праву принадлежит мне. Не уверена, что мои родители, царствие им небесное, хотели, дабы королевство осталось без правителя. Ведь так? — Верно, Ваше Высочество. Мы вскоре назначим регента, ведь вы еще… — он не успевает договорить. Слышится возмущенный писк принцессы, она доедает свинину в овощном соусе и грозно поворачивается к дворецкому. — Что значит — регента? Править должна я! Я — Фишль фон Люфтшлосс-Нарфидорт, единственная дочь короля и королевы Люфтшлосс-Нарфидорт и наследница их трона! — Но Ваше Величество, вам нужно подождать еще четыре года до вашего совершеннолетия, — голос дворецкого звучит строго, любой другой бы на месте принцессы согласился с его словами, однако эта юная дерзкая капризная особа и слушать его не желает. — Нет! Этот трон мой! — Но Ваше Величество, это запрещено законом… — Я отменяю закон, запрещающий мне занять престол! Были бы здесь король и королева, тебя подавно бы казнили. Коронация состоится завтра в двенадцать утра в соборе в центре города! Отправь лакеев, чтобы оповестили всех жителей о завтрашнем торжестве, а сам расскажи экономке и прочим слугам! — спорить с юной принцессой бесполезно. — Как вам будет угодно, Ваше Высочество, — Озвальдо обреченно вздыхает.       Правление целым государством — ноша нелегкая, но эта непосильная обязанность уже завтра ляжет на тонкие плечики пока что самопровозглашенной юной королевы. «Ее Величеству это вскоре надоест. Она отречется от титула до своего совершеннолетия, » — думается дворецкому. Но не стоило ему обнадеживать себя, ведь принцесса так сильно хотела занять место своих родителей, заполучить власть над страной. И наконец этот день настал. Вернее, настанет лишь завтра. — И сразу после коронации мы устроим бал в честь новой королевы! Нужно поднять настроение народу. Разошлите письма в соседние королевства с приглашением на завтрашний бал в восемь вечера! Глядишь, объявится пропавший принц. Никто не устоит перед таким искушением! — Ваше Высочество, что насчет похорон ваших родителей? — Ах, похороны моих родителей. Они состоятся через день. Я сейчас не хочу об этом. Так много взвалилось на мои плечи — их смерть, коронация… Ах, как мне тяжело, как тяжело! — Фишль хныкает, за обе щеки уминая тосты с грушевым вареньем. — От инквизиции нет известий? Они не нашли ничего подозрительного? — Никак нет, Ваше Высочество. — Какая жалость! Нужно урезать им жалование вдвое, для лучшей работы. Я права? — Вы абсолютно правы, Ваше Высочество. — То-то же! Ступайте, Озвальдо, и приведите в исполнение все мои приказы, — Озвальдо кивает и покидает обеденный зал. Фишль, закончив трапезу, делает то же самое.       После завтрака юная принцесса приняла решение прогуляться в своем саду, располагающемся прямо перед замком. Вдоль прямых дорожек были высажены и аккуратно подстрижены кусты роз, сирени, темно-синие бутоны длинных дельфиниумов привлекают взгляд на фоне цветов белых ландышей и розовых азалий. В солнечном блеске каждый лепесток сияет и, кажется, теряет свое существо, растворяясь во влажном воздухе, а таковым он был от множества фонтанов, расставленных по всему королевскому парку. Росписи, лепнина и множество форм и ярусов делали их столь роскошными, какими себе только может представить их человеческий разум. Шум льющихся струй воды был слышен во всем саду. Они отражали солнечные лучи, создавая неповторимый янтарный блеск на водной глади. Впрочем, блики, создаваемые этим небесным светилом, падали еще и на мраморные статуи и скамейки, расставленные через каждый метр-два. Огромные изваяния с изображением богов и нимф искусно вырезаны из огромных глыб белого камня. Кажется, что вуаль, в которую одеты герои статуй, настоящая. Но это такой же холодный мрамор, что поддался инструменту и таланту творца. Хотелось часами разглядывать эти произведения искусства, сидя на каменных узких лавках и вдыхать сладостный аромат до умопомрачения красивых цветов этого сада. Именно сюда всегда приходила принцесса, а иногда и король с королевой, чтобы отвлечься от тяжких дум или сложных королевских дел. Вот и сейчас Фишль вышла в сад, проходя по тропинкам меж кустов и деревьев. Она направлялась прямо в центр парка, где располагалась резная белая беседка, оформленная кольцом. Внутри стоял такой же белый столик с ажурной скатертью сверху и круглая скамейка. По краям от входа возвышались узкие колонны, на вершине которых располагались статуи маленьких ангелов. Один из них держал в ручках лук, а второй — выпущенную из него стрелу. На их мраморных беленьких личиках сияла лучезарная детская улыбка, а большие глаза словно блестели от радости, добродушия и любви к миру. Крыша беседки являлась таким же белым куполом, вершиной которого приходился длинный шпиль. Он был так тонок, что, казалось, готов сломаться пополам при любом дуновении ветерка. Однако этот шпиль не был таким хрупким, каким казался на первый взгляд. Он верой и правдой выдерживал любые погодные условия, будь то ураган, ливень или град.       Придерживая полы пышного платья, принцесса присела на край скамейки и сложила ладони на столике. Вдохнув чудный аромат азалии, Фишль расслабляется и прикрывает глаза. Наконец-то ее мечта сбылась. Принцесса вновь хвалит себя за столь ловко провернутую авантюру с ножом. Какого же ты высокого о себе мнения, малышка Фишль! Спустись с небес на землю и пойми, что ничего не делается так гладко. Бедных Мэри и Сьюзан все утро душит увиденное вчерашней ночью. Верны ли их догадки о том, что принцесса и есть убийца? Ох, как долго им еще придется мучаться с этими тяжкими рызмышлениями, что тяжелыми горами легли на их сердца. Под страхом смерти они не расскажут об этом инциденте ни одной живой душе. Может быть, об этом узнает лишь дворецкий или экономка, когда грузы на душах этих несчастных служанок станут непосильными для них терпениями.       Вести о завтрашней коронации и балу в честь новой королевы уже к обеду облетели все королевство и достигли каждого его жителя, а к вечеру приглашения на торжество были доставлены всему высшему обществу Мондштадта и рядом прилегающих королевств. Королеву Рейндоттир это очень возмутило. «Как эта девчонка может устраивать балы после таких трагичных событий?» — возмущалась она, но в материнском сердце вспыхнула едва уловимая надежда. Надежда на то, что ее пропавший сын явится на этот бал. Королева вздыхает и принимает решение отправиться в Мондштадт.       Весь оставшийся день и вечер Фишль провела в ожидании завтрашней коронации. Перед сном она выбирала платье для предстоящего бала. То оно было слишком простым, то слишком бледным, или, наоборот, слишком ярким. Прошло немало времени перед тем, как ей удалось найти подходящее к случаю одеяние — то было пышное темно-синие платье с тугим, обшитым серебром корсетом и богато расшитым подолом. Витиеватые узоры переплетались меж собой, создавая невероятную и неповторимую паутину орнаментов. В ткань были вшиты драгоценные камни, что в свете ламп и свечей будут переливаться всеми оттенками своего цвета, привлекая к себе всеобщее внимание. Внимание лишь ей — юной королеве Фишль фон Люфтшлосс-Нарфидорт. Впрочем, платье для коронации ничуть не уступало платью для бала. Оно уже давно ждало своего часа, одеяние цвета молока с цветочным орнаментом по низу и шикарно вышитым вырезом на груди. Корсет и декольте приходятся будущей королеве по фигуре, прилегая прямо к тонкой талии и изящным изгибам груди, плечей и спины, за которой волочилась длинная широкая мантия из красного бархата, по краю обрамленная белым, как снег, соболиным мехом. А на пламенном бархате золотом был вышит замысловатый орнамент и инициалы рода с массивной короной над буквами. Сверху на меху, что приходился на область лопаток, была нашита золотая цепь. Мантия эта была такая длинная и тяжелая, что Фишль придется приложить немало усилий, чтобы нести ее на своих плечах.       Всю ночь принцесса спала беспокойно. Ее мучали помыслы о предстоящем важном в ее жизни дне. Утром она проснулась с первыми лучами солнца, приказав камеристке сразу принести коронационное платье. Облачившись в тяжелый наряд Фишль отправилась в столовую, где ее уже поджидал роскошный завтрак, состоящий из жареной бараньей туши, вареных яиц, тостов с вареньем и прочих всевозможных кушаний, только от одного взгляда на которые рот наливался слюной, а глаза начинали сверкать от предвкушения вкусов всего этого разнообразия блюд.       После завтрака принцесса села в карету. Ее сопровождал верный слуга Озвальдо, который просто не смел отойти от Ее Величества ни на шаг. Золотая карета сверкает на солнце, колеса стучат по вымощенной камнем дороге, а кучер то и дело подгоняет лошадей. Горожане толпятся у кареты, а Фишль лишь улыбается и машет ручкой в окно, приветствуя свой народ. Принцесса подъезжает к аббатству, где ее встречают гимном и торжественными приветствиями. Под громкие звуки радости Фишль входит внутрь монастыря, по ступеням поднимается на устланный красными бархатными коврами помост, кланяется коронационному трону. Она складывает ладони и опускает голову, начиная молиться. После этого принцесса занимает приготовленное для нее место. Королевские регалии уже ожидали своего часа на роскошном алтаре, украшенным цветами и свечами по обе стороны. Начинается церемония «признания». Герольд ордена Фавония и еще несколько слуг подводят Фишль к трону, оставив ее. С лица принцессы не сходит улыбка. — Сэры, я представляю вам королеву Фишль, вашу бесспорную государыню. Все, кто пришёл сегодня сюда, чтобы принести клятву верности, — готовы ли вы это сделать? — молвит архиепископ, а в ответ ему раздается: «Архонт, храни королеву!»       Ее Величество встает с трона, подходит к алтарю и, возложив правую руку на Священную книгу, громко принесла клятву верности. Она торжественно обещает и клянется править своим народом, опираться на Священную книгу и не предавать своего архонта. Принеся клятву, Фишль целует Священную книгу и возвращается на трон. Начинается служба. Все до единого преклоняют колени. Фишль едва сдерживает победную ухмылку.       Церемония коронации продолжается — помазание, поднесение регалий, принесение присяги и посещение часовни. Спустя несколько часов церемония заканчивается, и Фишль смело может называть себя королевой. Народ Мондштадта надеется, что юная правительница будет такой же хорошей главой, как и ее родители. Люди окружают карету, отовсюду слышатся выстрелы пушек, игра оркестров и люди кричат во весь голос: «Архонт, храни королеву!» Фишль улыбается в окно, машет подданым рукой и принимает поздравительные счастливые выкрики всю дорогу до замка, где сразу же садится за богато накрытый обеденный стол и начинает трапезу.       С ее лица не сходит победная улыбка. Сколько же юная королева ждала этого дня. Она бы не выдержала еще четыре года, если бы отдала трон выбранному регенту. Ведь все, чего желает Фишль — власть и признание своего народа. Людей, что посмеют перечить королеве, будет ждать лишь одно — эшафот. Фишль уже предвкушает страх, томящийся в сердцах своих людей, что она внушила им. Страх — это так приятно. — Не объявлялся ли принц Каэнри’Ах? — спрашивает королева, на что Оз качает головой. — Никак нет, Ваше Величество. — Я надеюсь, вы успели выслать приглашение королеве Рейндоттир? Я хочу поговорить с ней, — отвечает Фишль, прожевывая второй тост с ягодным джемом. — Да, Ваше Величество. Приглашения были разосланы всем по вашему приказу. — Я рада, Оз. Еще есть новости? — спрашивает Фишль, надеясь услышать историю о внезапно появившемся ноже. — Нет, Ваше Величество. Больше ничего нет, — на разочарование королевы отвечает тот. — Хорошо, Оз. Можете быть свободны. И скажите камеристке, дабы подготовила мое бальное платье и украшения! Не забудьте, что зал должен быть как следует украшен! — Как скажете, Ваше Величество, — дворецкий кланяется и покидает столовую, а королева продолжает наслаждаться своим чаем с тостами.       Весь день и весь вечер слуги готовили зал: выдраивали, терли и мели, закупали цветы, зеркала, длинные свечи, духи, поварихи готовили с полсотни, а то и сотню блюд. Подготовка к балу шла полным ходом, лишь несчастная Мэри все время вертела головой, металась из стороны в сторону и тяжело дышала, вспоминая, как ночью нашла в шкафчике окровавленный столовый нож.       Юная королева была давно готова к балу — ее темно-синее обшитое платье сияло в свете свечей и ламп, воздух в покоях Фишль был наполнен цветочным ароматом ее сладких духов. С тонкой ручки королевы свисал белый веер, украшенный жемчугом и драгоценными камнями. Фишль крутится перед зеркалом, любуясь своим нарядом, надевает на руки белые длинные перчатки из атласа и начинает разглядывать их. Близ нее стоит Хельга — придворная фрейлина (и пусть раньше Хельга и прочие фрейлины ухаживали лишь за матерью принцессы, новоиспеченную королеву одна из них обязана была сопровождать на балу), которая с легкой улыбкой наблюдала за марафетом юной особы. Она поднимает с бархатной подушечки украшение и, встав сзади королевы, опускает на ее шею колье. — Ваше Величество, я думаю, это ожерелье подойдет вам. Оно было доставлено в ваши покои сегодня утром, — Фишль восхищенно смотрит за тем, как на ее тонкой изящной шейке блестит и переливается серебряное колье со вставками из искусно обработанных сапфиров. Королева рассчитывала на всеобщий восторг и внимание. — Ах, Хельга, моя матушка, Царствие ей небесное, часто говорила, что ты — лучшая фрейлина на этом дворе. Кажется, ее слова правдивы! — на эти слова Хельга лишь улыбается, выглядывая из-за спины госпожи. — Я польщена, Ваше Величество, — спокойно отвечает та. — Оркестры давно прибыли. Гости скоро начнут собираться. Вам нужно будет встретить их, Ваше Величество. — Хорошо, Хельга. Идем, нельзя заставлять гостей ждать. Надеюсь, что Ее Величество Рейндоттир прибудет одной из первых, — с этими словами королева Фишль в сопровождении Хельги покидает покои и отправляется в залу.              Как же тяжело дались королеве Рейндоттир сборы на бал в соседнее королевство… Ее Величество начинала собираться, но то и дело заливалась горькими слезами. Служанки и фрейлины успокаивали королеву, гладили по плечам и вытирали слезы, ждали, когда та успокоится, и снова принимались одевать и красить ее. В конце концов, к вечеру Ее Величество была полностью готова. Женщина была облачена в светлое платье, расшитое золотыми нитями и жемчугом, с ее плеч ниспадала легкая накидка, что на ключицах застегивалась на небольшую пуговицу. В белых перчатках королева держала черный веер, расшитый кружевами и золотом. Карета вскоре была подана, и королева отправилась в путь в сопровождении фрейлины и двух лакеев.       Ее Величество предпочитала молчаливую поездку разговорам. Она наклонила голову к окошку, смотря, как на королевство медленно опускается закатная пелена июльского неба. Яркое горячее солнце окрашивало деревья, крыши домов, дороги и клумбы в золотые цвета, отражалось в окнах, светило в глаза. Народ обступал карету, королева лишь отворачивалась, прикрывала лицо веером и задергивала шторки. Однако как только карета выехала из города, Ее Величество сложила веер, распахнула бархатные шторки и вновь бросила опечаленный взгляд в окно. Мимо проносились озера и реки, поля, одиноко стоящие деревья, пастбища и небольшие деревни. Солнце завалилось за горизонт, но небо оставалось светлым. Оно окрасилось в нежные голубые, желтые и розовые оттенки, а редкие облака, медленно плывущие по небу, казались сотканными из золота, переливались в свете севшего солнца. Необычайной красоты пейзаж… Теплый ветерок нежно гладит траву, облизывает лицо, затем разворачивается и летит вслед за каретой, догоняя ее. Но королеву это вовсе не радовало. Несчастная женщина едва сдерживала слезы, когда то и дело вспоминала о пропашем сыне. Как же она надеялась, что принц явится на бал… Королева поднимает глаза и обмахивается веером, чтобы скрыть накатившиеся рыдания.       Рейндоттир оказывается в Мондштадте спустя несколько часов. Уж стемнело, улицы города освещали фонари и лампы. Люди высовывались из окон, указывали пальцами на проезжающие кареты. Лишь у замка рода Люфтшлосс-Нарфидорт Рейндоттир смогла спокойно выдохнуть. Лакеи открывают дверцы кареты, подают руки Ее Величеству и ее сопровождающей фрейлине. Рейндоттир бросает взгляд на фрейлину, и они вдвоем направляются сквозь огромный сад ко дворцу. Поднявшись по лестнице, дамы предстают пред огромными дверьми. Дворецкий распахивает их, и в лицо тут же бьет сладкий аромат духов и воска. Пыхнуло жаром тысячи свечей. Дам встречает Ее Величество.       Королева Фишль запрещает соболезновать ей. Она лишь улыбается и обмахивается веером, будто ее родители все еще живы. Будто она и не скорбит по ним вовсе. Однако гостям удобно думать, что Ее Величество всего лишь не хочет показаться печальной. Она успеет потосковать о родителях на их похоронах. Однако сейчас королева не хочет вспоминать об этом. Никто из присутствующих в этом зале тоже не хочет делать этого. Нужно надеть веселую маску на эту ночь.       Собираются гости. До начала бала остаются считанные минуты. Королева встречает последних прибывших. Бал вот-вот начнется. Ее Величество поднимается по каменной лестнице, останавливается на ступеньке, разворачивается к гостям. В одной ее руке бокал с шампанским, в другой — десертная ложечка. Фишль делает три удара прибором о стекло, привлекая всеобщее внимание. Гости устремляют свои взгляды к королеве, а та, оглядев залу, произносит: — Я, Ее Величество Фишль фон Люфтшлосс-Нарфидорт, новая королева и правительница Мондштадта, объявляю бал в честь моей коронации открытым! — раздаются аплодисменты, дребезжание бокалов, и оркестр начинает греметь.       Не одна королева Голд-Крайдепринц искала глазами в зале сбежавшего принца. Кажется, обе правительницы хотели отыскать его сегодня. Однако причины у обоих женщин были разные. И сейчас они, оторвавшись от всеобщей суеты бала, вели беседу у столика с напитками. — И все-таки, для чего вы устроили этот бал? Ваш народ скорбит по ушедшим правителям, и вам следовало бы выдержать траур, — молвит Ее Величество. — Знаете, леди Голд-Крайдепринц… Иногда хочется позабыть об этом. Бал был проведен для сплочения народа и поднятия его духа. Я понимаю, как расстроены люди этим ужасным известием. Но нельзя ведь поддаваться печали! Когда инквизиторы найдут виновных, они накажут их. А сейчас… Я все еще думаю, что мои родители где-то здесь, танцуют вместе с остальными… — вздыхает Фишль и печально бросает взгляд в залу. — Но ведь нельзя все время веселиться! Смерть — это жестоко. Но она всегда была и есть рядом с нами. Нельзя отрицать ее и стараться вычеркнуть из своей жизни, — на эти слова королевы Фишль лишь вздыхает, а после поворачивается к Рейндоттир. — В таком случае, что привело вас на этот бал? Вы ведь могли и не прибывать сюда, — будто язвит королева, желая застать собеседницу врасплох. — Мой сын, принц Альбедо, мог оказаться здесь. Он не объявлялся двое суток, — королева опускает тяжелый взгляд. — К сожалению, принц не объявлялся сегодня. — …от инквизиторов нет никаких известий. Ах, мой мальчик, мой милый мальчик… — кажется, королева вот-вот зальется слезами.       Фишль успевает среагировать. Жестом она подзывает фрейлин и вместе с ними уводит Рейндоттир в комнату.       Наконец, кухарки могут немного отдохнуть. Мэри тут же отправляется искать Сьюзан, однако та сама приходит к ней на кухню. — Мэри! Что там? — взволнованно спрашивает служанка, держа подругу за руки. — Сьюзан… Ничего. Совсем ничего. Но я так боюсь… — кухарка оглядывается, отводит Сьюзан в сторону и испуганно шепчет. — Вдруг убийца где-то рядом? Вдруг он кто-то из нас? Вдруг это мы? Но ничего не помним… Сьюзан, о, Сьюзан… — Все будет хорошо, Мэри. Инквизиторы будут опрашивать всех слуг, вдруг кто-то что-то видел… Будь осторожна, хорошо? — Сьюзан гладит большими пальцами ладони Мэри, и той становится чуть спокойнее. — Хорошо, хорошо… Если ты так говоришь, то все будет хорошо, — улыбается кухарка дрожащими губами, смотрит в голубые глаза Сьюзан, пока до них доносится приглушенная музыка бала.
Примечания:
Отношение автора к критике
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.