Витраж с ласточкой

Яркий свет бил в небольшую щель между занавесок. Было жарко. Даже почти душно. Ленивый ветер доносил сладкий запах цветущих деревьев с улицы. Слышались шаги по мостовой – уже начинался рабочий день на виноградниках. Кэйа медленно повернулся на другой бок прямо во сне. Яркий луч солнца теперь прицельно бил прямо в его закрытые глаза. Просыпаться не хотелось. Сон уходил медленно и неохотно. Сначала, сквозь полусон он почувствовал, как опустело место справа от него – это проснулся Дилюк. Пара минут его лёгких сборов не была способна его разбудить. Потом, кажется, в коридоре начали ходить туда-сюда служанки – работа не ждёт. Стук каблуков по паркету, шебуршание вещей, небольшие разговоры. Нет, это просто фоновый шум, под такое проснуться невозможно. А потом, наконец, солнце. Его настигло солнце – из случайного пространства между двумя занавесками бил луч солнца. Прямо и прицельно в его закрытые веки. Ну, вот это уже слишком. Уже начиная просыпаться он снова перевернулся, но теперь на живот. Следующие минуты прошли в попытке просто открыть глаза. А потом он еле-еле сел на кровати… Богиня. Как гудит голова. Нет, вчера точно много выпили. Какой кошмар. Он усилием потёр глаза пальцами, выгнулся дугой, сильно прогибаясь в спине, и раздался громогласный зевок. Встряхнувшись всем телом и активно похрустев косточками, наконец можно было сказать Кэйа проснулся. Он потянулся к тумбочке со своей стороны кровати и ему попалась записка. Фирменным витиеватым почерком на небольшом клочке бумаги Дилюк написал ему: «Ты много выпил вечером. В кувшине вода со средством от похмелья, можешь выпить хоть весь. Приходи завтракать вниз, не валяйся до полудня, пожалуйста. Твой Д.» Кэйа усмехнулся. Конечно, он может выпить весь кувшин, Дилюк то не пил, ему опохмеляться не над. Он взял стакан и налил себе воды, буквально опрокидывая его в себя. Сушняк тоже был. Возраст… Раньше никаких таких реакций у организма не было. А теперь, изволь – либо пьёшь в меру – либо вот так. Либо напивайся только дома, чтобы не обрекать окружающих вне дома на совладание с твоим телом после попойки. Нет, Кэйа, вообще-то, всегда пил очень культурно. Он не из тех, кто хлещет абы что литрами. Ну, то есть, бывало иногда… Но он давно с таким завязал. Тем не менее, организм не щадил. Изволь с ним считаться. Он встал с кровати уже заметно приободрённый, распахнул занавески и вышел из спальни. Коридор второго этажа был залит летним солнцем. Он шлёпал босыми ногами по нагретому паркету их ожившего второго этажа винокурни, прямиком в ванную. На стенах красовались картины, серванты были заставлены, как не странно, не посудой – там были различные диковинки из их с Дилюком приключений. Тут можно было долго разглядывать каждую вещь – они успели за десять лет побывать в стольких местах… Весь – без шуток - весь Тейват в виде разноцветных безделушек на полках и под стеклом витрин. Но сейчас Кэйа просто шёл в ванную, не особо обращая на что-то внимание. Его голова всё ещё гудела. По пути ему попалась Элиза. Она спешила с большой корзиной белья в руках. — С добрым утром, господин Кэйа! — вырвала она его из мыслей своим энергичным голоском. Кэйа тряхнул головой, отгоняя остатки сна и спутанных мыслей о прошедшем вечере. Он поднял к девушке взгляд и слегка театрально поклонился, держа руку у груди. — С добрым утром, мисс Джейн. — Как спалось? Болеутоляющее, кофе, чай? Могу принести вам в мастерскую. — Спасибо, не надо болеутоляющих, Дилюк… Дилюк уже, — немного запнулся он, и на его лице появилась глупенькая улыбочка, ― И кофе не надо… И никакой мастерской… Я позже буду работать. Спущусь завтракать. ― Ах, конечно, ― бросила она только, отправляясь дальше по своим делам – её помощь тут была явно не нужна. Он ступил босыми ногами на холодный кафель ванной, становясь напротив раковины. Зашумела вода из крана, и Кэйа принялся умываться. Ему всё ещё было странно слышать всё вот это – господин, мистер, господин Альберих. Нет, он конечно занимал теперь другое положение в обществе, после того как заимел себе супруга с богатой родословной, да и сам он не совсем простых кровей… Но… Как-то это всё не в его духе. Ладно Элиза, с ней они скорее шутливо обменивались этими великосветскими прозвищами – оба были воспитаны в простых нравах. Но когда приходилось это слышать на светских вечерах… Ох. Выныривая из мысли после освежающей, холодной воды, Кэйа наконец заглянул в зеркало, напротив. Первые мимические морщины начали появляться на его лице, оно стало более угловатое и ещё более худое, чем было раньше. Больше выпирали скулы. Когда-то Кэйе казалось, что когда его лицо начнут трогать первые возрастные изменения, это ему не понравится и вскоре он разлюбит свою внешность. Но вот, когда он уже вступил в новый жизненный этап, это уже было как-то не так важно… Как ему казалось, будет важно. Возможно, реакция на всё, что происходит с его лицом, его телом и внешностью в целом, придёт позже? Когда эти изменения начнут проявляться уж совсем внятно? Сейчас ему 32 года и он не чувствует ни малейшей капли отвращения к себе. Да ему, впрочем, грех так себя чувствовать – Дилюк с его неуёмной любовью, казалось, доказал ему красоту каждого сантиметра его тела. Так же как сам Кэйа продолжал сходить сума по тому, как выглядит Дилюк. Возможно, любовь ближнего убивает ненависть к себе. Единственным серьёзным изменением во внешности было… Это даже забавно, нет. Забавно, что раньше, когда со вторым глазом всё было в порядке, он устроил весь этот спектакль с повязкой. А теперь глаз и правда не видел, и вообще, был похож на чёрте что – мужчина поднял повязку – тот всё так же был словно затянут мутным туманом. Это была его… Расплата. Расплата за решение проблем. Совсем небольшая, по сравнение с масштабом проблем. Кэйа вернулся в спальню только чтобы переодеться. Сегодня, очевидно, было довольно жарко, поэтому его выбор был очевиден – свободная рубашка из летящей ткани, которую до конца он конечно никогда не застёгивал – в общем, в его стиле. И лёгкие летние штаны. Свои новые, пахнущие свежей кожей сапоги он наденет попозже, когда надо будет выходить из дома. Пока - тапочки. Пара серёжек с прозрачными как слёзы ангелов кристаллов – для его ушей. Украдкой он посмотрел на небольшой простой кулон и множество самой разной бижутерии, которая занимала весь туалетный столик, но в итоге оставил всё как есть. «Пока хватит», ― подумал только Кэйа про себя. Можно спускаться вниз. Когда он спустился на первый этаж, то увидел в зале только пустой обеденный стол. Понятно, значит завтрак сегодня на улице. Без всякой спешки он вышел через боковую дверь, туда, где стояли столики для приезжих гостей и дегустаторов. Сегодня один из них был отставлен чуть поодаль, в тень одной из молодых вишен, посаженных не так давно по возрастным меркам деревьев. Небольшой круглый уличный стол уже был накрыт для завтрака. Дилюка был тут - сидел за ним с газетой, уже весь одетый как с иголочки, хотя было только утро, но то была его привычка. Он был ужасно деловой, пока не завидел краем глаза стоящего на пороге Кэйю. Он тут же поманил его к себе. Когда мужчина подошёл к нему, то чуть шершавые пальцы притянули его лице поближе – в щёку пришёлся поцелуй. Сквозь него чувствовалась лёгкая улыбка. ― Садись, ― сказал ему Дилюк с привычной утренней хрипотцой в голосе, и уговаривать его было не нужно, Кэйа тут же сел напротив. ― Скоро поднесут кофе и всё остальное. Читать будешь? Дилюк кивнул на газету в своих руках, и Кэйа рассеянно махнул рукой. Читать с утра газеты – это как-то слишком. По крайней мере после бурного праздничного вечера. Совсем не то занятие для такого утра. ― Я думал, тебе будет интересно почитать новости из Нэтлана про эти… Новые шахты, ― он встряхнул газету и вновь уставился взглядом в напечатанный текст. ― Мне кажется, вчера с Лизой мы обсудили все возможные новости про это. Не смогу об этом ни читать, ни говорить ещё неделю минимум, ¬― он с усилием потёр глаз, до сих пор избавляясь от остатка сна и обычной утренней немоготы что-либо делать. ― Ты пил то, что я тебе оставил? Голова ещё болит? ― украдкой мужчина умудрялся и читать текст, и поглядывать на Альбериха за столом. ― Да, ― со вздохом сказал он, ― Да, да. Ещё болит, но уже не так сильно. Спасибо. ― Спасибо Сахарозе, ― его взгляд переместился на «Бардовскую колонку», ― Её небольшое изобретение значительно облегчило жизнь всем пьяницам. Кэйа посмотрел на него исподлобья, но Дилюк просто слегка рассмеялся. ― Да я не по тебя, я про тех личностей, что ошиваются у нашей таверны ранним утром, надеясь опохмелиться… Очередной дозой алкоголя. Вскоре Элиза и Дороти вынесли с кухни завтрак. Особо плотно завтракать в жару не хотелось, так что у них был традиционный монштадский завтрак, который Кэйа в детстве называл «собери сам»: на тарелках красовались фрукты, нарезанные кубиками сыр разных сортов, ломтики ветчины, и, конечно, свежий румяный хлеб и масло в маслёнке. Хлеб уже был нарезан, и это всегда приносило Кэйей некоторое разочарование, потому что нарезать свежий, хрустящий хлеб – это одно из самых классных ощущений в жизни. Он даже немного завидовал служанкам, что они удостаиваются такого удовольствия. Но ничего не поделаешь. Когда ты муж аристократа с длинной родословной приходится чем-то жертвовать. Некоторой свободой действий, например, потому что все аристократы привыкли полагаться на слуг подле себя. Кэйа хоть и сопротивлялся, но за годы успел немного к этому привыкнуть – было в этом некоторое своё очарование. Правда, совсем аристократ из него не получился – больно он свободолюбивый - но это и не было так важно. Вскоре Дилюк совсем отложил газету в сторону и вместе с Кэйей принялся щедро зачерпывать округлым ножом масло из маслёнки на хлеб, разбавлять кофе сливками и мерять ложки сахара для него же. Утро наполнилось привычными звуками завтрака – звонким стуком ложек о края чашки, хрустом хлеба, дуновением лёгкого, ленивого летнего ветра, сплетением ароматов фруктов, кофе и особенно сладким – цветущих вокруг вишен. Было немного сыро – ещё не так давно ушёл утренний туман, и его остатки до сих пор чувствовались в воздухе, делая его более густым, чем обычно. Мимо уха то и дело проносилось жужжание летающих туда-сюда насекомых, вдалеке голосили певчие птицы, щебечущие упорно и с расстановкой. ― Чем будешь занят сегодня? ― спросил его Дилюк, прерывая их утреннюю тишину. ― Нужно сходить за посылкой в Спрингвейл. А потом… Потом вернусь, буду работать. Ну, ты знаешь, какой у меня сейчас заказ, ― Дилюк понимающе кивнул, ― А ты? ― У меня сегодня исключительно бюрократическая работа, ― он откусил большой кусок от своего бутерброда. ― То есть – куча бумажек, ― улыбнулся ему Кэйа. ― Именно, ― он особенно утвердительно кивнул. ― Скукота… Когда ты уже найдёшь себе помощника, который будет разбирать эти завалы? Это занимает столько твоего времени. ― Это сложно. Если бы я просто мог найти и выписать себе писаря, словно это просто заказ в ателье, проблем бы не было. Но тут же придётся искать подходящего человека, обучать… Да много чему обучать. Тут столько тонкостей. Никто не знает это дело лучше меня, в этом проблема. ― Эх… Как у тебя всё сложно всегда, ― ответил ему только Кэйа, больше увлекаясь составление своего бутерброда. ― Как, кстати, наши девушки добрались до города? Они не присылали весточку? ― Присылали, да. Всё нормально, но писала, очевидно, только Джинн. Думаю, Лиза до сих пор приходит в себя, ― Кэйа понимающе прикрыл глаза, представляя, какового ей сейчас, хотя скорее всего она ещё спала и видела десятый сон. ― Она, кстати, спрашивала, как нам зелёный чай, который подарила Лиза. ― Ой.. ― Кэйа поболтал ложкой в кружке, и та звонко звенела от каждого её соприкосновения с фарфором, ― А мы сегодня кофе пьём. ― Ну вот я тоже ей написал, что сегодня у нас кофе. Чай как-нибудь потом попробуем. У нас уже целый шкафчик с этим подарочным чаем. Я не знаю, куда нам столько чая, по мнению Лизы. ― Это на чёрный день, ― Дилюк вопросительно изогнул бровь, посмотрев на него, ― Вдруг плантации с кофе погибнут от какой-нибудь загадочной болезни, и нам больше будет нечего пить по утрам, и тогда… Что ты так на меня смотришь? Они неожиданно громко для такой тишины вокруг рассмеялись. Остаток завтрака прошёл в разговорах о всякой ерунде и планах на вечер. Вечером сегодня они были оба свободны и договорились, что если ничего не изменится, прокатиться до Монштадта и немного погулять. Почему бы и нет, в конце концов они чаще сидели вечером дома и читали, или играли в незамысловатые игры, или просто работали. Оба были жуткими трудоголиками, и хоть им и нравилось проводить время вместе, иногда приходилось отдирать друг дружку от работы, по очереди. Увлекаться друг другом они тоже могли… Но предпринимательское и профессиональные дела накладывают свои обязательства. Отрезвляют и вытягивают в реальность когда надо, если так будет понятнее. Вскоре завтрак был окончен и они довольно быстро разошлись. Кэйа надел свои новые сапоги, надел другую, более увесистую пару серёг, и всё же тот самый кулон, что он не надел после сна. Он достал из стопки своих бумаг пару накладных о его заказе. Он взял, аккуратно свернул их, и положил за пазуху. Без каких либо сумок и чего либо что отягощало бы его, он налегке отправился в Спрингвейл. *** Стоял ясный погожий день. «Наверное, сегодня в ордене во всю занимаются на свежем воздухе», ― подумал про себя мимолётом Кэйа. Хоть он уже и не состоял в Ордене три года, мыслями он иногда оказывался там, в ставших родными стенах. Он провёл там действительно много времени – сначала как новобранец, потом, когда Дилюк спешно ушёл из города в своё долгое путешествие, он довольно долго жил там, в его общежитиях. Потом был там уже в должности капитана кавалерии. Столько лет службы не улетучиваются в одночасье, стоит только написать последний рапорт и заявление об увольнении. Иногда Джинн до сих пор приглашала его проводить тренировки у молодняка – хороших тренеров не хватало, и сама она не всегда могла проводить занятия. Так что Кэйа иногда бывал «учителем на замене». Кэйа уже шёл по направлению из деревни. Были самые знойные часы дня, когда он заходил за посылкой к своему посреднику – деревня была полна отдыхающими от посадки и сбора урожая крестьян. В полдень никто не работал – плохая примета и вообще, это время для обеда и отдыха. Он и сам немного отдохнул после дороги у воды, прежде чем идти и забирать посылку. Пара увесистых золотых монет легла в ладонь мужчины с загрубевшими руками и лихо закрученными усами. Не долго думая Кэйа отправился в обратную дорогу. У него подмышкой уже была небольшая коробка, перевязанная грубой верёвкой. Казалось бы, немного не так должны доставляться драгоценные камни для бижутерии, но на самом деле внутри всё было упаковано как можно тщательнее. Он легко постучал по коробке, и никаких посторонних звуков не раздалось. Да, всё хорошо. Шелестел лес. Ворчали старые совы далеко в листве деревьев, перекликивались маленькие пташки. Ветер гулял в кронах деревьев. Вскоре лесная дорога вышла на открытую местность – дальше были поля, густо усеянные поспевшей капустой. И где-то рядом угукала сова. Или филин? Хотя, подождите… Кэйа огляделся. Да, лес был уже позади. Вокруг была только капуста. Здесь где-то охотится сова? Он остановился и прислушался, но кроме небольшого шума ветра больше ничего не услышал. Мужчина только пожал плечами и пошёл дальше – ну, показалось, голову напекло. Как вдруг… Угуканье повторилось совсем рядом. В грядках с капустой. Кэйа стал как вкопанный. Он огляделся вокруг - на него смотрело только соломенное пугало с нарисованной улыбочкой, но ощущение было, что кто-то ещё. Совиное угуканье раздалось вновь. Альберих, уже нацеленный найти заплутавшего среди гигантских кочанов капусты совёнка, навострил уши, и принялся идти на звук. Угуканье больше не раздалось, но листы капусты подозрительно зашелестели в паре метрах от него, и Кэйа, быстро приблизившись, распахнул огромные зелёные листья. Он ожидал увидеть перепуганный комок перьев, на крайняк, подбитую взрослую птицу. Но вместо этого на него уставился мальчик, смотревший выразительными, большими глазами. Он держал руки над головой, тоже вцепившись в капустные листы. Они смотрели друг на друга, глупо хлопая глазами. — Мальчик, — начал Кэйа, немного опешив от такого поворота событий, — Ты чего? — Я играю, ― как-то совсем непринуждённо ответил он. — С кем же ты играешь? И во что? — С одной девочкой и... Тревором. Да, с Тревором. Мы играем в птиц. Кэйа выпрямился в полный рост, выдохнув. Очень интересно получается. Только ничего непонятно – зачем нужно сидеть в капусте и голосить по-совиному? Спросить надо, сейчас дети, наверное, в другие игры играют. — И в чём заключается игра? — Ну... Я прячусь... И изображаю птиц... А они должны отгадывать. И я выхожу только тогда, когда они правильно отгадывают птицу. Кэйа осмотрел капустные поля. Вокруг не было ни души. Как и говорилось – были самые знойные часы, все работники и их дети ушли в деревню на обед. — Мальчик, тут нет никого. Твои друзья, наверное, ушли в деревню. Полдень, отдыхают все. Мальчик растерянно похлопал большими глазами, вышел из своего укрытия и вытянулся в полный рост. Он тоже посмотрел вокруг. — И правда… ― сказал он как-то совсем без эмоций, хотя тут было место обиде, или разочарованию, что друзья даже не подумали предупредить его об уходе и убежали без него в деревню. Мальчик сел обратно под большие капустные листы и сложил руки на коленках. Он был в какой-то простой льняной рубахе и совсем босой. ― Я тогда их тут подожду. Кэйа немного помялся на месте, глядя на мальчика. У него были волосы цвета вина – бордовые такие, непослушные. И забавная синяя прядка, выбивавшаяся из этого хаоса на голосе. ― Ну, хорошо… ― сказала только мужчина. Он сделал шаг в сторону, уже думая идти, но что-то его остановило. Может то, как отречённо этот пацан сидит один под капустными листами, или ощущение, что он никогда ещё не видел этого мальчика в деревне. Он часто бывает в Спрингвейле – и из-за своего прославленного рыцарского прошлого дети просто обожают его – он знает почти всех этих сорванцов поимённо. Кэйа оглянулся назад. Мальчик сидел не двигаясь, немного нахмурившись. Да, он точно его здесь не видел. ― Ты, наверное, не местный? ― он обернулся и улыбнулся ему, ―В полдень никто в поле не работает. Все идут в деревню, знаешь, ну. На обед. Или просто подремать часик-другой. Жарко. ― Да? ― он поднял взгляд голубых, пронзительных глаз. Кэйа сразу не приметил – у него, оказывается, очень чистый цвет глаз. Почти цвета неба. ― Я не знал. ― Значит, не местный ты… Возникла неловкая пауза. Кэйа стоял, вперив руки в бока. Надо было идти, вообще-то, но его сердце чувство – что-то тут не так. А если есть чувство, значит, нужно проверить. Стандартные вопросы патрульных ещё никому не повредили. Кэйа присел так, чтобы оказаться на одном уровне с мальчиком и включил своего внутреннего рыцаря-Кэйю. ― Мальчик, а где твои мама с папой? Ты же не один здесь? Пацан задумался. Он почесал затылок, долго хмурил брови, словно стараясь вспомнить, но так ничего и не сказал. ―Ты путешествует с родителями? Или, может, вы приехали сюда что-нибудь продавать? В Спрингвейле часто останавливаются странствующие торговцы. Казалось, мальчик был немного сконфужен такими вопросами. Он выглядел так, словно не понимает вообще. ― Не знаю. Я ни с кем здесь, я сам по себе. И никаких родителей у меня нет. Кэйа опешил от такого ответа. — Как это так? У всех есть мама и папа! Они, наверное, где-то рядом? — Не помню… Я путешествую, но не с мамой и папой. ― Ничего не понимаю… Да. Он ничего не понимал. Как-то тут не слишком помогает новая методичка для патрульных. А он, между прочим, один из тех кто её писал. ― Мальчик, давай я спрошу очевидную вещь. Ты потерялся? Мальчик немного похлопал глазами, почесал нос, и совершенно спокойно сказал, глядя на Кэйю: ― Да. Наверное, я потерялся. В следующее мгновение Альберих подал ему свою руку. *** Альберих без стука вошёл в его кабинет, довольно активно зацокав небольшими каблуками своих сапог по направлению к столу, заваленному кипой различных бумаг и книг в кожаных переплётах. Рангвиндр был на своём месте, занимался всяческой бесполезной бухгалтерией, как и всегда в конце месяца. На его носу красовались сползающие очки, и в целом он выглядел так же очаровательно в домашней свободной рубашке, как и всегда. И так же погружённым в свои насущные дела, не обращая на вошедшего Кэйю никакого внимания. Кажется, такие сцены в их доме происходили часто. — Люк, отчёты заполняешь? ― непринуждённо спросил Кэйа. — Как видишь, ― так же просто, не отрываясь от дела, ответил ему Дилюк. — Люк, в этом году выдался прекрасный урожай, ― Кэйа начал бродить по кабинету кругами. И хоть он и создавал определённый шум, а именно цокот своих каблуков, мужчину за столом это по-прежнему не отвлекало. — Вполне, ― толком не слушая его он умудрялся кивать, когда надо, ― Спасибо Сахарозе за новые удобрения, виноград спеет как на дрожжах. — Я нашёл ребёнка в капусте. — Хорошо. — Дилюк! Он остановился с испугом в глазах поднял взгляд от своих бумаг на смуглое лицо, и явно не из-за заявления, а потому что Кэйа поднял голос. — Я нашёл ребёнка! В капусте! — Кэйа начал взволнованно жестикулировать. ― Чего? ― вот теперь до него дошло, и глаза округлились ещё больше. ― Ты так прикалываешься надо мной? Кэйа издал возглас разочарования. Иногда Дилюк был просто непроходимо медлительным. Нельзя отвлекать его от бумаг – у него просто отключаются мозги во время бумажной работы. ― Нет, я не прикалываюсь! Я нашёл мальчика на капустных полях Спрингвейла, он явно неместный и говорит много странных вещей, что у него родителей нет, например! Я ничего не понимаю… — Стой, подожди-подожди, ― Дилюк прервал его тираду и начал подниматься со своего кресла, поправляя очки на переносице, ― Где он сейчас? Ты его привёл сюда? — Конечно я привёл его с собой, он здесь. У него даже обуви нет, он совсем как бродяжка. *** Он стояли вдвоём и смотрели со второго этажа вниз. Внизу, на первом этаже, на диване сидел совершенно босой, диковатого вида мальчик, и непринуждённо дрыгал ногами, тихо насвистывая под нос какую-то незамысловатую мелодию. Какое-то время они просто молча смотрели на эту картину, пока Дилюк не включился в сложившуюся ситуацию. ― Значит, на полях… В капусте? ¬― задумчиво протянул он, скрестив руки на груди. ― Да. Сказал, что играет в какую-то игру про птиц с деревенскими детьми. Но рядом никого не было, потому что все ушли на обед. Вот он там один сидел и куковал. Мне это показалось странным… ― Кэйа стоял за его спиной, держась за его плечо и вместе с ним смотря на мальчика. В этот момент к нему подошла одна из служанок, которая отходила на кухню за яблоком. Мальчик принял из рук угощение так, словно это всё было в порядке вещей. Возможно, он просто не понимал всей ситуации и от того не был напуган или взволнован. ― И родителей рядом тоже не было? ― продолжил расспрос Дилюк. ― Он не знает. Говорит, что у него нет родителей. Глупость, конечно. ― А бабушка, дедушка, тётя? Кто-нибудь? Ты хотя бы имя у него спросил? ― он обернулся назад и встретился с крайне возмущённым взглядом Кэйи – тот вцепился в плечо, которое до этого сжимал, ногтями. ― Кто я по твоему? ― его голос понизился и зазвучал как громкий шёпот, ― Я всё делал по регламенту патрульных! Но в регламенте патрульных не прописано что делать, если потерявшийся ребёнок на всё говорит «не помню», либо «не знаю»! ― Тише, не заводись, не хочу чтобы он услышал, ―Дилюк ласково погладил его руку и спустя время хватка ослабла, ― Если регламент что-то не прописывает, значит надо просто отвести его в Орден. Мальчик явно потерялся, и, видимо, что-то произошло, раз он даже не может ничего вспомнить. Такое бывает. От сильного испуга, например. Они вместе наблюдали за мальчиком, которого окружили служанки. Каждая посчитала своим долгом принести ему по небольшому угощению и ласково потрепать по коротким волосам. Мальчик теперь был немного смущён излишним вниманием, но явно доволен – он не спешил есть всё, что ему дают, и угощения исчезали в карманах его истрепавшихся штанов. Наверное, он давно не ел и запасал еду, чтобы съесть потом. Если предполагать, что он совсем бродяжка, конечно. ― Слушай, ― после паузы добавил Дилюк, ― Мне бы очень сейчас хотелось пошутить, но тебе эта шутка не понравится. Все же знают, что дети не рождаются в капусте. ― Дилюк… ― только протянул Кэйа. Можно было бы остаться и пообедать всем вместе, но они решили не откладывать поход в город, в штаб Ордена. Если они не узнают и там ничего нового, то просто накормят мальчика обедом в городе. *** По дороге до города Кэйа вёл мальчика под руку. Дилюк был справа от них, и ненавязчиво общался с мальчиком. Точнее, пытался. Он не хотел спрашивать мальчика непосредственно о его пропаже (или пропаже его родителей?), но спрашивал его про то откуда он, есть ли у него друзья, во что он любит играть. И на все вопросы мальчик давал неоднозначные, расплывчатые ответы. А на что-то просто говорил «не знаю» и «не помню», так же, как говорил Кэйе. Дилюк, итак не слишком умелый в обращении с детьми, после нескольких попыток разговорить пацана заметно сдулся и остаток пути они дошли молча. Мальчик всем своим видом и дезориентированным взглядом светло-голубых глаз создавал ощущение абсолютной потерянности не только в пространстве, но и в самом себе. Он не мог назвать даже своё имя. «Всё это очень странно» - к такому выводу пришёл для себя Дилюк. Они заявились на порог штаба Ордо Фавониус под заинтересованные взгляды прохожих. Большое количество стражи, полнолюдность города, обилие торговцев на улицах, запряжённые лошадьми одно- и двухместные экипажи - Монштадт поменялся с тех пор, как магистр Варка вернулся из своей экспедиции. Он до сих пор оставался магистром, и, надо сказать, довольно заслуженно. Не растерявший за время своей долгой экспедиции политического веса и необходимых управленческих навыков, он умело управлялся с защитой города и балансом влияния на него Церкви и Ордена. Конечно, Джинн тоже прекрасно справлялась с его обязанностями в отсутствие, но было решено, что она займёт этот пост окончательно, только когда Варка твёрдо решит уходить на пенсию по выслуге лет. А так как Варка был ещё в расцвете сил, ожидать скорой смены магистра Ордена не приходилось. Это было не то решение, которого все ждали. Многие думали, что Джинн останется на посту магистра, сама она думала так же. Но решение Варки... Немного поубавило тяжесть с её плеч. В тайне ото всех она вздохнула с облегчением. Теперь она была правой рукой магистра и тренировала группу новобранцев. Пара стражников легко пропустила их внутрь после короткого объяснения. Они бы пропустили их без вопросов, потому что, ну, это же сэр Кэйа, он тут уже как родной, но регламент обязывал их расспрашивать о причине визита, даже незначительной, даже если это бывшие капитаны или рыцари. Под руководством Варки дисциплина в Ордене вернулась в норму. Они постучались в кабинет и вскоре вошли. Это был всё тот же кабинет Джинн – только теперь уже правой руки магистра, а не заместителя магистра. Повсюду на поверхностях было множество бумаг – вот от чего Ордо Фавониус не может избавиться, вне зависимости от того, кто сидит на главном посту. Джинн, хоть и была одета в форму, выглядела немного помятой и заспанной, со слегка растрёпанной, небрежно сделанной причёской. Кажется, она до сих пор переживала последствия вчерашнего вечернего застолья. Она резко развернулась к ним, прекратив пересчитывать папки с бумагами в руках, и на её лицо озарила радушная улыбка. ― Ох, Дилюк, Кэйа. Приветствую, ― она покрепче перехватила одной рукой бумаги, прижимая их к себе, ― Что-то случилось? Или вы тут просто… Решили заглянуть? Если второе, то, думаю, сегодня не совсем время. У нас сегодня день… День ревизии в документных архивах… Поэтому всё немного в хаосе. И мы не принимаем… Ох. Мальчик, до этого стоявший за спиной Кэйи, робко из-за неё выглянул. Увидев его Джинн сразу же остановилась, и, если бы на ней сейчас были очки, она бы поправила их, чтобы те получше сидели на переносице. Мальчик в замешательстве разглядывал Джинн и её кабинет. ― Ох, это, ммм? ― она не успела подумать, как облечь слова в осмысленное предложение. ― Джинн, мы понимаем, что у вас тут сегодня дел по горло, но да, у нас тут… Кое-что случилось, ― сказал ей Кэйа, прижимая мальчика за одно плечо к себе. *** Они сидели с мальчиком на диване. Кэйа с Дилюком были по обе стороны от мальчика – словно пришли записывать его в ряды новобранцев Ордо Фавониус. Джинн напротив сидела за столом в куче бумаг. Кончик письменного пера возвышался над стопками документов. Женщина с усилием концентрировала взгляд на бланке, точнее бланках, перед собой. — Значит, это ты у нас потерялся. Как тебя зовут, мальчик? — Я не знаю, ― Джинн, с уже занесённым над бумагой пером, едва не поставила на нём кляксу. Она оторвала взгляд от листа и подняла взгляд на пацана, приподнимая брови. ― Извини? ― Джинн, он так на многие вопросы отвечает… ― начал было Кэйа, но женщина прервала его жестом руки. ― Мальчик, прости, но так ведь не бывает. У всех есть имена. Меня вот зовут Джинн, его – Дилюк, ― она махнула первом в сторону винодела, ― А его Кэйа. Видишь? Как то же тебя зовут окружающие люди? — Но я не вру, у меня правда нет имени... — мальчик опустил взгляд в пол и притих. Он обнял себя руками и Кэйа, заметив это, легонько положил свою руку на его плечо. До этого мальчик не проявлял какого-либо беспокойства, но теперь, похоже, начинал нервничать. Его можно было понять. Какое-то время он упрямо молчал, и Джинн не решалась перейти к другим вопросам. Не только потому что медленно сегодня соображала, но банально потому что имя мальчика было необходимо для дальнейшего поиска родителей или по крайней мере родственников. Но, к счастью, он вновь заговорил, сам. ― Ладно, я вспомнил. Меня бабушка звала Кайлусом. Да, вот так, «Кайлус, Кайлус!», ― он сменил тон, вероятно изображая манеру речи пожилой леди, ― Некоторые звали меня Кай. ― Хорошо. Так Кайлус или Кай? ― Джинн облегчённо выдохнула, все ещё готовая писать всю необходимую информацию. ― Кайлус, ― выбрал мальчик. ― Хорошо-хорошо. Значит, ты здесь с бабушкой, Кайлус? Вы путешествуете, правильно я понимаю? ― Да, мы путешествуем, ― неожиданно мальчик заговорил более бодро, чем до этого. Он словно начинал вспоминать. ― Только не с бабушкой. Ну, то есть, наверное, тётей… Тётя Маргарет. Мы с ней сюда шли от самого Ли Юэ. — Отлично. Хорошо, ― только повторяла Джинн, записывая за мальчиком, пока тот снова не забыл, ― А ты был только с тётей? Или кто-нибудь ещё был с вами? ― Нет, мы были только вдвоём. ― Ага, понятно. Ой, Кайлус, а сколько тебе лет? ― очевидно, Джинн пропустила строчку и осознала это только сейчас. ― Мне восемь и с половиной. ― Угум. Ну, большой мальчик уже, ― Джинн аккуратным почерком выводила возраст, мысленно считая его год рождения. ― Так, это всё хорошо… Скажешь ещё, откуда ты? Где родился? Мальчик уставился на женщину взглядом больших голубых глаз. Он молча смотрел на неё, а Джинн на него, в ожидании. Она не выдавала этого, но её немного раздражала эта ситуация. Она совершенно точно не рассчитывала сегодня заниматься чем-либо кроме разбора документов до самого вечера с перерывом на чаепития с Лизой в библиотеке. А тут такой странный случай, и такой странный мальчик – поди разберись, напиши заявление о пропаже, а потом подписывать приказ о поисках, копии сводки патрульным… Сплошная головная боль. Нет, это необходимо сделать, особенно когда ребёнка к тебе приводят твои друзья, выглядя при этом словно молодые родители на приёме заявления в Ордо Фавониус. И несмотря ни на что она должна держать себя в руках. Держать лицо. В конце концов Кайлус похлопал глазами и снова выдал своё стандартное: ― Я не знаю. *** Джинн подхватила наполовину исписанное заявление и положила его поверх всей той стопки, что собиралась относить на второй этаж. Она направилась на выход из кабинета и поманила Кэйю за собой. Кайлус с Дилюком остались в кабинете – кажется, мальчика заинтересовала статуэтка с маятником на её столе. Женщина немного прикрыла за ними дверь и обратила свой взгляд к Кэйе. ― В общем, дело непростое, сразу говорю… ― она тяжело вздохнула и перевела взгляд в пол, явно ощущая на своих плечах прибавившиеся дела, ― Но я распоряжусь, чтобы скоро начались поиски. Нам только надо быстренько сообразить, что делать со всей этой… Эээ… Информацией. Она заглянула на свой лист заявления, где добрая половина необходимой информации просто отсутствовала. А учитывая явные проблемы с памятью мальчика, приходилось сомневаться даже в той информации, которую из него получилось достать. Не смотря на чуть ли не допрос с пристрастием, узнать удалось мало. ― Да, я понимаю, ― Кэйа понимающе закивал. Он сам не представлял, как искать тех, о ком ты ничего не знаешь. Про родителей или иных родственников, окромя «тёти Маргарет», он ничего не сумел вспомнить. ― Извини, что так неожиданно ворвались к тебе. Просто для нас это тоже неожиданность. Не каждый день находишь детей в капусте, понимаешь? ― Да, это точно, ― закивала Джинн, и тут же хитро прищурилась, наклонилась к Кэйе поближе, и зашептала ему на ухо, ― Я бы пошутила сейчас, но думаю, ты сам понимаешь. ― О Богиня! ― Кэйа отшатнулся от неё под мягкий смех, всплескивая руками ― Да вы сговорились? Слушайте, дети в капусте не рождаются! И я не аист! ― А по-моему, вполне себе из тебя неплохой аист. Кто ещё кроме тебя догадался найти ребёнка в капусте? Ну, да ладно, ― Джинн быстро отмахнулась, разворачиваясь на каблуке и зашагав прочь из кабинета по начищенному до блеска мраморному полу холла. ― Стой, подожди, Джинн! ― Кэйа её остановил, и она обернулась через плечо, ― А что с мальчиком то пока делать? ― Ох, ― сказала только Джинн, очевидно только сейчас осознав, что мальчика нужно куда-то пристроить на время поисков. Но, к счастью, её часто посещали светлые мысли. ― Думаю, мальчика нужно пристроить на время поисков. Но мы с Лизой лично не можем его взять, сам понимаешь… А оставлять его в общежитиях Ордена – ну, как-то это не для детей, да и кто за ним будет присматривать? У нас тут нянечек нет. Так что, думаю, с вами ему будет неплохо. Пожалуйста, позаботьтесь о нём, ладно? На время поисков. Или хотя бы на время, пока мы не разузнаем, кто его родители. Она сочувственно похлопала Кэйю по плечу и отправилась по своим делам, цокая по лестнице на второй этаж. Мужчина ещё не до конца понял, во что они вместе с Дилюком ввязались, и что их знакомство с мальчиком затянется на долго. *** Кайлус крепко держался за руку Кэйи. И на выходе из штаба, и в прогулке по городу. Кажется, больше, чем угрюмого Дилюка и Джинн с её вопросами, он теперь боялся потеряться повторно. И держался за того, кого пока знал дольше всех. На выходе их Ордо Фавониус они с Дилюком остановились и составили небольшой, очень примерный план действий. Так как мальчик явно стал для них целой находкой, и дело явно не планировалось разрешиться скоро, теперь пацан был под их полной ответственностью. Теперь придётся отодвинуть все намеченные планы и встречи (в основном Дилюку – это он у них чаще остальных бывал в разъездах) ради новой организации быта. Было совершенно непонятно, когда найдутся его родственники, так что за мальчиком был необходим хороший уход. Ведь на самом деле не важно, чей это ребёнок – все дети достойны иметь одежду, игрушки, собственную комнату и хорошо питаться, конечно же. А так как Кайлус был совсем бродяжкой, у них наметился целый список покупок. Но сегодня и в ближайшие часы было решено купить только самое необходимое – обувь и немного одежды, какая найдётся на его размер в лавках портных. Этим они и занялись, как только вышли на улицу. Мальчик был немного в замешательстве и напряжении после допроса Джинн – это хорошо было видно по его угрюмому выражению лица - так что выбор новых ботиночек должен был поднять настроение мальчику, который считал, что никому вообще необязательно с ним возиться. Так и оказалось – впервые заметно оживившись он с большим энтузиазмом и смущением глазел на ряды небольших, начищенных до блеска кожаных ботинок. Дилюк привёл их к сапожнику, у которого обувался сам – это, конечно, был один из лучших мастеров города. И, конечно, носил он обувь только на заказ, и мальчику тоже не помешала бы обувь точно по его ноге, но у него было совсем никакой обуви. Так что нужно было хоть что-то, чтобы не ходить по голым камням мостовой. Кайлус, глазев на заботливо выставленные перед ним башмаки, долго смущался даже сказать, какая обувь ему нравится больше. Он хоть и был ребёнком, но подсознательно понимал – это дорогой магазин, и обувь в нём никогда не была и не будет ему по карману. У Кэйи с Дилюком ушло не мало сил на уговоры, и в конце концов он всё равно на них поддался. Вскоре они вышли из лавки, а Кайлус из неё просто выбежал, в новых, красивых ботинках, о которых он и мечтать не мог. Он тут же принялся прыгать по камням мостовой, пробуя их в деле, и выглядел при этом точно как оленёнок, который учится ходить. ― Сколько радости от простой обуви, ― констатировал Дилюк, глядя на эту сцену. — Когда долго нет даже самых паршивых ботинок, любая новая обувь будет за счастье, — подошёл к нему Кэйа, становясь рядом. — Ты думаешь, он долго так путешествовал? — Дилюк посмотрел на него – у мужчины был задумчивый взгляд. — Мы не знаем наверняка, но... Кайлус впереди остановился от бесконечных прыжков только потому, что заприметил шагающего по мостовой голубя. Он был не такой, как большинство - весь был бело-коричневым, красивой, довольно случайной расцветки - где-то проглядывал обычный серый окрас, словно его не до конца раскрасили. Мальчик застыл, завороженно наблюдая за вышагивающей перед ним птицей. Кэйе сначала показалось, что он сейчас сделает резкое движение, напугает пернатого и побежит за улетающей птицей, как обычно любят делать многие дети, но он просто стоял и смотрел на неё, словно на невиданного ранее зверя. — ...У меня почему-то чувство, что он очень долго был в пути... И только сейчас понял, что оказался на своём месте. *** Следующие пару часов аттракцион невиданной щедрости продолжался. Они ходили втроём от лавки к лавке, подбирали мальчику повседневную одежду, Дилюк оставлял в каждом магазине чек на приличную сумму с их фамильной подписью. Продавцы, скрывая своё удивление, не решались задавать господам нескромные вопросы: "А что это за ребёнок?", "Господин Альберих-Рагнвиндр, вы наконец-то решились на пополнение в семье?", "А что это за очаровательный мальчик и где Вы его нашли?". Для честности, когда они были в магазине у мадам Де-Лакруа, та всё-таки не постеснялась задать последний вопрос. И так как они оба ещё не понимали, в каком положении оказались, и в каком статусе теперь мальчик, Дилюк ответил за них обоих, расплывчато, по-светски, как умел. Мадам Де-Лакруа в одной из своих замысловато украшенных шляпок лишь с улыбкой упаковала их покупки - несколько свободных хлопковых рубашек - и сказала заходить к ней почаще. Кайлус явно нравился окружающим. Особенно сердобольные дамочки тянулись к нему, чтобы потрепать за щёчки или погладить по макушке. Мужчин от тоже располагал к себе - наверное, своей исключительной скромностью. Сам Кайлус бесконечно смущался и краснел - ему было неудобно быть центром внимания, но он стойко терпел. У него часто не находилось слов, и тогда Кэйа приходил на помощь, отводя внимание на себя. Мужчина даже не подозревал, как мальчик был ему за это благодарен. Он был немногословным, но у него было открытое лицо и честный взгляд. Испытываемые им эмоции можно было читать как открытую книгу - чем Кэйа с завидной лёгкостью пользовался. Дилюк к нему пока не мог найти подход и очевидно не внушал доверия. Кажется, тут повторялась история с Кли - та тоже побаивалась мужчину, потому что у него было строгое лицо и он мало улыбался. Скорее всего, Кайлус тоже так думал. Впрочем, это никак не мешало им – Дилюк просто считал своим долгом обеспечить мальчика необходимым, а всё остальное как-то приложится. Возможно, уже завтра Кайлус вспомнит откуда он родом, с кем путешествовал, и через неделю радостно воссоединится с родителями. Одной фразой, Дилюк считал, что ему не обязательно заводить с мальчиком дружбу. После того Кэйа с Дилюком посчитали, что купили мальчику всё необходимое, они пошли на обед в «Хороший охотник». Было около двух часов дня, и в общем-то официальное обеденное время почти заканчивалось – только поздно освободившаяся смена стражников сидела за одним столиком, шумно трапезничая и обмениваясь новостями. Усаженный за стол Кайлус с интересом разглядывал их форму, мечи свисающие с пояса и арбалеты у пары человек, которые сидели к ним полностью спиной. Пока Дилюк пошёл делать заказ, Кэйа подсел к мальчику и похлопал его по плечу. Кайлус обернулся, и тогда мужчина кивнула на стражников. — Хочешь, дам как-нибудь подержать настоящий меч? — заговорщицки спросил он полу-шёпотом. — И арбалет? — спросил вдруг Кайлус с сияющими от предвкушения глазами. — Ну и арбалет тоже, если ты так хочешь. Вскоре Дилюк вернулся за стол, и сразу же с едой. Щедрая порция куриных шашлычков с грибами манила своим ароматом, но мальчик первым делом принялся за рыбацкие бутерброды. Кэйа не без удивления впервые видел ребёнка, которому так понравились рыбацкие бутерброды. Обычно они оправдывали своё название – их брали с собой бородатые рыбаки рано утром, когда уходили рыбачить на весь ближайший день. Возможно, Кайлус был просто очень голодный – Кэйа только сейчас понял, что не представляет, когда тот в последний раз ел. То яблоко, которое дала ему Элиза ещё на винокурне, не считается. Он с аппетитом, быстро смёл свою порцию бутербродов и шашлычков, и Кэйа поделился с ним частью своих шашлычков, а Дилюк сказал мальчику, что тот может съесть его бутерброды, потому что он их не будет. Кайлус всему этому был несказанно рад и вскоре уничтожил и эту добавку, запивая всё летним фруктовым лимонадом. Альберих, смотря на него в этот момент, испытывал необъяснимо тёплое чувство где-то глубоко внутри. Довольно быстро закончив свой обед они все вместе пошли в таверну. Когда они сюда только пришли, ведя ребёнка под руку, Дилюк отложил свои дела, но ненадолго. Теперь пришло время с ними разобраться. Таверна встретила их относительной тишиной – вечер был ещё не скоро, а люди приходили выпить обычно ближе к закату солнца, когда заканчивался рабочий день. Чарльз стоял за стойкой, натирая недавно вымытые бокалы и пивные кружки. — Приветствую, господин Дилюк, господи Кэйа, — по-деловому поприветствовал он их, только после этого заметив Кайлуса. — А что это за юный господин вместе с вами в этот раз? — Его зовут Кайлус, — тут же вступил Кэйа, державший ребёнка за руку, — Он… Ну, скажем так, он пока живёт с нами. — Славно, — только хмыкнул Чарльз, не отвлекаясь от своего занятия. Когда Дилюк вернулся из кладовой, они начали обсуждать рабочие вопросы. Кэйа помялся на месте, а потом пошёл с мальчиком на второй этаж. Дилюку явно будет не до них ближайшие пару часов, и нужно было чем-то заняться. Чем, Кэйа особо не представлял. Какое-то время они просто скучающе сидели за столом, пока мужчине не пришла в голову идея. Он сходил в кладовку и отыскал там ещё пустую записную книгу – такие они использовали для учёта доходов-расходов, и закупали сразу несколько штук в прок. Так же чудом нашлась пара карандашей, даже один цветной, красный. Он вернулся с этим добром к мальчику (как хорошо, что тот никуда не ушёл с места). — Хочешь порисовать? — улыбнулся ему Кэйа. Кайлус без особого интереса, но принял в руки кожаную книжечку и принялся рисовать внутри человечков и цветы. Так они и проводили время со скуки. Пару раз они порывались выйти и прогуляться по городу, но именно в этот момент появлялся Дилюк и уверял, что скоро он закончит и они все вместе пойдут домой, так что не время разбредаться. В итоге они так и остались в таверне, сидя за столиком у перил, на втором этаже. В один момент раздался стук чего-то по стеклу, и Кэйа спустился на первый этаж, чтобы открыть небольшое окно. К удивлению Кайлуса, который поднял взгляд от рисунков, он увидел сокола, который влетел в помещение через открытое окно и приземлился на барную стойку, острыми когтями царапая деревянную поверхность. Птица тут же сложила крылья и принялась послушно ждать, и вскоре из кладовой снова появился Дилюк – он на ходу дописывал что-то на небольшом клочке бумаги, который тут же свернул в крохотную трубочку, обвязал красной лентой, и надёжно привязал к лапе птицы. Закончив, он одним жестом и командой отправил птицу обратно – та расправила крылья, сделала круг по таверне, и вылетела через тоже открытое окно. Кэйа, вернувшийся к нему, обернулся вслед улетающей птице, за которой мальчик с таким интересом следил. — Классно, да? — спросил он, и Кайлус только бесшумно кивнул, явно пребывая под впечатлением от сцены, которая почему-то всем здесь казалось максимально обыденной. — Это ручной сокол Дилюка. Он носит для него разные послания и письма. Кайлус надолго задумался, а потом всё же набрался смелости на ещё одну просьбу. Желание, если точнее. — А можно… Можно как-нибудь его погладить? Кэйа, сидевший рядом, резко вынырнул из своих мыслей. — Кого? — бросил он вопрос в ответ, но быстро сообразил, — А, сокола? Ну, думаю, можно как-нибудь… Надо спрашивать дядю Дилюка. А то этот сокол, знаешь, не совсем ручной. Он немного дикий… Может клюнуть. Но, думаю, его можно погладить, да. В этот момент из кладовой вынырнул Дилюк, точно здание само выплюнула его, суетящегося, бегающего из помещения в помещение. Он победно замахал бумаги Кэйе с Кайлусом. — Всё, я закончил! Пошлите домой. Чарльз, ну, у тебя смена, сам понимаешь. Не думаю, что скоро приду на подмену. Чарльз, стоявший за стойкой, только невозмутимо кивнул хозяину таверны. *** Двери винокурни приветливо распахнулись, и подготовившиеся заранее служанки встречали своих хозяев и мальчика вместе с ними. Они получили записку, которую Дилюк им послал вместе с птицей, и уже почти закончили подготавливать одну из гостевых для неожиданного гостя. С фирменными улыбками они поприветствовали вернувшихся. Теперь настало время официального знакомства. — Дамы, этот мальчик пока будет жить с нами, — начал Кэйа, прижимавший пацана за плечо к себе, — Он потерялся в наших землях, и мы намерены отыскать его родителей или родственников. Но это дело нескорое, так что мы решили приютить мальчика на время у себя. Его зовут Кайлус. Кайлус, познакомься с нашими служанками. Кэйа легонько подтолкнул мальчика, и он вышел чуть вперёд, к девушкам. Три служанки добродушно смотрели на него – так же, как и на всех приезжих гостей. Первой из них протянула руку самая низенькая служанка с чёрными, ровно стриженными по плечи волосами. — Элиза, — представилась она, и мальчик с некоторой неловкостью пожал руку даме. — Дороти, — представилась вторая служанка с коричневыми, чуть вьющимися волосами и светлыми глазами, в которых плескалось озорство. — Аннабель, — представилась последняя из находившихся тут служанок. Она была заметно старше молоденьких Элизы и Дороти, и имела светлые, невероятно светлые блондинистые волосы, завязанные в тугую косу на голове. В добавок к своему спокойному, холодному голосу, она была выше всех трёх служанок, и была этим похожа на тонкую берёзу. — Ну, вот и познакомились! —с удовлетворением выдал Кэйа. — Можешь обращаться к любой из дам, если тебе что-то нужно, Кайлус, — Кэйа тронул его за плечо, и мальчик закивал, — Ничего страшного, если ты не сразу запомнишь их имена. Достаточно просто «мисс» или «мэм». — Будем рады помочь юному господину! — выпалила Дороти, которая была явно в восторге от нового человека в доме, особенно от ребёнка. — Кайлус, — вступил в разговор Дилюк, отошедший к служанкам, — Просто хочу, чтобы ты понимал – мы с Кэей хотим, чтобы ты ни в чём не нуждался, пока у нас находишься. Если тебе что-то нужно… Просто скажи. Возможно Дилюк, как и всегда бывает с незнакомцами, прозвучал слишком официально и строго, но, если в этот момент посмотреть на мальчика, можно было понять, что он более чем понял посыл. И был благодарен тому хмурому мужчине, его спутнику и этому дому за радушие. Просто… У него не было столько слов, сколько он хотел произнести. — Юный господин хочет принять ванну? — Элиза и Дороти обступили Кайлуса, уже во всеоружии, с полотенцами на руках, — Мы можем набрать тёплой воды, если господин хочет! Кайлус немного помялся, но вскоре служанки под бодрые заверения и стук каблуков повели его на второй этаж, в ванную комнату. «Дадим тебе душистое мыло, пушистые полотенца!»— доносился со второго этажа бодрый голос Дороти, пока дверь в ванную не закрылась. Кэйа с Дилюком и Аннабель остались одни, и вновь стало тихо. Дилюк расправил плечи и облегчённо выдохнул, а потом поднял голову к потолку. — Ну и денёк, — сказал он только. — Точно. Ну и денёк, — вторил ему Кэйа. Они друг с другом переглянулись, обменявшись выразительными взглядами, в которых была смесь самых разных эмоций. Брови Кэйи поползли наверх, и он прикрыл глаза. — Думаю, дорогой мой, это надолго. — Так говоришь, будто бы он тебе не понравился, — сказал Дилюк, складывая руки на груди. Кэйа тут же встрепенулся. — Что? Мне? Да не понравился? — но тут же стушевался, словно совсем не хотел показывать насколько ему понравилось новое знакомство, — Нет, то есть, он, конечно, немного стеснительный. Но он просто ещё не освоился. Ты видел, как он смотрит на обычных городских голубей? Такое ощущение, будто он в жизни птиц не видел. Дилюк продолжал смотреть на него молча. Кажется, это был взгляд осуждения. Кэйа сдал себя с потрохами. — Ну ладно, может, мне он нравится… Дети, они, знаешь, — он сделал неопределённый жест рукой, — По-моему, он просто душка. — Правильно сказала Джинн. Ты самый настоящий аист. Найти ребёнка в капусте – это ещё надо уметь, — однажды Кэйа начал улавливать, что Дилюк начал шутить и подкалывать его так же, как когда-то делал он сам. Но заметил он это слишком поздно, и процесс было уже не остановить. — Ну что вы все начали, ну неправда! Так вышло, ясно? — Знаешь, Кей, — Дилюк хитро прищурился и на его лице появилась странная ухмылка — Я так и думал, что что-то подобное произойдёт. Мой отец привёл тебя с улицы под проливным дождём, совсем бродяжку. А теперь ты находишь ребёнка на капустных полях, который ничего не помнит о своей родине и такой же бродяжка без гроша в кармане. Ничего не напоминает? — Дилюк… Ты жесток, — Кэйа театрально всплеснул руками, приложил руку к голове, и состроил страдальческое выражение лица. Они оба рассмеялись, закончив шутливую перепалку. Оставшейся служанке было велено рассортировать их покупки, и она, коротко поклонившись, вскоре ушла со свёртками одежды наверх, в комнату, которую они с остальными служанками подготовили для мальчика. Оставшись вдвоём они не спешили идти наверх, сев за обеденным столом. Они недолго обсуждали бытовые вопросы и вспоминали о планах на неделю. Кэйа вспомнил, что не садился за заказ, которым он сейчас был занят, уже несколько дней – и этот странный день тоже был в счёт простоя. Дилюк осознал, что из-за сдвинутых сегодня обязательств, придётся скорректировать план на всю оставшиеся дни недели. Они расстались друг с другом нехотя, обнялись и долго не могли расцепить объятия, но всё же разошлись после короткого поцелуя. Дилюк отправился в свой кабинет, Кэйа решил хотя бы немного поработать перед сном, и пошёл в свою мастерскую. Остаток вечера они оставила Кайлуса на попечении двух служанок, которые помогли ему с ванной, примерно обозначили где какие комнаты находятся, и настойчиво предлагали вечерний чай, но он отказался. Вскоре он наконец оказался один, в комнате, которую он ещё не мог считать по праву своей, но которая ему уже очень нравилась. Её стены были покрашены в светло-жёлтый цвет, крепкая мебель из дуба сулила надёжность, застеленная свежим, накрахмаленным бельём постель всем своим видом зазывала к себе, поскорее в царство снов, там где мягко, где уютно протянуть уставшие ноги. Кайлус подошёл к окну, и, немного повозившись, открыл его, и в комнату месте с лёгким ветерком ворвался непередаваемый запах лета, растений, прохладной ночи и остывающей почвы. Окна здесь выходили на небольшой участок виноградников, заканчивающегося у леса. Из-за деревьев вставала яркая, полная луна, бросающая свой серебристый цвет на дверь позади. Он быстро разобрался со шкафом, в котором уже была заботливо сложена его новая одежда, ещё раз оглядел комнату, и затушил свечу, оставив подсвечник на тумбочке у изголовья кровати. Забравшись на неё он устроился с таким удовольствием и облегчениям, которого ещё не испытывал никогда. Кровать оказалось невероятно мягкой и удобной, простыни были приятно холодными, и буквально через несколько минут его веки уже слипались. Кайлусу снились неведомые птицы с прекрасным оперением, орлы, которые сражались с людьми на равных, закованные в железо на манер рыцарей, снились водопады Фонтейна, пески Сумеру, пепельные степи Нэтлана и разрушенный, старинный город, в котором вечно бушевал разъярённый ветер. Он преодолел такой большой путь, прошёл через множество людей, просто чтобы наконец оказаться здесь… По чистой случайности. И можно было продолжать обманывать себя, но он наконец чувствовал себя как дома.